Елена Смелина – Отец парня. Ты моя страсть (страница 42)

Он долго не смотрит на меня. А потом говорит то, что гасит остатки света в комнате:

– Спасательная группа… они… собираются приостанавливать поиски до утра.

Я смотрю на него – и пустота внутри становится больше, чем я могу удержать.

– Но это не значит… – торопится добавить он. – Это из-за темноты, Аня. В горах ночью ничего не видно. Нельзя искать в темноте. Это логично. Утром продолжат. Я говорил с их координатором, они просто…

Я уже не слышу.

Тело не плачет. Лицо не меняется.

Но внутри – глухой звук треска, как если бы тонкий лёд под ногами дал первую щель.

– Мы поедем туда, – вдруг говорю я, сама не понимая, откуда это берётся. – Я не буду здесь сидеть и ждать. Я поеду туда.

Сергей поднимает взгляд.

И я вижу – он не готов. Не к такому решению. Не к такой Ане.

Глава 57

– Мы поедем туда, – повторяю я, уже спокойнее. И не узнаю свой голос. Он ровный. Слишком.

Сергей смотрит на меня так, будто перед ним не я – а кто-то незнакомый.

– Ань… – он медленно поднимается со стула. – Сейчас ночь. Там горы, опасные трассы, закрытые участки. Мы даже не понимаем, что…

– Мне всё равно, – перебиваю я, но тихо. – Я не смогу сидеть здесь и ждать. Я сойду с ума. Я должна быть там.

Он делает вдох – долгий, тяжёлый, как перед болью.

– Ты не понимаешь, – говорит он. – Это не то место, куда можно просто прилететь и «быть там». Это другое государство, другие службы, другой порядок. Там сейчас работают спасатели. Специалисты. Не ты. Не я. И уж точно не двое в таком состоянии.

Я молчу.

Он подходит ближе – не чтобы обнять, а чтобы удержать мой взгляд.

– Я не дам тебе лететь туда сейчас, – говорит твёрдо. – Ты не представляешь, что тебя там ждёт. Если… если всё подтвердится…

Он осекается. Я вздрагиваю, но стою ровно.

– Сергей, – произношу медленно. – Если он жив… и там, внизу… один… а я здесь… пью чай и жду… – голос дрожит, но я держусь. – Я этого себе никогда не прощу.

Он закрывает глаза на секунду. Эта фраза попала. Глубоко.

– Послушай, – говорит он, уже мягче, – мы не знаем, что произошло. И пока не знаем – нельзя рваться вслепую. Завтра будут новые данные. С утра продолжат поиски. Если надо – мы сами туда поедем. Я поеду с тобой. Но не сегодня. Не в таком состоянии. Не вот так.

Он говорит разумно. Чётко. Логично.

А мне эта логика – как наждачная бумага по живому.

Я отвожу взгляд.

– Ладно, – шепчу. – Но завтра.

– Завтра, – подтверждает он. – Я обещаю.

И обещание – звучит как приговор, который нам обоим придётся выполнить.

Сергей остаётся.

Не спрашивает, можно ли. Не доказывает, что прав. Просто стаскивает плед с кресла, бросает на диван и говорит:

– Я буду здесь. Если… если что – разбуди.

Я только киваю. Говорить тяжело.

Он гасит свет, остаётся лишь слабый оранжевый прямоугольник от фонаря за окном. Я ложусь на кровать, но не под одеяло – просто так, поверх. Не чувствую ни холода, ни жары. Ни времени.

Сергей не ложится сразу. Я слышу, как он несколько раз встаёт, ходит на кухню, возвращается, садится снова. Он нервничает. Я – просто существую.

Когда я всё-таки проваливаюсь в короткую, тяжелую неподвижность – это даже не сон. Просто отключение сознания. Без снов. Без картинок.

Я просыпаюсь от тишины. Сергей сидит в кресле у окна, локти на коленях, ладони сжаты. Он не спал – видно сразу.

Стоит мне пошевелиться – он поднимает глаза.

– Доброе утро, – говорит тихо.

Я молчу.

Он встаёт.

– Мне нужно разобраться с документами, с людьми от поисковой группы, с посольством. Если мы собираемся ехать – я должен подготовить всё, иначе нас туда не подпустят.

Я слушаю.

– Я уеду на несколько часов, – он делает паузу. – И я не хочу оставлять тебя одну.

Я поднимаю взгляд.

– Я позвоню Свете. Она приедет и побудет с тобой. Ты не будешь одна. А вечером я вернусь. И мы решим, что делать дальше.

Имя Светы даётся мне неуютно, но внешне я спокойна.

– Хорошо, – говорю я.

Сергей кивает – почти с облегчением. Берет ключи, останавливается в дверях.

– Я скоро. И, Ань… – он смотрит серьёзно, прямо. – Не делай ничего с собой. Ни снаружи. Ни внутри.

Я снова киваю.

Он уходит.

Я остаюсь.

Проходит чуть больше часа. Я не двигаюсь. Не плачу. Не думаю. Я просто есть.

В дверь звонят.

Я поднимаюсь, открываю. На пороге – Света.

– Можно войти? – спрашивает тихо.

Я пропускаю её.

Она ставит на стол пакет – воду, таблетки, что-то на перекус.

– Ты… держишься? – спрашивает она.

– Держусь, – отвечаю.

Света молча ставит чайник. Делает всё просто и по-доброму. И от этого – тепло и больно одновременно.

– Я не знаю, что сказать, – признается она. – Просто… я рядом.