Елена Сокол – Нана (страница 63)

Дар речи мной был мгновенно потерян.

21

Нана

— Что случилось? — Коротко выдохнул он.

Действительно, что? Меня похитили, угрожали изнасиловать и убить, я вырвалась, от страху перепрыгнула двухметровый забор, пробежала километра два в темпе марафонца и доехала до города на попутной фуре. Ничего страшного. Зато теперь я стояла на пороге квартиры и пялилась, молча, на его каменный пресс.

— Юлиана! — Илья сурово посмотрел мне в глаза, положил руки на плечи и легонько встряхнул.

Затем осмотрел лестничную площадку, втянул меня в квартиру и быстро прикрыл дверь.

— Меня зовут Нана. — Пробормотала я, медленно ступая вглубь коридора.

На тонких веревках, натянутых от ванной комнаты по направлению к кухне, прикрепленные деревянными прищепками висели фотографии. Черно-белые, разных размеров, нарезанные, очевидно, вручную. Длинные гирлянды из запечатленных моментов, которые уже никогда не повторятся. Десятки снимков, на которых все хорошо, много надежды, счастья и дождя. А еще сияющие глаза — мои.

Все то, чего больше не будет. Что мы потеряли. Что выцветет со временем, но обязательно останется в светлой памяти. Счастье, которое испарилось вместе со звуком «щелк» на кнопке фотоаппарата. Жизнь, которую мы себе нафантазировали в тот день, когда так отчаянно тянулись друг к другу.

— Нана? — Послышалось неуверенное за спиной.

— Да.

Я тебя тоже обманывала.

— Хорошо, что ты пришла, Нана.

Но я не могла обернуться. Шла вдоль веревки, разглядывая карточки, на которых дождь делал нас счастливыми. Он не смывал краски, он наполнял ими улицы: отражался от асфальта фонарями автомобилей, падал в лужи и взмывал вверх большими серебристыми пузырями, расчерчивал воздух нежными бриллиантовыми штрихами, острыми и тонкими. И даже черно-белые фотографии не могли этого скрыть — лишь подчеркивали.

И я не могла сдержать улыбку. Слезы, обжигая краснеющие щеки, катились горячими струйками по лицу. В ушах стоял тихий шум дождя, барабанившего по поверхности зонта. А в груди щемило оттого, что эти маленькие квадратики с воспоминаниями, висящие над головой на прищепках, были единственным, что у меня теперь осталось.

Все уничтожено. Всё. Мамины фото — там, в отчем доме, растоптаны и сожжены. Записки, фотографии, наушники — остались у похитителей вместе с рюкзаком. Меня лишили всего.

— Тебе это имя больше подходит.

Почувствовала его дыхание у себя за спиной, смахнула слезы и обернулась. Илья долго и тревожно рассматривал мое лицо.

— Что? Что такое? — Нахмурил лоб, коснулся нежно моего подбородка большим пальцем. — Не понимаю. — Наклонился и заглянул в глаза. — Что случилось? Где ты была?

Нужно брать себя в руки.

— Тебя ищут.

Его брови изогнулись.

— Кто ищет?

Я глубоко вдохнула и выдохнула.

— Всё из-за твоего брата. Он у кого-то угнал машину. Его ищут, меня ищут… — Подняла руки и надавила пальцами на виски, пытаясь сосредоточиться. — Они похитили нас обоих, угрожали. Заставили его пойти и убить кого-то. Видимо, Кирилл не смог, потому что они теперь ищут его. Они хотели… — Мои руки сами потянулись к шее, обхватили ее судорожно. — Хотели…

— Что? — Хрипло спросил Илья, взяв мои руки в свои.

— Хорошо, что я сумела убежать оттуда. Иначе… — И слезы с новой силой хлынули из глаз.

— Все хорошо. — Он крепко прижал меня к себе. Приятный мужской запах успокаивал. Горячие ладони мягко опустились мне на спину. — Расскажи подробнее. В деталях.

— Нельзя здесь оставаться, у них есть этот адрес. И они могут приехать в любую минуту. Примут тебя за него и…

— Так, хорошо. Мы что-нибудь сейчас придумаем.

