Елена Сокол – Очень плохой профессор (страница 55)

Вежливо кивнул, развернулся и пошел.

— Я всё расскажу! — Раздалось ему в спину. — Всё расскажу!

Озеров шумно втянул ртом воздух, медленно выдохнул и обернулся.

— Здесь все узнают, какой ты извращенец! — С видом победителя ухмыльнулась Татьяна.

И горделиво расправила плечи.

Мужчина терпеливо дождался, когда небольшая группа студентов пройдет мимо них, а затем подошел к Татьяне почти вплотную.

От той сильно несло алкоголем.

Женщина провела языком по губам. Наверное, это должно было выглядеть сексуально, но смотрелось ужасно нелепо. Она выпятила грудь и плавно качнула плечами, неуклюже заигрывая с ним.

— Расскажи, что у тебя с ней? — Татьяна Михайловна доверительно взглянула ему в глаза. — Она тебя соблазнила, да? Это неудивительно, ты ведь мужчина красивый, одинокий. — Ее пальчики потянулись к нему и мягко пробежались по пуговицам на рубашке. — Я ведь тоже на тебе помешалась, Матвей… Тут меня любая поймет… — Женщина подняла на него игривый взгляд. Ее глаза застилала шальная, пьяная пелена. — Один раз ничего не значит. Даже пару раз. Подумаешь, оступился. С кем не бывает? — Она пожала плечами, придвигаясь к нему ближе. — Я все забуду. Обещаю. Никому не скажу. Кто из нас не ошибался, так ведь? Поехали сейчас ко мне, и обо всем договоримся?

Матвей тяжело вздохнул и сделал шаг назад.

Глаза Татьяны моментально вспыхнули обидой:

— Я… я ведь могу всё рассказать! Если ты со мной так поступишь, то завтра же пойду к ректору и все выложу! Подумай…

— Татьяна…

— Помогите! — Вдруг закричал женский голос из другого конца коридора. — Они там! Она ведь его убьет! Помогите, кто-нибудь!

54

Профессор сначала не придал серьезности словам запыхавшейся первокурсницы. Подумал, что, наверное, обычная для таких мероприятий потасовка: кто-то из студентов врезал кому-то, и понеслось. Но девчонка кричала громко, почти надрываясь, и так отчаянно махала руками, что сразу же подумалось: нет, там что-то очень серьезное.

— На улице! На улице! У нее бритва!

Больше вопросов он не задавал, метнулся в указанном направлении. Выбежал в вечернюю темноту и огляделся.

— Там! Скорее! Скорее! — Причитала заплаканная девушка, выбегая следом.

Мужчина бросился в сторону голосов, не разбирая дороги. Под акациями толпились студенты, светлыми пятнами мелькали экраны их смартфонов. Вдруг кто-то протяжно закричал, и толпа ожила, задвигалась.

В этот самый момент тело профессора прошило болезненной молнией, и слабое предчувствие внезапно сменилось твердой уверенностью. Он узнал Олин голос — это она кричала. И волнение вмиг превратилось в холодную панику.

Мужчина не помнил, как преодолел эти двадцать метров. Не помнил, что говорил и что кричал. Ему показалось, что в ту самую секунду, когда он увидел в центре круга окровавленную Ольгу, сидящую на земле, он умер. Опустился перед ней на колени, посмотрел в глаза, и его горло сжали ледяные щупальца страха.

Девушка сидела, прислонившись спиной к дереву и часто-часто дышала. Ее лицо было в крови, шея в крови, волосы, плечи, грудь… Всё в крови.

Его сердце сжалось от боли.

— Она перерезала себе вены, Матвей! Нужно дежурного медика, нужно скорую! Хоть кого-нибудь, пожалуйста, быстрее! — Эти слова донеслись до него как сквозь вату.

И только в этот миг он понял: кровь на Ольге не ее. Она была измазана чужой кровью.

Рядом с Олей, прислонившись головой к ее колену, полулежала брюнетка. Она шумно втягивала воздух носом и слабо постанывала, почти теряя сознание. Ее руки были безвольно вытянуты перед собой, а окровавленные запястья с вытянутыми к локтю длинными порезами зажимала своими пальцами Алексеева.

Обеих девушек трясло с такой силой, что казалось, будто их било током.

— Я сейчас. — Вскочил профессор.

А дальше все было как во сне.

Крики, суматоха, сирены, мигалки. Медики, оказывающие экстренную помощь пострадавшей. Носилки, полиция, беготня, суета. И Оля в залитой кровью одежде, поднимающаяся с земли и ныряющая в его объятия. Кажется, это тоже видели почти все.

Матвей и потом, когда всех, кроме свидетелей происшествия, отпустили по домам, не отходил от своей девушки ни на шаг. Трогательно держал за руку, когда она, продолжая дрожать даже в его куртке, наброшенной на плечи, рассказывала полицейским, как ее одногруппница угрожала своему жениху расправой, а потом вдруг, когда тот убежал, в отчаянии порезала себе вены.

И тогда, когда врачи скорой помощи осматривали шокированную Ольгу, Озеров тоже был рядом. Внимал каждому их слову и винил себя за то, что не был рядом в нужный момент.

