Елена Шмелева – Судьбы узорчатая нить. Весенние истории (страница 3)

От страха голос мой пресёкся, и я смогла лишь просипеть:

– Вы кто?

– Неважно. Вам срочно нужно исчезнуть. Берите ребёнка и уезжайте. Как можно скорее, у вас мало времени. Вот номер телефона (он достал из кармана карточку), позвоните по нему и скажите, что вы Шмель. Вам помогут. Только, ради всего святого, быстрее!

– Да кто вы такой?

– Моё имя вам ничего не скажет…

У неё ребёнок! Вот что было не так.

Я не смог этого сделать.

Со своим спящим сыном она напомнила мне донну Эсперансу – единственного человека, которому я был небезразличен.

Они обе так и стоят у меня перед глазами: донна Эсперанса и эта журналистка с сыном.

Что может быть прекраснее на свете, чем женщина с младенцем на руках, Мадонна?

Ничего.

Это просто что-то поистине божественное!..

Я улыбался, когда в мой номер вошли трое.

Я улыбался, когда начал в них стрелять.

Я улыбался, когда в ответ полетели пули в меня…

– Вот дьявол, он ещё улыбается…

Этого я уже не слышал…

***

***

***

***

Почти

весенний ледок

Екатерина Адасова

Сегодня Тамара вышла из метро, чтобы добраться до типографии и забрать там небольшой тираж своей новой книжечки с маленькими рассказами. На автобусе проехать две остановки сложно: нужно перейти широкую улицу, потом через две остановки переходить две улицы. Проще было пройти вдоль домов, которые прижимались к метро сразу же, как только заканчивались ступеньки из-под земли.

– Главное, что предупредила Оксану, что приду за книгами.

Высокая, пышноволосая Оксана встречала авторов, которые приносили свои мелкие или крупные произведения, и спустя некоторое время выдавала им готовые книжицы.

– Приходите сегодня, потом книги принесут. Можем и заранее принести, – сообщила Оксана Тамаре, отвечая на ее звонок по телефону.

– Не беспокойтесь, подожду, когда принесут. У вас там приятно быть. Кофе угощают.

– Ждем вас, – прозвучал бархатный голос Оксаны.

Обычно Тамара получала свои творения в мягком переплете, а на этот раз издала книгу в твердом. И мечтала подержать такую книгу в руках. Книга была о грустном детстве Тамары, а оно у нее действительно было нерадостным.

– Смотри лучше под ноги, – напомнила себе Тамара.

Размечталась. Что теперь мечтать?

Зима заканчивалась. Солнце иногда задерживалось на несколько часов над городом. Чуть подтаявший снег превращался в лед, бугристый, острый. Идти Тамаре нужно было осторожно. Спешить она не хотела.

– Вот кусочек асфальта появился, – обрадовалась Тамара.

И хотя обувь у женщины была удобной, с нескользкой подошвой, она продолжала внимательно следить за каждым своим шагом. И одета она была по-зимнему, а не по-весеннему: стеганое черное пальто с серым искусственным мехом вокруг капюшона. В таком пальто она казалась круглой и легкой.

– Вот и памятник Ленину, – отметила Тамара.

Место это было историческим. В давние времена другого государства здесь на вождя покушалась полуслепая революционерка. Тамара даже хотела попасть в музей, который здесь существовал, но не нашла его на территории большого предприятия, теперь превращенного во множество мелких производств и контор.

В маленьком окошечке выписали Тамаре пропуск. Потом вертушка, две двери, и перед ее глазами вновь знакомое здание во всю ширину видимого пространства.

Только Тамара поставила ногу на первую ступеньку короткой лестницы, как ей на встречу вылетела Оксана:

– Спешу. Встреча с заказчиком, – произнесла на ходу. – Идите сразу на склад. Номер заказа по телефону скажу.

В распахнутой шубке летела Оксана к проходной, через которую только что прошла Тамара. Конечно, приблизительно Тамара представляла, где может быть склад, но и летом туда было идти не очень удобно. Да и хотелось ей зайти в уютную комнату, где кроме Оксаны еще много было других людей, которые занимались книгами больших и маленьких писателей.

– Придется идти, – подумала Тамара. – Сколько еще будет Оксана заказчиком заниматься?

Обычно Тамара не спешила выполнять указания других, особенно тогда, когда все в ее голове уже было намечено на этот день, на этот час.

– Старость пришла, – мелькнула мысль у женщины: – Делаю не то, что хотела бы.

Длинная дорожка, что тянулась вдоль здания, была чуть присыпана снегом. Следов не было видно. Не заметны были и островки асфальта, по которым можно было идти осторожно. Тамара сделала несколько шагов, посмотрела еще раз на здание, вдоль которого нужно было еще долго идти, и увидела над одной из дверей надпись черными буквами: «Музей покушения на Ленина».

– Вот, оказывается, где этот музей, – обрадовалась Тамара. – Вот и польза от похода на склад за книгами!

Но буквы названия музея вдруг резко сдвинулись вниз, а потом исчезли. Теперь перед глазами Тамары был только снег. Правая рука же ее лежала где-то впереди.

Полежав немного, Тамара постаралась встать. Никого вокруг не было. Она, опираясь на левую руку, попробовала встать на колени, но перевалилась на левый бок.

– Правую руку нужно поставить на место, – подумала вслух Тамара.

Думала она о руке так, словно это было чем-то отдельным – сумочкой или связкой ключей. Дотянувшись до руки, повернув ее, словно на шарнирах, приложила к боку. Теперь можно было и вставать. Осторожно вновь встала на колени и, чуть покачиваясь, приподнялась. В эту минуту раздался звонок. Левой рукой Тамара вытащила из кармана стеганого пальто телефон.

– Ваш номер заказа шестьдесят шесть тринадцать, – услышала Тамара бодрый голосок Оксаны.

– Не нужен уже номер. Я упала. Ухожу, – ответила Тамара.

За проходной была та же зима, которую уже поджимала весна. Тамара прислонилась к стене дома. Достала телефон, вызвала такси.

– В травмпункт, – сказала она водителю, назвав улицу, где жила. Рядом с домом был такой пункт.

Колеса желтой машины заскользили по черной колее на дороге. За спиной Тамары осталась типография, остались книги на складе. Остался и музей, который она искала. И нашла.

Фарфоровая красавица

Марина Лисенкова

Жила-была чашечка. Сверкала белизной, заигрывая с лучиками солнца. Тонкой балеринкой парила в пространстве. И страшно гордилась синими полосками с золотом. Важничала, задирала нос, подставляла изящные линии для любования.

– Я тут самая красивая! – горделиво поблескивая, заявляла она своим соседям – бокалам и чайным сервизам.

Те молча сопели и не возражали. Только хитро переглядывались, когда на праздник чашка одиноко оставалась стоять на стеклянной полке.

Хозяйка уже давно поставила синеокую в шкаф. В юбилейный год коллеги презентовали ей эту нарядную чаровницу. Призывали из фарфоровой красоты пить чай и радоваться.

А хозяйка решила иначе:

– Не каждого дня такая роскошь! Для особого случая вещь. Пусть здесь красуется. Дорогая. Как-никак Ломоносовский завод. Кобальтовая сетка.

Вот и стояла долгие годы наша прелестница в стеклянном дворце. Торжества особого ждала. Но все зря. Хозяйка и не думала пользоваться подарком. И детям, а потом и внукам не разрешала:

– Разобьете! Пусть стоит. Все вам достанется!