Вдруг сонную утреннюю тишину наполнил шум двигателей и визг шин. Илья разомкнул наши объятия, и мы вместе метнулись к окну.

— Черт…

У подъезда затормозили два черных внедорожника, из которых, озираясь по сторонам, вышли несколько крепких мужчин.

— Поздно, — тихо проговорила я, отходя в сторону, чтобы, изучая окна, непрошеные гости ненароком не встретились со мной взглядом.

— Нет. — Илья подбежал к шкафу, вытащил футболку, одним ловким движением надел ее. — Мы уходим.

Он схватил спортивный рюкзак, быстро покидал в него какие-то вещи, документы с комода, деньги из ящика стола, телефон. Затем накинул кожаную куртку, поднял ворот, обулся в легкие белые кроссовки и взял ключи с полочки в коридоре.

— Мы не успеем. — Выдохнула я. — Куда нам идти?

— Идем! — Скомандовал он, крепко обхватил мою руку и потащил за собой.

Прикрыв тихонько дверь, мы кинулись вверх по лестнице. Илья впереди, я — за ним, стараясь не отставать и не отпуская его руки. Когда мы, задыхаясь, поднялись на верхний этаж, снизу послышался топот.

— Тсс, — мой спутник приложил палец ко рту.

Я кивнула. Сердце билось в груди непостижимо быстро.

Поднявшись по приставной железной лестнице, Илья размотал проволоку на дужках, которые запирали деревянную дверцу, и открыл нам ход на чердак.

— Пошли, — шепнул, уступая мне дорогу.

Я быстро вскарабкалась и очутилась в помещении с низкими потолками и полом, засыпанным керамзитом. Повсюду из щелей в стенах, разрывая тьму, просачивались лучи утреннего солнца. Закрыв бесшумно дверцу чердака, Илья снова взял меня за руку и повел за собой.

— Сюда.

И мы побежали по хрустящим под ногами камешкам, стараясь не упасть и не наткнуться на вездесущие бетонные балки, служившие опорами для кровельной системы. Пробежав метров пятьдесят, я чуть не упала, подвернув ногу, но Илья вовремя меня подхватил за талию.

— Ты в порядке? Идти сможешь? — Спросил, тяжело дыша.

— Угу, — выпрямилась я, вставая на обе ноги. Он казался уверенным и спокойным, и мне это придало сил.

Мы снова побежали. Через несколько метров показалось небольшое отверстие в потолке. Дверь на крышу.

— Здесь ступеньки, осторожно. — Илья помог мне взобраться, толкнул рукой дверь.

Оказавшись на открытом пространстве, я тяжело вздохнула. Ну, и куда теперь? Похоже, мы в ловушке. Но Илья так не считал. Осторожно подойдя к краю, он бросил короткий взгляд вниз: на свой подъезд, соседний, затем покачал головой и указал:

— Туда.

И мы помчались к противоположной стороне крыши. Я еле поспевала за ним, но очень старалась. И без того уставшие ноги, молотили по поверхности крыши без устали.

— А теперь вниз. — Заявил Илья у самого края, довольно глянув через ограждение.

— К-куда? — Сглотнула я, чувствуя, как подгибаются колени.

Но все же подошла к краю и заметила жалкое подобие пожарной кровельной лестницы-палки, идущее вдоль стены. Обычная металлическая ручная конструкция с жесткими металлическими ободами по всей длине. Тоннель в никуда.

— Ты, верно, шутишь? — Спросила я, пятясь назад.

Мне хватит и одного взгляда с девятого этажа вниз, чтобы рухнуть в обморок, а уже лезть туда — ни за что и никогда. Уж лучше помереть от пули.

— Не шучу, — сказал строго, развернул меня к себе и положил дрожащие ладони мне на лицо. — Нана. Смотри на меня. — Мне нравились эти глаза. Янтарь, шоколад, редкие вкрапления золотистого коньячного. Они гипнотизировали, лишали воли. — Слушай меня.

— Ох…

— Все будет хорошо. Ты мне веришь?

— Угу.

— Веришь?

— Да.