Работники органов собрали в холле и допросили около двух десятков очевидцев. Изъяли видео со смартфонов, записали показания. Озеров был ответственным лицом на мероприятии, поэтому готовился только к худшему. Допрашивали его с особым пристрастием, смотрели в лицо с укором.

Еще и свидетели разыгравшейся драмы из числа студентов поглядывали на мужчину косо. Успокаивало лишь то, что видео, где он обнимает Олю, вряд ли что-то изменит теперь в его судьбе.

Уже где-то за полночь их отпустили, и Матвей отвез Ольгу к себе. Под тихие причитания Марины Валерьевны отвел девушку в ванную. Помог ей раздеться и принять душ. Принес одну из своих футболок и помог надеть. Та была Оле слишком длинной, чуть ли не как платье, но ему понравилось, какой домашней и милой девушка смотрелась в его одежде.

Озеров уложил ее в свою постель и поцеловал в лоб:

— Отвезу Марину Валерьевну домой.

— Хорошо. — Всхлипнула Оля и закрыла глаза.

А когда мужчина вернулся, она уже спала.

55

— Можно? — Спросил Озеров, заглядывая в кабинет ректора.

— Да-да. — Александр Михайлович жестом указал ему, чтобы входил.

Сам он разговаривал с кем-то по телефону. С утра в университете все стояли на ушах из-за вчерашнего происшествия, поэтому профессор, как и надеялся, застал ректора на рабочем месте, хотя не было еще и восьми.

— Ты садись. — Отведя трубку от лица, бросил Александр Михайлович. — Да. Да. А это пусть психиатры разбираются, что ей в голову вдруг взбрело, причем здесь мы? Трезвая она была. Да. Откуда я знаю? Заставить его жениться хотела. Мне еще с ее родственниками беседовать, когда они прибудут, а там, сами знаете, кровная месть, и всё прочее. Лучше бы охрану приставили к этому Юшкову. Да. И вам всего доброго.

— Здравствуйте. — Сказал Озеров, виновато прочистил горло и опустился на стул.

— В конец уже очумели! — Ударил кулаком о стол ректор и шумно выдохнул. Затем наклонился, достал из ящика бутылку коньяка и два стакана. — Будешь? А то мне с ночи давление подняли этой попыткой суицида, до сих пор в себя прийти не могу.

— Нет. — Отрывисто бросил профессор. — Спасибо.

— И зря. — Он плеснул в стакан немного горячительного и залпом осушил. — Да не смотри ты так на меня, Матвей Палыч. Разбудят тебя в двенадцать часов ночи, начнут дрючить во все щели, я на тебя погляжу. А… да, тебе же тоже досталось… — Мужчина нахмурился и покачал головой. — И правильно.

— Александр Михайлович, — решил перейти сразу к делу Матвей, — я очень виноват.

— Хорошо, что ты это понимаешь. — Ректор подлил еще коньяка и спрятал бутылку обратно. — Ты был ответственным за порядок. За всем, конечно, не уследишь, но нас теперь нехило раскачают в Министерстве!

Озеров потер лоб.

— Я должен был контролировать процесс, но, — он с трудом сглотнул, — отвлекся на… личные цели. Из-за меня пострадала и репутация вуза, и та девушка…

— Неудивительно! — Взмахнул рукой ректор. — С такими-то помощниками! Синякина-то наша, Татьяна Михайловна, так вчера обсинячилась на мероприятии, что звонила мне и дурниной орала в трубку всякую чушь. И ведь не первый раз она такое вытворяет. В прошлом году тоже слухи ходили про ее выкрутасы. А я еще не верил.

Озеров поерзал на сидении:

— Звонила, значит.

Ректор взглянул на него так, что сразу стало ясно — всё уже знает.

— Уволил я её. — Решительно сказал Александр Михайлович и залпом выпил коньяк. Спрятав стакан в стол, он выдохнул и даже не поморщился. — Хорошо, что ее вчера никто в таком состоянии не видел! Не хватало еще, чтобы где-то всплыла информация о том, что у нас пьяные преподаватели дежурили во время такого происшествия. Дурдом, а не уважаемое учебное заведение!

Матвей опустил голову и посмотрел на свои ладони, затем медленно поднял взгляд на ректора. Тот смотрел испытующе, словно ждал от него какого-то признания.

— Александр Михайлович, я понимаю, что не оправдал ваше доверие, но полностью осознаю свою вину. То, что произошло вчера между студентами, произошло по моему недосмотру. Если вы собираетесь кого-то наказать, то я готов взять всю вину на себя.

— Смело, Озеров. — Мужчина сложил пальцы в замок. — Вот и Татьяна Михайловна с тобой согласна. Требовала наказать.

Озеров понимающе кивнул.

— То, что случилось, Матвей Павлович, это, конечно, безобразие. — Ректор покачал головой и наклонился вперед. — И, возможно, нам придется пережить кое-какие трудности в связи с этим. Разбирательства, иски, проверки. Не знаю пока точно. Может, и обойдется… В любом случае, вряд ли мы могли как-то предотвратить трагедию. Тем более, девушка сама себя порезала. Да еще и признала, что сделала это в попытке манипулировать своим женихом.

— Александр Михайлович, я уже сказал: готов понести любую ответственность.