Елена Славинская – Священный цветок (страница 7)

– Будет сделано, Ваше Императорское Величество.

– И генерал, сегодня присоединись к нам за ужином, хочу послушать гарнизонные байки.

– Конечно, Ваше Величество, – мягко кивнул головой генерал, поднимаясь из-за стола, – разрешите идти?

– Ступай. Теперь перейдем к торговым вопросам.

– Я тоже могу быть свободен? – спросил князь, желая быстрее покинуть зал.

– Нет, Виктор, останься.

Махтаар лишь дернул пальцами, но тридцатилетняя служба при дворе, научила его выдержке и своего недоумения он более ничем не выказал.

Вронский с невозмутимостью принял новость и остался сидеть на своем месте. Махтаар отправил слугу за казначеем и советником по торговле.

Спустя час долгой дискуссии относительно повышения пошлин на некоторые группы товаров, отчета из казны Империи и обсуждения цен на камни из Куместана, Гектор всех поблагодарил и отпустил.

Махтаар после совета спокойно шел по коридорам дворца, направляясь в свои покои, вежливо кивая придворным и останавливаясь для быстрого обмена любезностями. Все больше мыслей крутилось в его голове. Советник чувствовал, что теряет прежнее влияние на Императора. В былые годы тот и думать бы не стал, а просто приказал бы своему сыну жениться. Почему сейчас аргументы Махтаара не повлияли на решение Императора? И этот щенок Вронский. Какого демона сегодня Гектор допустил его до торговых и денежных вопросов? Это всегда была привилегия только главного советника. А ранее император пригласил Заида на ужин. Император приблизил всех на сегодняшнем совете, а от него лишь отмахнулся как от надоедливой мухи.

Советник зашел в покои и нарочито аккуратно закрыл дверь. После чего подошел к столу и колокольчиком вызвал своего личного слугу Хашара.

Тихой тенью в комнату скользнул слуга. Поставил на стол поднос с графином, наполненным бледно-голубым напитком. Склонил голову в ожидании указаний. Слуга был невысоким и тонким как ивовая ветвь, карие чуть раскосые глаза, широкие скулы и смуглая кожа выдавали в нем уроженца Уйлах Газара. Хашар не поднимал взгляд от пола и, казалось, даже не дышал.

Советник подошел к шкафу за ширму, зашуршала скинутая на пол одежда.

– Хашар, мальчик мой. Кого вчера доставили в тюремные камеры? – ласково заговорил Махтаар и кашель, который начался на совете, вновь сдавил горло советника.

Хашар судорожно сглотнул и, не поднимая взгляд от пола, начал говорить:

– Господин, вчера в подземелье замка были доставлены вор и работница дома терпимости.

Махтаар налил из графина напиток и опрокинул в себя, кашель прошел мгновенно.

– Так мало… – советник появился в черном атласном костюме, состоящем из мягких штанов и рубахи, поверх накинул такой же черный халат. – Я могу надеяться, что хоть кто-то из них мне подходит?

Секундная пауза и слуга прошелестел:

– Боюсь, что нет, господин, – плечи Хашара чуть заметно напряглись.

– Какая жалость, Хашар, – разочарованно произнес Махтаар и вытянул из столешницы тонкий прут, – но ты же понимаешь, что это значит? – сочувственно спросил он. – У меня был очень скверный день.

Хашар громко втянул воздух и, молча, встал на колени. Расстегнул ливрею, и снял через голову нижнюю нательную рубашку. Вся спина слуги была усеяна шрамами, белыми рубцами и кое-где недавними синяками.

– Хороший мальчик, – с грустью в глазах сказал Махтаар и погладил слугу по голове, но Хашар, не сумев сдержать своего отвращения, еле заметно постарался уйти от этого прикосновения.

Советник это почувствовал, и вся тщательно сдерживаемая ярость выплеснулась на поверхность.

– Или плохой? – оскалившись, зло зашипел Махтаар, больно стискивая волосы слуги и запрокидывая его голову. Его темные глаза налились скрытым безумием, а рот скривился в сумасшедшей улыбке. В уголках губ уже начала скапливаться пена.

– Плохой! Плохой! – истерично запричитал советник и отошел за спину Хашара.

– И чтобы не смел упасть в обморок, понял меня, гниль? – занес руку, и кнут первый раз прошелся по спине слуги. Махтаар безумно улыбнулся. – Плохой, плохой, гниль, падаль! – быстрые удары и кровь начала сочиться из ран на спине Хашара. Кнут потяжелел, с него то и дело срывались тяжелые капли вниз в дорогой, бордово-красный куместанский ковер.

