Елена Сокол – На тысячи осколков (страница 16)

– Ага, – кивнул парень и взял с полки одну из кассет. – Люди несут сюда свои старые кассеты: любимые сборники, плейлисты настроения и всякое, что жаль выкинуть. Их можно брать бесплатно. Можно потом вернуть или принести свое. Эдакий муз-обмен.

– Ух ты, – произнесла я, разглядывая кассеты, подписанные от руки. – Какая хорошая идея.

– Да. Мне нравится осознавать, что люди собирали разные мелодии, которые ассоциируются у них с чем-то особенным – с каким-то событием в жизни или с человеком. Прослушивая их, ты как будто наблюдаешь за чужой историей.

Я улыбнулась.

– А тут все новое. – Он очертил пространство рукой. – На этих полках все за деньги.

– Ясно. – Я проследила взглядом за его рукой. На нижних полках стояли запечатанные в целлофан кассеты с новыми, яркими обложками. – Не думала, что их еще производят.

– Для фанатов. – Парень махнул в сторону стеллажей с винилом. – Как и пластинки. Многие сейчас коллекционируют их. Это модно. И, в общем-то, круто. Не то что закачать музыку на смартфон. Это физическое обладание любимой мелодией. Ритуал, контакт, взаимодействие с чем-то реальным и вещественным.

– Я понимаю, – тихо сказала я.

Папа говорил почти то же самое. Его коллекция винила была для отца настоящим богатством. Даже стало немного стыдно, что после переезда мы с мамой все еще не распаковали ее и не поставили на почетное место. А где проигрыватель, я вообще не имела представления.

– Простите, стою тут болтаю, а сам даже не спросил, что вас интересует. Пришли за чем-то конкретным?

Мне пришлось откашляться.

– Вообще-то, да. Меня зовут Герда. Один мой… друг… он сказал, что оставил у вас кое-что для меня. Если вы… если вы Клаус.

– Да. Герда? Герда… – задумчиво проговорил парень. – А… О!

Он метнулся к прилавку.

– Так для меня реально что-то есть?

– Да. Но я, честно говоря, уже и забыл об этом. – Лохмач наклонился к металлическому сейфу, открыл, достал что-то. Какой-то небольшой пакет. – Вот!

От его вида у меня перехватило дыхание.

– Это… это точно мне?

– Если вы – Герда, то да, – усмехнулся он.

– Да. Это я. – Я сглотнула. Мои пальцы дрожали. – Скажите, а он точно пролежал здесь целый год?

– О да, – уверенно кивнул продавец. – Я не так часто выполняю странные поручения, чтобы забыть такое. И вообще вряд ли бы стал делать такое для кого-то, кого плохо знаю.

– Кай его оставил?

– Все верно.

– Значит, он был здесь? Год назад?

Я знала, что задаю глупые вопросы, но мне хотелось убедиться, что Кай – настоящий.

– Собственной персоной. – Парень нахмурился. – Я помню, словно это было вчера, хотя уже прошел год.

– Спасибо. – Я взяла пакет и убрала в карман.

– Что-то еще? – продолжая внимательно буравить меня взглядом, спросил он.

– Да, точно, – спохватилась я и достала из сумки наушники. – Не знаю, по адресу ли я обратилась, но… хочу уточнить, можно ли их починить, или лучше купить новые?

– Хм… – Парень взял наушники и покрутил в руках. – Кто-то был в дурном настроении? – поинтересовался он, заметив оборванный шнур.

– Вроде того, – вздохнула я, припомнив тот день, когда в истерике дернула за шнур и порвала.

– Ну, если это единственная проблема…

– До этого они работали.

Парень поднял на меня внимательный взгляд.

– Хотите честно?

– Конечно.

– Модель крутая. Винтаж. Такие стоят сейчас целое состояние. Можно, конечно, взять беспроводные и не париться, но это будет уже не то. – Он погладил пальцами чашки наушников. – Ни один современный динамик не даст такого звука, как эти. К тому же в них есть душа. Я в этом уверен. Предлагаю поступить так: я подберу подходящий штекер и провод, а вы пока попьете какао у Моник – это тут, за углом. Через полчаса приходите и забирайте, идет?

– Во сколько мне это обойдется?

Он пожал плечами.

– Будем надеяться, что не дороже, чем какао.

– Идёт, – радостно кивнула я.

– Ты просто обязана попробовать мои мини хот-доги, – сказала тучная госпожа, наблюдая, как долго я изучаю меню. – Привет, я – Моник. Хозяйка этого кафе.

Она протянула руку.

– Очень приятно, – улыбнулась я. – Хорошо. Тогда какао и порцию мини-хот-догов.

– А что насчет картошки фри? Твоей фигурке точно не повредит, и ты откроешь для себя самую вкусную картошку в округе. Все возвращаются сюда именно за ней!

– Уговорили, – сдалась я.

– Засекай семь минут, – бросила женщина и направилась в подсобное помещение.

Ровно через семь минут передо мной на столе оказалась большая чашка ароматного какао, порция пузатеньких хот-догов, коробка с золотистым картофелем и сырный соус. Пахло невероятно вкусно.

– Спасибо, – кивнула я.

Но хозяйка кафе не спешила уходить. Ясно: она ждала, чтобы я оценила ее кулинарные способности.

– М-м-м… – протянула я, положив в рот картофельную дольку. Та действительно таяла во рту: хрустящая снаружи и нежная, мягкая внутри. – Невероятно вкусно!

– Вот видишь, Моник никогда не обманывает своих гостей, – подмигнула женщина. – Приятного аппетита!

Когда она удалилась, я достала из сумки пакет и осторожно разорвала упаковку. Внутри оказалась аудиокассета. На коробке тем же почерком, что и в валентинке, было подписано: «Прекрасной Герде».

Я запила нахлынувшее волнение глотком восхитительного какао.

– Ты ничего не сказала насчет ужина! – Мама удивленно смотрела, как я взлетаю вверх по лестнице.

– У меня важное дело, – бросила я на бегу.

– Как насчет пасты?

– Супер!

Я толкнула дверь к себе на чердак, вошла, включила свет, стянула с себя одежду и бросила на кровать. Достала из сумки кассету и наушники, положила на постель. В кармане джинсов завибрировал телефон.

Я сунула кассету под подушку и побежала вниз.

– Мам! – крикнула я с лестницы. – А ты не знаешь…

И осеклась, увидев, как белоснежная кошечка вылизывает себя, развалившись в кресле в центре гостиной.

– Не знаю, – сказала мама, выглядывая из кухни. – А точнее, понятия не имею, как она оказалась здесь! Возможно, пробыла весь день. Наверное, мы с тобой утром уходили и не заметили, как пустили ее внутрь. Если так, то хитрюга пробыла у нас весь день.

– Вообще-то, я не об этом, – усмехнулась я и почесала затылок. – Папин магнитофон… Ну, тот… смешной такой, старый. На котором еще можно слушать аудиокассеты, помнишь?

– Помню, – кивнула она, нахмурившись.