Елена Сокол – На тысячи осколков (страница 17)

– Не знаешь, где он? Мне позарез нужен!

– Э… – Мама задумчиво покрутила головой. – Кажется, там, в коробках. Среди нераспакованных вещей.

– Спасибо! – Я метнулась в коридор, где все еще вдоль стен стояли кучи коробок.

– А ты…

– Я уже говорила: буду пасту. Ну, или все, что тебе захочется приготовить! – Я обернулась и подняла большой палец вверх. – А, и покорми кошку. Пожалуйста!

– В какой момент мы стали ее хозяевами? – вздохнула мама. – И почему никто не согласовал это со мной?

Я взяла одну из коробок и посмотрела на маму через плечо. Она уже стояла возле кресла и почесывала кошке между ушек.

– Иногда мы сами боимся себе признаться в наших желаниях, – хихикнула я. – А Вселенная, она все видит!

Магнитофон нашелся в одной из больших коробок в самом низу. Он был весь в пыли. Я бережно обтерла его рукавом и потащила наверх.

– Я позову, когда будет готово! – донеслось в спину.

– Да, мам, спасибо! – бросила я ей.

Мне не терпелось скорее узнать, какие песни выбрал для меня Кай.

Приготовление было эпичным: я убедилась, что кассетник работает, затем подключила к нему наушники. Вставила кассету, надела наушники, выключила свет, легла на кровать и закрыла глаза.

Руки дрожали, дыхание сбивалось, а сердце колотилось как безумное. Даже во рту пересохло. Я сделала вдох, медленно выдохнула. И еще раз. Наконец, мне хватило духу, чтобы нажать на кнопку воспроизведения.

Щёлк!

Прости, если я мало тебе говорил: Ты прекрасна.

Я аж подскочила на кровати. Села, схватилась за наушники, уставилась в темноту.

Прости, если я не смог тебе доказать: Ты прекрасна.

Что это?

У меня воздух застрял в горле, а сердце больно толкнулось в груди. Не может быть! Это что, его голос?!

Прости, если ты не веришь: Ты прекрасна.

Я легла и закрыла глаза. Захватившие тело мурашки едва ли не выталкивали из него душу. Я будто проваливалась в этот хрипловатый низкий тембр, нежно баюкающий слух.

Лучшее, что случалось в моей жизни, — Знакомство с тобой. Худшее, что случалось в твоей жизни, — Знакомство со мной.

Он играл на гитаре и пел. А эти интонации… Клянусь, я представляла, как Кай стесняется, как улыбается самому себе в паузах между строчками. Я почти видела, как кончики его пальцев касаются струн и аккуратно приводят их в движение, извлекая эти волшебные звуки.

Ты не веришь никому в этом мире. Я верю тебе. Ты боишься совершать ошибки. Я совершаю их каждый день.

Я не знала, как выглядит Кай, и могла только представлять себе это. Но было ли это важно? Кажется, я уже знала его душу, и это было ценнее. Он не выдумка. Он реальный. Реальнее прочего. И наша с ним связь… это… это точно неспроста.

Ты хочешь быть лучшей, Но не знаешь, что ты лучшая.

Я ни с кем не встречалась до Кая. Откуда мне знать, какими бывают отношения? И можно ли считать, что мы с ним… ну… Да не важно, как это называется! Я счастлива, вот и всё!

Как доказать тебе, что ты прекрасна? У меня не хватает слов…

Кровать, на которой я лежала, плавно оторвалась от пола и медленно закружилась в темноте. Меня уносило куда-то далеко, в космос – туда, где над телом не властна гравитация, а вместо слов используют лишь язык чувств.

«Не суди строго, – хрипло сказал Кай, когда песня закончилась. – Я сочинил ее неделю назад, пока ехал в школу. Она еще сырая. Нужно доводить до ума. Нужно… ну, в общем. Блин! – Он рассмеялся, и его смех был самым приятным, что я слышала в жизни. – Надеюсь, ты не заблокируешь меня после того, как услышишь это. Потому что я хочу с тобой общаться. Да. Мне с тобой почему-то очень хорошо. Честно. Ну… пока!»

