Елена Смелина – Отец парня. Ты моя страсть (страница 38)
Глава 54
Я выхожу из здания, подпираю дверь плечом и на вдохе чувствую, что воздух в Москве иной – тяжелее, суше, будто им дышат другие люди, а не я.
Ступаю вниз по ступеням, стук каблуков отдаётся пустотой.Хочу просто исчезнуть в толпе – в этой серой реке, которая никому не принадлежит.– Аня!
Я замираю.
Этот голос узнаю мгновенно.Не сейчас.Только не сейчас.Разворачиваюсь.
Сергей идёт быстрым шагом, почти вполголоса ругаясь себе под нос. Лоб нахмурен, взгляд острый, в руках куртка и ключи от машины, будто он сорвался и летел сюда сломя голову.
– Почему телефон выключен? – он останавливается в шаге от меня, дыхание сбито. – Я звонил. Пять раз. Я уже подумал, что… – он запинается, сжимает пальцы в кулак.
– Что-то случилось.
– Всё нормально, – я отвечаю слишком ровно и отвожу взгляд. – Просто не услышала.
Он вскидывает брови, будто я сказала очевидную ложь.
– Не услышала? – он чуть приподнимает подбородок, заглядывает мне в лицо. – Ты вся белая. Дрожишь. Ты в таком состоянии, что в обморок вот-вот грохнешься. И это – «всё нормально»?
Я молчу. Не могу ответить.
Если заговорю – сорвусь.Сергей тяжело выдыхает, но не отступает.
Наоборот – делает шаг ближе.– Я уже у отдела охраны был. Думал, тебя не пустили, мы с ними чуть не сцепились. У меня сердце в пятки ушло, пока я тебя искал. А ты стоишь и говоришь, что «всё нормально»? – в его голосе не злость, а тревога, накрученная на бессилие. – Аня, что произошло?
Я отворачиваюсь, чтобы спрятать глаза.
Он тянется к моему локтю – аккуратно, но уверенно.– Посмотри на меня, – тихо, но требовательно.
Я поднимаю взгляд.
Ошибка.Потому что в его глазах – слишком много того, чего я сейчас не выдержу: забота, страх, настоящая вовлеченность.– Я уволена, – говорю я наконец, коротко. – Вот и всё.
Он моргает. Как будто не понимает.
– Что значит уволена? У тебя стажировка до конца месяца.
– Была, – я выдыхаю. – Пропуск заблокирован. Контракт аннулирован. Всё. Точка.
Он смотрит пару секунд – медленно, глубоко, как будто пытается переварить.
А потом вдруг сжимает челюсть и выдыхает сквозь зубы:– Вот суки.
Я вздрагиваю – редко слышала, чтобы он ругался.
Сергей проводит рукой по затылку, разворачивается на полшага, будто готов разнести в щепки весь офис.– Кто подписал? – голос у него глубокий, уже опасно низкий.
У меня в груди всё падает.
Я не отвечаю. Просто молчу.
– Поехали отсюда, – говорит он резко, без просьбы. – Потом разберёмся. Сначала – ты.Он берёт мою сумку, как будто естественно иметь право на это, и направляется к парковке, даже не проверяя, иду ли я за ним.
А я иду.
Потому что сейчас стоять я точно не могу.
Дверца хлопает, звук отдаётся внутри гулко, как будто пусто в груди, пусто в голове, пусто везде.
Сергей заводит двигатель резко – рывком, не привычным мягким движением, а так, будто хоть что-то в этом мире зависит от силы его руки.Мы трогаемся.
За окном плывут люди, машины, витрины, а у меня всё в тумане.– Объясни подробнее, – произносит он, не отрывая взгляда от дороги. Голос твёрдый, придавленный, но в нем пульсирует злость.
Я сглатываю.
– Там нечего объяснять.
– Есть. – Он бросает на меня короткий острый взгляд. – Кто подписал? Что сказали? Какая формулировка?
– «По личному распоряжению руководства». Всё. Точка.
Он выдыхает – коротко, сквозь зубы.
– Значит, это сделал не отдел. Это – личное решение. – Он сжимает руль до побелевших костяшек. – И сделали так, чтобы ты выглядела… – он осекается, но я знаю, какое слово он не договорил.
Ненужной.
Я отвожу взгляд, чтобы он не видел, как это слово ударило.
– И ты просто ушла, да? – спрашивает он, тише, но не мягче.
– А что мне было делать, Сергей? Вцепиться им в ноги? Просить? Умолять? – я улыбаюсь, но губы дрожат. – Мне уже надоело быть чьей-то проблемой.
Он тормозит у светофора, разворачивается ко мне.
– Ты не проблема. И то, как с тобой поступили – это не норма.
Я молчу.
– Аня, послушай, – он опускает голос, тот становится глубже, серьёзнее, опаснее. – Это было унижение. Специальное. Разве ты этого не видишь?