Елена Шмелева – Судьбы узорчатая нить. Весенние истории (страница 4)
Дети выросли и переехали. Им на новоселье своих сервизов надарили.
Потом повзрослели и внуки. Отправились жить в другой город.
– Бабуль, мы там все купим!
Так и прошла жизнь ломоносовской красотки в серванте. Скучно и одиноко. Изредка чашку доставали, крутили в руках. Вытирали пыль и ставили обратно.
А потом беда прокралась в дом. Хозяйка тяжело заболела. Врачи и медсестры стали частыми гостями в доме. Но не чай они приходили пить.
– Ой, какое чудо! – однажды заохала молодая женщина в белом халате, поглядывая на чашку.
– Возьмите, – прошептала хозяйка, – дарю.
– Что вы?
– Берите, берите. И чудите с этой чашкой каждый день. Особого случая не ждите. Не оставляйте радость на потом!
И поехала наша фарфоровая красавица в другой дом. Может, там ее жизнь чуть иначе сложится?
Пятнадцать минут страха
Татьяна Гусева
Новый сезон мы, как всегда, открывали на майские.
Команда у нас слаженная: ходим туристическими тропами уже несколько десятилетий. А начинали, как и многие, со студенческих вылазок.
Со временем в коллектив вливались дети, золовки, свёкры, кумовья и внуки. Но костяк оставался неизменным.
Главным организатором все эти годы оставался Дим Димыч. Со временем он превратился в сухощавого лысого деда. Но сохранил немногословность и высокую организованность.
А вот душа компании – это Нино. Обрусевшая грузинка, толстушка-хохотушка, певунья и кладезь народных приговорок. В каком-то давнем походе кто-то из детей назвал её «тётя Грузя».
Это прилипло вторым именем. И даже между собой мы называли её так. Когда приезжали внуки, тётя трансформировалась в «бабу Грузю». И если слышны взрывы хохота, значит, она сказанула что-то солёненькое.
Дети и внуки – отдельная тема в наших походах. Как только приезжали на место, все дети становились общими: сделать замечание, а особенно похвалить и научить чему их может любой взрослый.
В этот раз обустройство поляны, как обычно, проходило слаженно и без напряга: каждый знал, чем заниматься, поэтому суеты не было.
Палатки поставили вокруг костра. За дровами ушли постоянные дровосеки – Сергей да Кирилл – и малышню прихватили.
Кухню обустраивали Верочка и Жека. Их задача создать условия для Михалыча, нашего шеф-повара.
Жека ходил кругами вокруг старой березы и пел ей дифирамбы:
– Крепенькая моя, сучковатая, приготовила для нас готовые крючочки.
Михалыч половнички-кастрюлечки развесит, готовить будет со страстью, в залепуху свою фирменную ещё пясточку любви добавит.
Главная фишка залепухи – крышка из теста. В котелок Михалыч бросает, что душа попросит: или крупы миксует, или картошку с тушенкой. А вот приправы и лепешка из теста – и есть секретный секрет залепухи.
Не так просто намешать тесто в лесных условиях, а потом не спалить его на открытом огне костра.
Туристическое счастье вовсю сияло над стоянкой. Небо было лазоревым и высоким. Ветерок нежно ласкал молодые листочки на деревьях и наши бледные лица. Птицы разбавляли своими трелями людской гомон.
Высунув языки, Алинка и Сергуня под началом Дим Димыча мастерили луки и стрелы из прутьев. Сегодня вечером будет стрельба по карте области – таким способом мы выбираем новые места для путешествий.
Рыбаки на берегу готовили снасти для вечерней зорьки. Уху Михалыч тоже готовит фирменную, с пшеном.
Запахи отварной картошки, свежесваренного глинтвейна и сосновой смолы напитали воздух и вызвали у всех обильное слюноотделение.
– Мы слишком редко видимся, чтобы при встрече чай пить, – приговаривала баба Грузя, добавляя корицу в котелок.
Вдруг поляну накрыла темнота. Ничего не понимая, все, как по команде, посмотрели вверх.
– Сейчас дождь хлынет, быстро все по палаткам, – крикнул Дим Димыч.