Боже, как же он волновался!

Я сняла наушники, вскочила с кровати и забегала по комнате. Просто не знала, как иначе унять чувства! Это его голос! Голос Кая! Я его слышала!

Мне пришлось прижаться к холодному окну, чтобы охладить по очереди щеки. Затем я сползла вниз и разлеглась на полу – раскинула руки и ноги и рассмеялась. Потом опять вскочила, сделала круг почета и запрыгнула на кровать. Мне понадобилось еще минут пять, чтобы слегка успокоиться, и только после этого я снова прослушала запись. Раз пять. Ну, или шесть. Или шестнадцать – не так уж важно количество.

Важно то, что я как будто погружалась в другое измерение, где могла быть рядом с Каем – смотреть на него, слушать, держать его за руку. Я точно сошла с ума, раз представляла, что мы сидим рядом, и он поет это мне лично.

Кай

Иногда нужно чувствовать не только свою голову, но и сердце. А мое сердце ныло и переживало. Я проснулся от какого-то шума и возни на кухне. Так, это родители опять дурачатся или наконец-то стали взрослыми и просто скандалят?

Нет, мои родители никогда не повзрослеют. Они играют в догонялки. Мне бы их энергию.

– Доброе утро, солнце! – крикнула мама, пробегая мимо меня, сопровождаемая гавканьем Бёрге.

– А я с ним погулял! – папа догнал маму и захватил в объятия.

– Спасибо. – Мои глаза непроизвольно закатились. Это нормально – так себя вести при ребенке?

Я хотел возмутиться, но осекся. Кажется… Кажется, я просто завидую своим родителям. Но не черной завистью, а светлой. Я просто тоже хочу с кем-то бегать по кухне, обниматься и смотреть ее любимые сериалы. С ней… С той, чей голос я еще не слышал. Вчера у меня появилась идея. Даже две. Первая – доказать себе, что это реальность. Вторая – устроить ей свидания. Да, черт возьми, я устрою ей свидания, даже в будущем! И для этого уже все готово.

– С тобой все нормально? – мама придвинулась ко мне и положила руку на лоб. – Ты не заболел?

– Все нормально, – улыбнулся я.

– Просто сидишь над хлопьями с открытым ртом. – Папа засмеялся и скорчил лицо, пародируя меня. – Как лягушка, которая забыла квакнуть.

– Спасибо тебе, добрый человек! – Смех вырвался откуда-то из груди, и я расслабился. Нет, уж лучше мои родители будут детьми, чем унылыми взрослыми.

После завтрака, пока мама загружала посудомойку, я подошел к папе и задал один вопрос, который меня терзал:

– Пап, слушай, а как вы сохраняете любовь?

– Я думал, наш серьезный разговор будет немного на другую тему, – усмехнулся папа.

– Па-а-п, на эту тему я могу тебе прочитать лекцию, но думаю, что ты и сам все неплохо понимаешь.

– Окей, ты хочешь простой ответ или честный?

– Честный, конечно. – Я сел на диван к отцу и сделал телевизор громче, чтобы мама нас не услышала.

– Если честно – я не знаю. Вот мог бы наговорить тебе кучу слов про работу над отношениями, про то, что нужно идти на уступки, и еще много ванильной ерунды. Но настоящего ответа на вопрос нет. Мы просто любим друг друга. Все эти годы. Конечно, я не скажу, что мы с мамой не можем жить друг без друга. Можем. Но знаешь? Мне нравится смотреть, как она улыбается, как смеется над своими «Друзьями», как плачет из-за какой-то Габи из «Отчаянных домохозяек», храпит из-за насморка. Понимаешь? Мы просто в какой-то момент стали единым целым, и уже не имеет значения, что было раньше. Хотя Лили, чирлидерша из моей школы, была хороша… Но сейчас не об этом. Оказывается, реально существуют вторые половинки. И когда ты ее встретишь, поймешь, что любовь не надо сохранять. Она просто будет с вами. Каждый день. Вы будете любить друг друга и в самый красивый день, и в самый пасмурный.

– Пап… – У меня предательски защипало в носу.