Елена Синякова – Первый Зверь (страница 22)

— Разве тебе не было сказано оставаться дома?

Он говорил словно мурлыкая. Лениво. Слегка растягивая слова и звуки, отчего его голос казался обманчиво ласковым и обволакивающим. А я не знала, что могу ответить, только молча кивнула, замечая, как его тонкие жестокие губы усмехнулись и он двинулся по кругу вокруг меня, словно присматривался и что-то решал для себя.

Теперь, проведя столько времени рядом со Зверем, я знала наверняка, что ни один человек не сможет двигаться так.

Эту животную, хищную, совершенно неслышную поступь я ощущала всем телом на уровне инстинктов, которые вопили до хрипоты, что опасность стоить прямо за мной!

Только от таких созданий не сбежать.

Не спрятаться.

Не защититься.

Можно только замереть и ждать, стараясь не делать резких движений.

И молиться…. 

6 Глава

— …вам нельзя оставаться здесь. «Люди могут вернуться в любую секунду», — прошептала я, сжавшись по инерции, когда этот огромный черный мужчина обернулся на меня, смерив своими синими глазами, в которых полыхнуло явное любопытство, и тонкие жестокие губы хмыкнули.

Я просто перестала дышать, когда он встал так, что теперь мы стояли, глядя друг на друга, даже если он был гораздо выше, и ему приходилось склонить голову вниз.

Его аура была совершенно жуткой. Не поддающейся никакому описанию.

В его глазах можно было отчетливо увидеть огромный опыт, он смотрел снисходительно свысока своих лет и прожитой боли, а еще лукавство, если не сказать откровенную хитрость.

Я сравнивала его с монстром и понимала, что несмотря на очевидно единую звериную сущность, он был совсем другой.

В монстре все было обжигающе горячее. Его глаза, его взрывные эмоции. Но в моменты покоя он грел своими словами, не пытаясь солгать или выглядеть в моих глазах лучше. При всей своей дикости и несдержанности, он походил скорее на солнце.

Этот же монстр, что стоял передо мной, был олицетворением холода.

В синий лед его глаз невозможно было проникнуть и понять, о чем же он думает и какие пакости замышляет. Каждая черта его лица была острой, колючей, хищной, а от большого мощного тела шел холод и мрак.

Он был скорее луной.

Той полной опасной луной, которую я видела в его жутких звериных зрачках, что не греет и не оберегает, а лишь освещает путь своим призрачным пугающим светом.

— Еще утром ты ненавидела и презирала его, а теперь готова защищать даже меня? — черная бровь язвительно изогнулась и его глаза всматривались в мои пусть и весело, но достаточно тяжело, чтобы можно было понять, что этот мужчина знает гораздо больше, чем я могу даже предположить, и явно не слишком-то рад тому, что ему пришлось оказаться здесь, среди людей.

— Я до сих пор ненавижу его. Но признаю, что Зверь правдив и откровенен. В отличие от людей.

— Это не ненависть. Уже нет.

Мужчина снова хмыкнул, словно его что-то веселило, возможно, довольный моим видом и страданиями, которые пришлось пережить по собственной глупости, теперь я на собственном горьком опыте убедилась, что Зверь был прав в каждом своем слове.

— Ты истинная дочь своего отца, — продолжил мужчина, и я понимала, что едва ли эти слова были сказаны им как комплимент. Скорее наоборот.

- Упрямая, самовлюбленная, эгоистичная. Впрочем… Он подошел ближе, заглядывая в мои глаза слишком настойчиво, словно мог увидеть то, что было не давно никому, отчего волосы в буквальном смысле вставали дыбом по всему телу, потому что его обжигающе-ледяную силу можно было ощутить собственной кожей, словно прикосновение холодной стали, которая может пронзить плоть насквозь.

— …не все еще потеряно. В том, какой ты выросла, не твоя вина. Окруженная излишней заботой и чрезмерной любовью отца, ты не могла стать другой. Но твоя душа чиста и не запятнана грязными помыслами, а значит, есть еще надежда.

Продолжая смотреть так, что я едва могла дышать, мужчина стал обходить меня кругом, говоря своим завлекающим, обманчиво манящим голосом, когда я вдруг поняла, что в том месте, где он шел рядом, я переставала ощущать холод.

— Мир сломал тебя. Отобрал все, что ты любила. Поставил на колени и раздавил сердце, чтобы ты смогла переродиться и стать другой, Рада. Люди рождаются в крови, боли и муках. И это твое перерождение.

Мужчина закончил круг, снова встав ко мне лицом к лицу, но глядя теперь немного мягче и, наверное, даже снисходительнее, хотя не пытался освободить меня от пут или как-то помочь, а я вздрогнула, едва подавив вскрик, когда вдруг в этом сыром мерзком помещении загорелись разом совершенно все свечи.

Я знала, что это все сделал ОН!

Не человек, но тот, кто обладает неземной силой истинных хищников.

