Елена Смелина – Рыжик для буйного (страница 26)

Глава 37

Ненавижу белый. В комнате, где я сижу все бесконечно белое, даже пластиковые стулья. Извращенная форма пытки – заставлять человека ждать приговор в месте, лишенном цвета. Вскакиваю, прохожусь трижды поперек и один раз по диагонали. Снова сажусь. Это какой-то дикий ритуал, но он позволяет мне не сойти с ума.

Операция длится уже второй час, и я не нахожу себе места.

Рустам не может умереть. Не имеет права. У меня и так слишком мало дорогих мне людей. Его я не потеряю.

Вскакиваю, чтобы еще раз пройти по схеме, но меня отвлекает медсестра.

– Екатерина Егоровна, вас просит подойти врач, – произносит она безучастно. Стараюсь заглянуть ей в глаза, боясь увидеть там печальную правду.

– Операция закончилась? Он жив? – лепечу несмело.

– Все расскажет врач, – отрезает она строго.

– Вам что трудно ответить? – срываюсь я грубо.

Девушка испуганно хлопает ресницами и пятится. У меня что, такой устрашающий вид?!

– Я правда ничего не знаю. Меня попросили вас позвать и все, – лопочет она виновато.

– Простите, я очень нервничаю, – извиняюсь сквозь зубы и послушно бреду за ней.

Врач ждет нас у сестринского поста, рассказывая девушкам что-то, отчего они заливисто хихикают. Встречается со мной взглядом и замолкает.

– Здравствуйте. Я лечащий врач Рустама Фархадовича, – представляется он серьезно.

Сдержанно киваю.

– Он пришел в себя и требует, чтобы привели вас.

Ухмыляюсь. Рустам только оклемался, но уже отдает приказы. Хороший признак.

Мне выдают белый халат и ведут по длинному коридору.

– Операция прошла успешно. Пуля не задела жизненно важные органы. Рустам Фархадович потерял много крови, так что какое-то время придется поберечься, но в остальном он быстро встанет на ноги. От себя мы сделаем все возможное, – объясняет ситуацию врач. – Мы предложили ему снотворное, но он наотрез отказался, захотел сначала увидеть вас.

От этих слов меня начинает потряхивать. Все это время я переживала только о том, чтобы Рустам выжил. Собственная судьба волновала меня в последнюю очередь. И вот теперь задумалась, что он сделает со мной после того, как я, по его мнению, изменила с другом и чуть не сбежала в очередной раз.

– У вас десять минут, – останавливаясь у отдельной палаты, сообщает врач. – Постарайтесь его не переутомлять.

Берусь за ручку, а у самой руки трясутся от волнения. Глубоко вдыхаю и решительно открываю дверь.

Рустам лежит на железной кровати, уставившись в потолок. Грудь перебинтована, скрывая часть устрашающих татуировок. Он поворачивает голову ко мне, и я замираю у порога, не решаясь подойти.

Мужчина сканирует меня недобрым взглядом, грозно сдвинув на переносице брови. Останавливается на моих пальцах, замечает кольцо и подзывает движением руки.

Послушно подхожу к кровати.

– Рустам, – всхлипываю я. – Прости. У меня ничего не было с Виктором. Он просто хотел мне помочь. Его попросила Настя.

Ложь легко слетает с моих губ. Даже удается убедить себя, что вру исключительно ради самого Рустама, чтобы не волновать после операции. Слезы капают из глаз, добавляя моим словам искренности.

– Наклонись, – хрипло произносит он.

Я опускаю голову ближе. Его пальцы скользят по моему лицу, размазывая по щеке соленые слезы. Он молчит, а я не могу оторваться от его темных глаз.

Все меняется за доли секунд. Я не успеваю вскрикнуть, как его ладонь сдавливает мне горло. Воздух не поступает в легкие. Испуганно дергаюсь, беззащитно открывая рот. Он притягивает меня к себе, медленно ослабляя хватку.

Перемещает руку на затылок, заставляя склонить к нему голову. Накрывает губы поцелуем. Не сопротивляюсь, позволяя его настойчивому языку проникнуть внутрь. Он не спеша исследует меня. Нагло. Хищно. Помечает собой каждый уголок. По телу пробегает предательская дрожь. Сама не верю, с какой пылкостью отвечаю на его поцелуй. Забываю про стыд и про больницу, подчиняясь его требовательным губам.

Отлепиться друг от друга нас заставляет вежливое покашливание врача.

