Елена Смертная – Лекарь жестокого генерала (страница 4)

Мы часто вот так колко переругивались, но сейчас я искренне забеспокоилась. В первый раз Леогард показал хоть какую-то эмоцию от своих ран.

— Не двигайся. Я сейчас принесу воды, чтобы промыть рану и извлечь коготь.

Сказала и побежала в ванную. А позади услышала хриплое посмеивание:

— Вот мы и окончательно перешли на «ты».

Глава 5. Ночное откровенье

Я аккуратно промывала грудь Леогарда, пока он сидел на том же злосчастном кресле у камина. Перед этим помогла ему осторожно снять рубаху. Теперь генерал был обнажен по пояс. Я не смущалась. Не впервой.

— У тебя грудь, словно на ней рисовали кровью, – тихо произнесла, выжимая тряпку, с которой лилась красная вода.

— Говорят, шрамы украшают мужчину, – он умудрился усмехнуться. – Возбуждает?

От таких его язвительных шуток у меня внутри всё переворачивалось. В плохом смысле. Взрослый мужик, а язык без костей!

— Я тебя сейчас тряпкой ударю.

— Не ударишь. У меня пробито легкое, а ты слишком добра, чтобы поднимать руку на раненного.

— И ты этим нагло пользуешься, – я хмыкнула.

— Я позволяю себе такое, лишь потому что ты безопасная женщина.

— Что? – у меня бровь скептично дернулась вверх.

— Ну… мне по уставу нельзя тебя трогать. Ты же знаешь. А выше моих желаний стоят только правила.

— А, ты про это, – я тихо посмеялась. – Нашёл, как назвать. «Безопасная». Будто остальные прокаженные.

Я провела ещё несколько раз вокруг раны, в которой застрял черный ноготь длиной с мой указательный палец, не меньше. Причем видела я его едва-едва. Просто понимала, какой должен быть размер, чтобы достать прям до легкого.

— Хочешь… – я посмотрела на бутылку, – ещё выпить перед тем, как я буду его извлекать?

Мне было жутко от мысли, какую агонию он испытает в это мгновение.

— Ты же знаешь, пчёлка, мне не больно, – тихо произнес он с какой-то странно очаровательной улыбкой. Кому угодно его выражение лица показалось бы жутким. Сидит весь в крови и грязи, и улыбается, словно вот-вот расслаблено уснёт при свете камина. Но я всё же видела в этом невероятную силу, на которую был способен только он один.

— Всем больно, Леогард.

— Но не мне.

«Всё ты врёшь», – подумала, но вслух не сказала. Промыла руки. Надела перчатки. Взяла щипцы покрупнее.

— Тогда готовься. На счёт три. Раз, два, – Леогард сжал кулак, и я тут же подхватила и вытащила длинный ноготь хищника из его груди. Брызнула кровь. Я скинула всё в сторону, и приложила с силой ладонь к ране. Рука вспыхнула магическим синим огнём, и я впервые услышала, как Леогард зарычал от боли.

— Я могу…

— Нет, – резко перебил он. – Лечи!

Кивнула. Порядка десяти секунд, и столь глубокая рана была запечатана. Его жизни больше ничто не угрожало. Я ощущала себя так, будто жгла генерала наживую.

— О-о-ох, – звучно выдохнул Леогард, крутя напряженной шеей, – обманщица ты, Тори. Не досчитала до трёх.

— Тебе так было проще, – я улыбнулась.

Леогард начал вставать.

— Не двигайся слишком резко. Я лишь залатала дыру. Но легкое буду лечить медленно, вдумчиво и безболезненно.

— Что? – он сел обратно в кресле. – Сколько раз говорить, что мне не нужна долгая медицина для слюнтяев. Лечи сейчас. Я всё выдержу!

— Нет. Я сказала, как будет.

— Опять ты начинаешь пререкаться!

— Хочешь ходить с дырявым легким?!