– Не сахарные, чай. Дождя бояться – в лесу не встречаться, – брякнула баба Грузя, подхватила Алинку и Сергуню и нырнула в ближайшую палатку.
Небо загрохотало. Ветер завыл без остановки одной нотой густого баса.
Началась страшная перекличка треска: хрясь, хрусь, храк. Крупные деревья ломались, как спички.
Ужас сковал нас. Кроны деревьев обламывались и накрывали палатки лохматой крышей.
Старую березу, которую так нахваливал Жека, вывернуло с корнем. Она со страшным грохотом упала на костер, и поляна исчезла под её ветками.
Сосны ломало на острые стрелы. Они взлетали, падали, впивались в землю и протыкали палатки.
Тишина наступила мгновенно и неожиданно.
Опять стало светло и спокойно. Небо вернуло голубизну, птицы зачирикали, и запахло потушенным костром.
Прошло всего пятнадцать минут. Пятнадцать минут страха, грохота и потерь.
Дети плакали, взрослые выпутывались из разноцветных тряпок, которые всего четверть часа назад веселили лес яркими пятнами.
Началась перекличка, искали детей и родителей.
– Где Дим Димыч? Не слышно его. У него списки всей команды, – сначала раздраженно, а потом обеспокоенно стали спрашивать друг друга.
Дим Димыча нашли под березой. Его голова была раздавлена стволом, а острый сук вонзился в живот.
– Нужно срочно вызывать скорую и полицию. Телефоны работают? Кто ещё пострадал?
Та же береза придавила и Жеку. Его лицо было сильно исцарапано, а вот рука разбухла и посинела.
– Где баба Грузя? Её не слышно.
Кинулись в палатку, вернее, стали ворошить серебристые тряпки, которые ещё полчаса назад были космической палаткой.
Увидели всю в крови бабу Грузю. Она закрыла собой Алинку и Сергуню. Острый сосновый сук торчал из её спины. Ребята тихонечко скулили.
Смерч «Мари» пронёсся узкой полосой через весенний лес. Березы и сосны были обломаны и повалены: стволы раздавлены, будто огромный великан тропинку для себя протоптал.
А наша радостная стоянка превратилась в поле боя.
Спасатели и скорая приехали минут через тридцать. Дим Димыч умер. Жеку, бабу Грузю и ещё несколько человек отвезли в больницу. Дети не пострадали, только сильно напугались.
Неделю назад позвонил Жека и сказал, что баба Грузя постоянно молчит. Только иногда улыбается, а голова и руки у неё мелко трясутся.
Больше мы никогда не собирались нашей дружной командой.
На погашенном маяке
Ольга Манышева
Лет десять назад в самом начале весны я оказалась в маленькой частной гостинице на берегу Черного моря. Гостиница носила романтическое название: «На погашенном маяке». Она и с виду немного напоминала маяк – толстые, скругленные, увитые кудрявым плющом стены да сверху маленькая застекленная мансарда, похожая на башенку.
Там-то хозяйка гостиницы Алла – уже немолодая, худощавая и смуглая женщина – и приготовила мне постель. Мне показалось это немного странным – внизу было полно пустых комнат, гостиница не в сезон пустовала.
– Отсюда самый красивый вид, – словно прочитав мои мысли, бросила через плечо Алла.
И правда – из широкого, во всю стену, окна открывалась потрясающая панорама: море с трех сторон. Впрочем, сейчас мне было не до любования видом – я едва держалась на ногах после долгой дороги. Проводив взглядом последний луч скатывающегося в море солнца и пообещав себе вскоре сполна насладиться всеми причитающимися мне за пятьсот рублей в сутки красотами, я разделась и рухнула в кровать. Плевать на чемодан, завтра разберу. Завтра, все завтра… Какое же блаженство – вытянуться на прохладной, точно морская вода, простыне!
– Пи-ип!
О, нет! Телефон разрядился! Еще в аэропорту он начал подавать жалобные сигналы и сейчас недвусмысленно давал понять, что если его не зарядить, то завтра не будет ни звонков домой, ни красочных фотографий.