Елена Сокол – Другие Мы (страница 60)
– А, может, мне плевать на нее? Может, мне на всех плевать?! – Выпаливаю я.
И осекаюсь.
Это ведь все из желания делать всем наперекор. Я жил так все последние годы – плыл против течения, поступал всем назло, хотел, чтобы из-за моих поступков все вокруг страдали. Очень трудно вот так разом сойти с привычных рельсов.
И мне приходится сделать серию глубоких вдохов и выдохов, чтобы успокоиться. В этом смысле мой двойник выглядит гораздо мудрее и взрослее меня: он живет и разговаривает так, будто точно знает, чего хочет от жизни. А я сильнее физически, но постоянно ощущаю себя злым и потерянным мальчишкой. Почему так происходит?
– Тебе лучше остаться сегодня дома. – Говорит Дин. – Мы с Новиковым проведем оставшиеся эксперименты и подготовим машину к завтрашнему дню.
– Жду не дождусь, чтобы свалить отсюда! – Отворачиваюсь я.
– Выйду через черный ход. – Произносит он, надевая рюкзак.
– Счастливо!
– Мама в гостиной. – Замечает Дин.
– Зачем ты это мне говоришь? – Рявкаю я.
– За тем, что тебе это нужно. – Произносит он и, немного помедлив, выходит.
Я злюсь. Он прав, и это бесит еще сильнее. Я злюсь на него, а, значит, одновременно и на себя. Дин прав во всем: за то время, что мы с Люси здесь, я так и не решился встретиться с мамой лицом к лицу. Хотя, мне это очень нужно. Мне не хватает духа подойти к ней, и приходится маскировать это злостью и обидой. Я ужасно соскучился по ней.
А еще я трус.
Спустя полчаса, я с замирающим сердцем покидаю комнату и спускаюсь вниз. Едва я вижу фигуру матери, сидящей на диване, внутри у меня все обдирает наждаком. У ее ног на полу Крис возится с крупным пазлом: с интересом придвигает детальки друг к другу, пробуя и так, и эдак. Она смотрит на него с умилением, что-то подсказывает.
Я замираю на верхней ступени широкой лестницы, боясь разрушить эту идиллию. Мне хочется развернуться и убежать назад, ведь это тот момент, которого я боялся все эти годы. Я ощущал себя покинутым и ненужным, и мне не хотелось ничего менять. Я буквально упивался своими страданиями, точно последний дурак.
– Ди-и-ин! – Вдруг обнаруживает мое присутствие Крис.
Братик поднимается с пола и бежит ко мне, и мама поднимает на меня взгляд. Мне приходится спуститься и взять на руки Криса, и только, спустя мгновение, когда мать быстрым неуклюжим движением смахивает слезу, я замечаю, как красны ее глаза.
– Что делаешь? – Спрашиваю у Кристиана. – Собираешь пазл?
– Да! Тут зайка и олень! – Гордо выдает он.
Я опускаю его обратно на пол, и малыш бежит собирать пазл, а сам поворачиваюсь к маме. Она нацепляет на лицо беззаботную улыбку, но у нее плохо получается скрывать волнение. Попытки притворяться счастливой в моем мире, помнится, превращали ее глаза в машины для поливки газонов – чем больше она старалась улыбаться, тем сильнее потом рыдала. Здесь, похоже, происходит то же самое.
– Мам?
– Привет, дорогой. – Она стучит ладонью по дивану, приглашая меня присесть.
И я замечаю синяки на ее запястье: рядом с браслетом от часов. Точно такие же часы, только сломанные, лежат в моем кармане.
– Что случилось? – Спрашиваю я, опускаясь на диван. И, кажется, вовремя: мои ноги слабеют и уже не держат меня. – Что это, мама? – аккуратно, чтобы не причинить боль, беру ее за руку.
Она морщится.
– Так, ничего.
Я напрягаюсь. Стискиваю челюсти до хруста, сжимая в них ответ, который готов вырваться у меня изо рта. Мы оба понимаем, кто это сделал. Мой отец. И перед моими глазами снова всплывают картинки из детства, которые мне очень хотелось бы навсегда забыть.
– Так нельзя. – Глядя ей в глаза, дрожащим голосом говорю я.
– Все хорошо. – Твердит мама, шмыгая носом и размазывая слезы по щекам, затем прячет синяки на запястье под рукав. – Только не говори ему ничего, ладно? Не хочу, чтобы вы с ним опять сцепились. Я не переживу, если он причинит тебе вред…
Об этом Дин мне не говорил.
Мое сердце каменеет. В душе нарастает ярость. В этом мире все зашло еще дальше. Я съеживаюсь от ощущения, что огромные кинжалы летят на меня, отрезая от моего тела здоровые куски.
– Это не может дольше продолжаться. – Говорю я ей прямо в глаза. – Ты никогда не думала о том, чтобы уйти?
Мама пугается от одной только мысли об этом: я читаю это в ее лице.
– Он не позволит. – Шепчет она, чтобы Кристиан не услышал. – Что ты, он не отпустит нас. Если я даже заикнусь об этом, он просто вышвырнет меня, и я больше никогда не увижу вас с Крисом.
На меня вдруг обрушивается осознание всего, что происходило в моем мире до ее исчезновения. Мама спрашивала, не хочу ли я на море. Говорила, как мечтает жить на берегу. «
– Неправильно, что Крис растет, видя все это. – Говорю я, имея в виду их с отцом ссоры и драки, а также все унижения, которым он ее подвергает.
– Я так виновата перед вами! – Стонет она, бросаясь мне на шею.
То же тепло, тот же запах. Обнимая маму, я тоже не могу сдержать слез – мне так не хватало ее все эти годы!
Обнимая ее, я также ругаю себя за бессилие и детский эгоизм, ругаю за душевную глухоту и непомерную гордость. Я задыхаюсь от слез и дрожу всем телом.
Мне жаль упущенного времени, и я обещаю себе разыскать свою маму в своем мире, но что будет делать мой двойник в мире этом? Получится ли у него остановить отца? Спасет ли он мать, или она не позволит ему вмешиваться, чтобы не лишиться возможности быть рядом с сыновьями? Неужели, она будет терпеть это и дальше?
Так много вопросов, и жизнь с каждым днем сочиняет все новые, делая реальность только сложнее.
– Я хочу, чтобы ты была счастлива… – Шепчу я, зарываясь носом в мамины волосы.
– Главное, что у меня есть вы, а это счастье.
– Не плачь, – лепечет перепуганный Крис, приближаясь к нам, тянет ручки.
И мы заключаем его в объятия и обнимаемся уже втроем.
51
Вечером отец забирает маму с Крисом в летний домик на озере – он умеет красиво извиняться за причиненную боль: цветы, подарки, путешествия, внимание. Их непременно нужно принимать с покорностью, иначе он взбесится еще сильнее, и следующий скандал будет хуже предыдущего. Поэтому мама, едва заслышав об уикенде на озере, сразу бежит одевать Кристиана и собирать сумки.
– А ты не поедешь? – Спрашивает папа, даже не глядя в мою сторону.
– Завтра школьный конкурс, мне нужно быть в городе. – Тоже не глядя ему в глаза, отвечаю я.
– Ясно. – Роясь в телефоне, отстраненно бросает он.
Я с трудом удерживаюсь от того, чтобы не броситься на него с кулаками. Но здравый смысл подсказывает, что это вряд ли поможет. Там, в своем мире, я использовал более изощренные способы, чтобы доводить его до белого каления. Тут другой случай: здесь мама, и я ощущаю ответственность за нее. Я уже взрослый, а, значит, чувствую необходимость вступиться за нее, защитить.
Хотя, в общем-то, это обязанность другого Дина, а он более мягок в силу обстоятельств. Да и вообще, это странно – принимать чужую мать за свою. Хотя, и не чужую вовсе.
Черт, у меня голова идет кругом от этого всего.
Когда родители с Крисом садятся в машину с личным водителем, и автомобиль отъезжает от дома, я провожаю их взглядом через окно. Мне хочется написать что-то Люси, но в телефоне, оставленном Дином на столе, я в первую очередь обнаруживаю несколько сообщений от Саши. Она интересуется, чем я занят, и явно флиртует.
Отвечаю, что дома, но девчонка не отстает. Надо же, ее совсем не смущает, что моя девушка – ее лучшая подруга.
«Придешь завтра на бал?» – спрашивает Саша.
«Конечно», – отвечаю я.
«Кстати, моя нога уже лучше, – пишет она, – все благодаря тебе!»
«Ерунда, я просто помог тебе добраться до медиков».
«Не просто. Ты спас меня, мне наложили компресс, и все прошло. Будешь за меня завтра болеть на конкурсе?»
Я ошарашено откладываю телефон, но тот пиликает снова, извещая о новом сообщении.
«Будешь?»
«Послушай, а что насчет Люси?» – пишу я.
«Ей не обязательно знать о нас», – отвечает Саша. И добавляет к сообщению подмигивающий смайл.
«Серьезно так считаешь?» – уточняю я.