Лишь теперь я поняла, что он имел в виду, когда говорил, что хуже монстра.

Монстр был зверем — сильным, быстрым, в чем-то безжалостным, но прямым и откровенным, словно дитя.

Этот же мужчина был еще и колдуном. Магом.

Это он сделал так, что я перестала ощущать боль во всем теле и холод вокруг, словно теперь под моими ногами была невидимая толстая шкура, на которой я блаженно стояла, хотя продолжала ощущать сырость камней под ступнями.

— …будет лучше, если они убьют меня, — прошептала я, ощущая, как снова из нижней губы потекла тонкой струйкой кровь, но не ощущая боли. — …теперь меня даже за человека не считают…

Это было бы идеальным решением всех бед.

И если этот человек был прав, и я должна была переродиться, то сначала я должна была умереть.

По-настоящему. Ибо внутри меня уже был тот мрак, в который уходят души, простившись со всеми мечтами, надеждами и верой в то, что впереди может ждать хоть что-то, кроме этой тьмы.

— Теперь у тебя есть твой муж. И в страшных муках умрет каждый, кто посмел тронуть жену Зверя. Он придет за тобой, и все встанет на свои места. — холодно и жесткого улыбнулся этот жуткий мужчина, когда я увидела, что у него нет клыков, как у монстра, однако зубы настолько ровные и белые, что улыбка походила на оскал.

— Пусть не приходит, — выдохнула я тяжело, понимая, что от моего истерзанного дыхания не исходит даже легкого пара, словно я сама стала всего лишь тенью или призраком. — Я не хочу жить.

— Лжешь, — довольно резко и мрачно хмыкнул мужчина в ответ, глядя своими синими глазищами, которые, кажется, могли пробраться даже в душу, замораживая ее и сдавливая. — Если бы не хотела, нашла бы возможность убить себя в стенах вашего дома. Всадила бы нож в сердце. Перерезала себе глотку. Можно было просто уйти в лес и замерзнуть на смерть. Но ты выбрала иной путь, ибо хочешь жить и стремишься вернуться в свой привычный мир. Ты пришла сюда и сделала себе только хуже.

Он замолчал, вглядываясь в мои глаза самой смертью, которая разделила жизнь на ДО и ПОСЛЕ, прежде чем продолжил:

— Пойми, Рада, нет больше другого мира. И нет никого, кто вернул бы тебя туда, как бы ты не хотела и не стремилась.

— …уже ничего не хочу, — тихо проронила я совершенно искренне.

— Вас разделяет рассвет, — сухо добавил он, прикоснувшись кончиками пальцев к моему лицу, чтобы наклонить его и рассмотреть рану на шее от рук сына барина, когда он словно специально пытался содрать метку Зверя, увидев теперь, что сам колдун был в тонких черных перчатках.

Хитрец!

Впрочем, едва ли он боялся монстра, как люди, если был ему подобным.

Вот только пока я никак не могла понять — он враг или друг?..

Он ничего не говорил о себе, не спешил представиться или помочь мне бежать, хотя очевидно, что это было ему по силам. Но при этом и не делал мне ничего плохого.

Я рассматривала его так сосредоточенно, что не сразу заметила, как в длинном темном коридоре мелькнула какая-то темная тень, которая ворвалась к нам, зарычав оглушительно и свирепо.

Огромный мохнатый пес с грязной мордой и большими лапами, чьи зубы были способны прогрызть и глотку человека.

Я видела таких собак раньше и в нашей деревне.

Их называли волкодавами и оставляли специально для защиты стада от волков.

Я слышала, что это была единственная порода, которая не боялась свирепых хищников в отличие от остальных. Не боялась она и людей, но подчинялась только своему хозяину, способная загрызть насмерть любого, на кого будет показывать рука хозяина.

Поэтому я вся вытянулась, понимая, что мне не убежать, как и этому огромному мужчине, который не изменился в лице, бросив единственный холодный взгляд на пса, который припал к земле и грозно зарычал, отчего его холка буквально встала дыбом.

Не знаю, чего я ожидала.

Возможно потасовки. То, что мужчина достанет острый длинный меч или короткий кинжал и станет защищаться от нападок такой же огромной собаки.

Но только не того, что зарычит он сам!

Низко, устрашающе, приглушенно.

Этот вибрирующий жуткий звук словно опустился в камни и замерзшую землю, пробираясь хищным зверем, от которого не будет пощады, когда я поняла, что именно такой тембр был у того волка в лесу, который словно переговаривался с огромной птицей!

Остатки крови отхлынули от моего лица, когда я увидела, как пес пару раз дернулся, словно пытаясь сопротивляться мощи этого создания, но в конце концов признал его полную власть над собой, припав к земле и прижал постыдно уши, тихо заскулив.

Какой-то совершенно необъяснимый первородный страх окутал мое тело и сознание, когда вслед за рычанием мужчины где-то за пределами деревни снова завыли волки.