Елена Смелина – Отец парня. Ты моя страсть (страница 55)

– Как… давно? – первым спрашивает он.

– Недолго, – шепчу. – Пару недель, как узнала. Срок… пока небольшой.

Мама вцепляется пальцами в край стола.

– Это… – она делает паузу, подбирая слово, – от Сергея?

Вопрос логичный.

Продукты. Машина. Его вечное «я рядом».

Я качаю головой.

– Нет.

Мама бледнеет еще сильнее.

– Тогда… – она не договаривает, потому что ответ один.

Я смотрю в стол.

В глазах мутнеет.

– Да. От Романа.

Имя падает между нами, как что-то тяжёлое и запретное.

Папа отводит взгляд первым. Встаёт, подходит к окну, стоит спиной.

Мама остаётся сидеть.

– Аня… – она говорит очень тихо. – Ты же понимаешь… он… взрослый мужчина. Был. Старше. У него своя жизнь была… И… – губы дрожат, – его больше нет.

Знаю.

– Ты уверена? – ещё вопрос. Бессмысленный, но нужный.

Я киваю. Не в силах повторить вслух.

Папа тяжело вздыхает у окна.

– Мы тебя любим, – говорит он ровно. – Это не обсуждается. Что бы ни было.

Сердце делает маленький благодарный рывок – и тут же падает обратно.

– Но ты должна думать головой, – продолжает он. – Ты ещё студентка. У тебя нет работы, нет опоры. Он… – пауза, – не сможет помочь. Никак.

Слово «умер» ни мама, ни папа не произносят. Будто от него станет хуже.

– Мы не потянем за тебя ребёнка, Ань, – тихо добавляет мама. – Мы не двадцатилетние. Мы всегда будем рядом, но… мы не сможем дать ему всё. А ты… ты сломаешь себе жизнь.

Слово «сломаешь» режет по нерву.

– Ребёнок – это ответственность на всю жизнь, – подхватывает папа. – Это не просто «я хочу». Это бессонные ночи, деньги, болезни, садик, школа. Ты сама ещё… – он не договаривает «ребёнок», но я слышу.

Мне хочется заорать, что я не маленькая. Что я уже пережила больше, чем большинство их знакомых.

Но язык прилипает к нёбу.

– Есть варианты, – мама собирает всю мягкость, на которую способна. – На таком сроке… еще можно всё… – она не договаривает, но смысл понятен. – Ты успеешь закончить учебу, устроиться. Ты красивая, молодая. Встретишь своего человека. Не того… – снова пауза, – не так.

В груди стягивается тугой узел.

– Вы хотите, чтобы я… – я не могу произнести последнее слово. Просто обрываю. – Этого не было?

Мама подаётся вперёд и берёт мою руку.

– Мы не «хотим», – шепчет. – Мы боимся за тебя. Очень. Мы видим, как ты ходишь как тень. Как тебе тяжело. И просто… не понимаем, как ты выдержишь ещё и это.

Я смотрю на наши сцепленные пальцы.

Её кожа – тёплая, мягкая. Моя – холодная.

– Я не знаю, как, – честно отвечаю. – Но я… – вдыхаю глубже, – я чувствую, что не могу… просто сделать вид, что его нет.

Его – это уже не про Романа.

Это про того, кто растёт внутри.

Тишина становится гуще.

Папа всё ещё у окна. Мама всё ещё держит меня за руку.

– Ты не обязана решать всё прямо сейчас, – тихо говорит он, наконец оборачиваясь. – У тебя есть время подумать. Но думай, Аня. Не только сердцем. Головой тоже.

Я киваю.

Потому что сказать «я уже решила» – страшно.

А признаться себе в этом – ещё страшнее.

В комнате темнее, чем на кухне. Я закрываю дверь и просто опускаюсь на кровать.

Живот еще не изменился. Плоский, как раньше.

Я кладу на него ладонь – осторожно, будто могу потревожить.

– Я с тобой, – шепчу. И сама удивляюсь этим словам.

Слез нет.

Их будто не осталось.

Есть только усталость и странное тихое упрямство где-то под рёбрами.

Я не знаю, как, но я не сдамся.

Телефон мигает на тумбочке. Сообщение от Сергея:

«Как ты?»

Пальцы сами бегут по экрану:

«Поговорила с родителями. Живу.»

Долгая пауза.

«Я заеду вечером», – приходит ответ.

Я смотрю на экран.

На слово «заеду».

Он уже прислал продукты, организовал машину.

И теперь – «заеду».