— Будешь мне вечно такие ультиматумы ставить? Ты должна подчиняться!

— Я тебе ничего не должна! И я уже сказала. Это не дырку заклеить магией. Это внутренний орган. Сложная структура! Иди и ложись в кровать. Ты сможешь спокойно уснуть, а я буду в это время залечивать рану. Иначе придется обоим не спать всю ночь. А тебе нужно восстановиться! И вообще, перед кем ты красуешься своей выдержкой? Я тут не воюю с тобой! Я твой союзник и просто пытаюсь делать, как лучше.

Я ждала, что генерал начнёт возмущаться, но он смолк и смотрел на меня с интересом и усталостью во взгляде. Видимо, ему и правда нужно было отдохнуть после такого-то побоища.

Леогард вдруг кивнул и послушно, медленно поднялся.

— Ну, пойду тогда всё же приму ванную. Раз со мной сегодня будет ночевать леди.

Буквально через полчаса генерал уже лежал в кровати. Я не испытывала никакой неловкости от мысли, что нахожусь в спальне мужчины в ночной обстановке. Тем более успела переодеться в рабочее платье, чтобы было комфортнее. Леогард может сколько угодно шутить, мы здесь всё равно только для восстановления его организма.

— Постарайся не ворочаться во сне, – попросила и потушила свет. Оставила лишь маленький ночник.

— Тебе не нужно видеть? – с настороженностью спросил Леогард, ложась в постель.

— В твоё легкое я всё равно глазом заглянуть не смогу. Только магией.

— Если буду ворочаться – ударь меня посильнее. Я крепко сплю.

Я невольно улыбнулась, а генерал сощурился и добавил:

— Если ударишь просто так и соврёшь – я пойму! – с этими словами он натянул по пояс одеяло. Благо додумался после ванной надеть хлопковые штаны. Впрочем, уж насколько прямолинейным и грубым не бывал Леогард, на деле он относился к моему личному пространству с немым уважением. Никогда не расхаживал в непристойном виде, не заходил ко мне в комнату, не беспокоил, если на то не будет причины по профессиональной части. Наверное, всё же руководительница была права. К женщине он невольно относится более благосклонно, хоть и отпускает вульгарные шуточки.

Я невольно задумалась и вспомнила о его намеке, что он не ходит в дома удовольствия, как прочие солдаты. Однако с такой карьерой у него едва ли есть время на полноценную личную жизнь.

Хотя… меня это не касается.

— Чего застыла? – мужской голос выдернул из потока мыслей.

— Да так… задумалась.

— О чём? – он поудобнее устроился на мягкой подушке. В полутьме спальни проводить сложное лечение было так необычно. Даже как-то… уютно.

Я села на край кровати и решила спросить отвлеченно:

— Чем ты занимался до войны?

Обычно после подобных вопросов Леогард поднимал на меня недовольный взгляд и говорил нечто в духе: «что-то не помню, чтобы для успешной работы лекарю нужно было копаться ещё и в душе, а не только в теле».

Но то ли он выпил больше обычного, то ли был благодарен за особенно сложное лечение, однако ответил, смотря в потолок:

— Другой войной.

— В смысле?

— Служил. При дворе. Я из семьи военных.

— О, мне всегда казалось, что в детстве ты занимался тяжелым трудом.

Я приложила ладонь к груди Леогарда, туда, где недавно была рана. И начала медленно пропускать через кожу потоки магии.

— Почему? – генерал посмотрел на меня, двигая одними лишь зрачками, чтобы не мешать.

Мы впервые говорили спокойно и умиротворенно. Без ругани «хватит мне перечить», грубостей и шуток.

— Ну… твоё тело… очень впечатляет. Обычно столь огромными вырастают детишки рабочих, которым приходится с детства трудиться как взрослым.

— Или сыны военных, которым приходится начинать каждое утро с тренировки, чтобы заработать еду.