– Боюсь, не могу вам пока этого позволить. Как минимум неделю придется потерпеть, – произносит он с легкой насмешкой, удерживая на лице серьезную мину.

Я заливаюсь краской, а Рустам молчит, бросая на меня по-собственнически красноречивые взгляды.

– Поезжайте домой. Отдохните, а завтра больной будет ждать вас в приемные часы, – выпроваживает меня за дверь заботливый доктор.

Я прощаюсь с Рустамом и выхожу из палаты, встретившись нос к носу с дядей Ниязом. Глаза у мужчины ледяные. Он окидывает меня равнодушным взглядом и кивает одному из своих людей.

– Отвезите домой к Рустаму, – следует короткий приказ и меня вежливо, но настойчиво ведут к машине.

Пожелай я сбежать, у меня не было бы шанса, но я не собираюсь, по крайней мере, пока не поправится Рустам.

Убеждаю себя, что все дело в чувстве вины. Он закрыл меня собой, возможно, я обязана ему жизнью. Но что-то глубоко внутри подсказывает горькую правду: я влюбилась в Рустама. И что теперь делать с этим открытием, я не знаю.

Глава 38

В больницу собираюсь с самого утра, даже позавтракать не успеваю. Натягиваю привычные джинсы с футболкой, хватаю сумку и бегу вниз, на ходу вызывая себе такси, но останавливаюсь на полпути, натолкнувшись на холодный взгляд дяди Нияза.

Мужчина неторопливо пьет кофе, развалившись на диване в гостиной. Осматривает меня с ног до головы, недовольно морщится и кивает на место рядом.

Послушно устраиваюсь на диване, скромно сложив руки на коленях.

В дверях появляется экономка, и через пять минут передо мной ставят завтрак.

– Тебе надо хорошо питаться, – нарушая напряженную тишину, произносит мужчина.

– Ешь, – добавляет отрывисто, когда я уныло смотрю на завтрак.

Впиваюсь пальцами в вилку и через силу запихиваю в себя творог с фруктами. Подозреваю, что кофе мне не нальют. Я же, по их мнению, беременна. Выпью в больнице. Сейчас важнее понять, зачем приехал Нияз. А он только молча сверлит меня глазами, не начиная разговор.

– Куда ты собралась? – наконец произносит холодно.

– В больницу, – запивая очередную порцию фруктов водой, сообщаю я.

– Одна из дома выходить не смей, только с охраной. Мои люди ликвидировали Ильдара, но его семья может решиться на месть.

– Ликвидировали? – заикаясь переспрашиваю я, роняя на пол вилку.

В комнату вбегает горничная, собирает посуду. Нияз окидывает меня задумчивым взглядом и произносит вкрадчиво, когда мы остаемся одни:

– Ты понимаешь, за кого собралась замуж, девочка? Может, Рустаму и нравится твой детский бунт, но у любого поведения бывают последствия. Запомни это. Скоро ты станешь частью семьи. Сабиров пролил нашу кровь. Мы такого не прощаем.

У меня холодок пробегает по коже. Во что же я опять вляпалась?!

– В больницу поедем вместе, – поднимаясь на ноги, сообщает мужчина.

Я вскакиваю и следую за ним, даже не заикаясь про кофе.

Нас окружает многочисленная охрана. Сесть мне предлагают во вторую машину, следующую за автомобилем дяди Нияза. Я даже рада такой дискриминации. Чувствую себя некомфортно рядом с ним.

Завидев наш кортеж, машины разъезжаются в стороны, так что до больницы мы добираемся быстро.

Дядя Нияз сразу поднимается к Рустаму, попросив меня подождать, и я под неусыпным контролем охраны сворачиваю в кафе. Где без малейшего зазрения совести, заказываю себе большой капучино.

В это время дня здесь пусто. Я сажусь за свободный столик у окна и с удовольствием потягиваю горячий напиток. Рядом устраиваются молоденькие медсестры. Я не обращаю внимания на их болтовню, пока не доносится знакомое имя.

– Боже, какой красавчик. Ты бы видела его пресс. Вип-палата, часы ролекс. Вот бы мне заполучить такого мужчину, – закатывая глаза, произносит блондинка с искусственными ресницами.

– Разве его не с обручения привезли? Говорят, невеста вчера приходила. Хорошенькая.

Блондинка фыркает, уверенно выпячивая грудь.

– Невеста не жена, всегда подвинуть можно.