Хашар закрыл глаза, и до боли закусил губу, стараясь не издать ни звука, думал о том, что в шрамированной спине есть свои преимущества. Кожа теряет чувствительность. Думал о своей родине, с ее степями и просторами, думал о лошадях. Неожиданно любимое лицо появилось перед его внутренним взором, он мысленно весь потянулся к ней, его любимой дорогой Арюны, но очередной удар прошелся по ребрам и ослепил болью Хашара. Потом он вспомнил лицо мальчишки, который сейчас сидел в темнице, тот самый вор, который стащил три лепешки у нерасторопного торговца. Сегодня до конца дня его должны перевести в комнаты присмотра и распределения, а дальше выяснят, есть ли у него семья, и если нет, то отправят на перевоспитание, может ему повезет, и он обучится какому-нибудь ремеслу. Демон раздери, он обязан выучиться и стать достойным человеком.

Махтаар замедлился все реже и реже нанося удары по окровавленной спине.

Сейчас Махтаар уже был спокоен, контроль, который он, казалось, утратил, вернулся. Он недоуменно взглянул на спину своего слуги. Ему не было жаль никого, кроме себя. Посмотрел на свои руки, сжимающие прут и недовольно скривился. Подошел к столу и достал шкатулку, в которой хранилась ветошь и пара бутыльков какой-то жидкости. Он с любовью смочил жидкостью тряпку и бережно начал оттирать прут от крови. Потом занялся руками, тщательно омывал каждый палец, аккуратно и педантично протирал каждый из своих перстней, проверяя на свет. Повторял эти действия снова и снова.

– От тебя сегодня много грязи, Хашар.

И продолжил разглядывать прут, потом как будто впервые обнаружил слугу, по-прежнему стоящему на коленях, у себя на полу в комнате, ласково заговорил:

– Хашар, мальчик мой. Поднимайся быстрее.

И когда бледный слуга на нетвердых ногах замер, сжимая свои вещи, советник продолжил:

– Ты только глянь! Ковер идеален. А старый никуда не годился, все время приходилось объясняться с горничными.

– Ступай, ступай. Приведи себя в порядок, – развеселился главный советник. – И чтобы никто тебя не видел, – игриво добавил он и подал знак рукой, чтобы слуга скрылся через тайный проход в стене.

Когда книжный шкаф встал на место Махтаар был полностью сосредоточен. Ясность ума вернулась, и советник начал размышлять. Махтаар понимал, что без влияния князя на императора здесь не обошлось. Надо избавится от этого щенка. Когда Вронский занял пост Рождественского, главный советник тщательно присматривался к нему. Вронский был падок на женщин и легкие деньги, но что-то подсказывало советнику не спешить к тому с делами, которые Махтаар и бывший глава тайной канцелярии так удачно проворачивали за спиной императора. Махтаар наблюдал за молодым князем и все больше понимал, что за показной ленцой и скукой скрывается острый ум и безбашенная самоуверенность, граничащая с глупостью. Советник любил шахматы, и понимал, что именно таким соперникам проигрывают большие мастера в этой игре. Молодым, талантливым и более удачливым. Советник более чем тридцать лет служил при дворе, и разрушить все то, что он успел достичь, какому-то молодому недоноску не позволит. Видимо пришло время лишиться части своего заработка с контрабанды стали. При мысли о докладе генерала, Махтаар развеселился. Заид непроходимый болван. Третья поставка! Ручеек измайловской стали льется уже третий год и раз этим вопросом заинтересовалась тайная канцелярия, пришло время подчистить хвосты. Гениальная в своей простоте идея вдруг пришла в голову. Змеиная улыбка растянула губы главного визиря. Прощай Вронский и здравствуй вновь доверие императора.

Пока главный советник строил планы, Хашар обмывал спину специальным раствором, который помогал регенерации. Эту смесь трав помогла ему подобрать одна сердобольная кухарка. Когда увидела, как три года назад, молодой слуга господина пришел с мокрой от крови рубахе. Женщина долго ахала и охала, помогая Хашару стянуть прилипшую ткань. Она помогла ему тогда и помогала все последующие разы, но в прошлом месяце Орме дали расчет, из-за слабого зрения она перестала быть полезной. Хашар скучал по старушке Орме. Она дарила ему давно забытую ласку и искреннюю заботу и, когда уходила, сунула в руки слуги мешочек с травами и шепнула для чего они. С тех пор, они понадобились впервые, но средство оказалось удивительно эффективным. Кровь сразу остановилась, и боль как будто стала уходить. Хашар подумал, что ему нужно будет обязательно отблагодарить Орму. Он однажды наведался к ней в деревню, Орма приняла юношу с радостью, напоив того молоком и накормив самыми вкусными пирогами в жизни Хашара.

После того, как он закончил с ранами, Хашар надел чистую, но темную рубаху и, захватив на кухне несколько ломтей хлеба и два яблока, спустился к подземному тоннелю. Хашар долго петлял по лабиринтам ходов и переходов. Он запомнил все повороты только с третьего раза, когда следовал за главным советником. Сейчас он находился далеко от дворца, под зданием городской тюрьмы.

Постучав определенным ритмом, Хашар кинул серебряную монету тюремщику: