Елена Шемелина – Ртуть в огне (страница 5)
- Здравствуйте, - вежливо ответил Алексей, никак не комментируя высказывание Погосян о своем сходстве с дедом – он старался не обсуждать свою семью с посторонними.
- Располагайся, - Лаура Кареновна указала на удобное кожаное кресло, - разговор долгий предстоит. Ты же знаешь нас, стариков, - она улыбнулась, - любим поболтать. Мне тебя порекомендовала моя подруга – Марианна Княжевская – помнишь такую?
- Да, конечно, - Алексей действительно вспомнил, – как она?
- Вся во внуках, переехала к сыну поближе, в Питер. Ни о чем не жалеет. Вот и я уехать хочу, только южнее – туда, где море и солнце. А то летом тут хорошо, а зимой - скука смертная. Как там Олимпиада, жива?
Отвечать не хотелось, но и казаться грубым было нельзя, поэтому Алексей был краток:
- Жива и здравствует, уехала в Крым. Общаемся в мессенджере.
- В Судак? – уверенно спросила Лаура Кареновна.
- Да, а откуда вы знаете?
- Ну как же, там у них с Анатолем было лучшее время – если бы она поехала в Крым, то только туда. Любовь у них была сумасшедшая просто, не угасала ни на миг, что было вдвойне удивительно, учитывая их темперамент и разницу в возрасте. Ты знаешь, как они познакомились?
- Конечно. На званом вечере, когда бабушке было восемнадцать.
- Эх, значит, молчала Липа все эти годы. – В голосе Погосян появилась мечтательность. - А ведь романтичная история, тебе скажу. Нет в этом ничего плохого, правда, раньше были другие времена, люди считали иначе. Слушай.
Алексею стало интересно - какой же пикантный анекдот сейчас расскажет Погосян?
- Была весна тридцать седьмого года, еще наших никого не тронули, все радовались жизни. Громовы – были у нас такие любители тусоваться, как сейчас говорят, - Лаура Кареновна подмигнула Алексею – мол, не совсем отстала от жизни, - пригласили нас на пикник на природу. Среди приглашенных была твоя прабабушка Марфа с дочкой Липой – Олимпиаде тогда едва пятнадцать исполнилось. И вот, значит, сидим мы, разговариваем о том, о сем – Липа молчит, слушает, только глазищами сверкает. Она вообще на цыганку похожа – волосы копной, еле уложили, глаза темные, выразительные – чувствуется, водились в этом омуте еще те черти. Был с нами и Анатоль. Как всегда, с дамой – блондинка, красоты неописуемой - Любовь Орлову представляешь? Вот только с Орловой и сравнить. Он ей что-то в сторонке на ухо шепчет – она прямо хохочет, заливается. Другие женщины тоже украдкой на него глядели – еще бы, мужик-то видный. Блондинку звали Серафима, у нее и голосок был под стать внешности – нежный, мелодичный. Симочка мужа недавно похоронила, профессора – мы были уверены, что уж с ней-то Анатоль остепенится, ведь пора - четвертый десяток пошел. И тут смотрим - Липы нет. Вдалеке лошади в загородке гуляли, здание было – конный двор. Не успели ничего сообразить, как услышали топот копыт, смотрим – Липа верхом скачет, жеребец под ней огромный, она без седла, ноги в стороны, шляпки нет. Хотела притормозить – куда там, конь на дыбы сразу – чудом держится. «Повод не затягивай, - закричал Анатоль, - слышишь? Держись!» Липа повод-то ослабила и конь рванул вперед, только и видели их. Но главное, всадницу больше не сбрасывал.
Марфа вся помертвела, Липа-то у нее одна была. Четверых сыновей в младенчестве схоронила. Все растерялись, только не Анатоль. Смотрим, он уже до конюшни добежал, а через минуту выехал вслед за Липой, да как выехал – гнал, словно на скачках. Полчаса мы сидели, ждали. Марфа вся окаменела. Ни слезинки, ни слова – боялись, что ее удар хватит. Я рядом сидела, успокаивала, как могла – да что толку. Потом смотрим – едут. Вдвоем. Анатоль на том звере верхом – ничего, идет жеребец смирно, а Липа следом на другой лошади.
«Ну вот, - Анатоль соскочил на землю и, спокойно удерживая двух лошадей, помог Липе спешиться, - барышня поймана, больше не убежит. А ведь благородный поступок совершила – жеребчика пожалела, оказывается, конюх ей сказал, что он уже полгода под седлом не ходит – нет сладу с ним, только под размножение и держат, вот наша барышня и решила его прогулять. Все обошлось, - Анатоль посмотрел на Марфу, - барышня наша так делать больше не будет», - он в поводу повел обеих лошадей в сторону конюшни.
Жеребец даже головой не дергал – оно и понятно, силу чувствовал, дед твой очень сильный был – помню, как-то раз, на спор согнул подкову двумя пальцами – легко, будто она из теста была. Марфа ничего не сказала дочери, но в последующие три года Олимпиаду никто нигде не видел – строга была Марфа с ней, боялась, как бы та опять чего не выкинула. Потом Олимпиада снова вышла в свет на званый вечер – вот тут-то у них с Анатолем и закрутилось. Видать, судьба была им вместе по жизни идти.
Лаура Кареновна немного помолчала и продолжила:
- Вот так бывает. В отношениях всегда должна быть искра, а некоторым, таким как Анатоль и Липа, вообще постоянно фейерверк нужен – иначе не выдержит душа, замерзнет. Ты сам-то женат?
-Да, скоро три года будет.
- Победины на ком попало никогда не женились. Значит, правильно выбрал. Не забывай про искру и все у вас сложится. Жажда приключений у тебя в крови – это тоже запомни. Живи интересно, ярко, люби каждый день, вот тебе мой совет. Хочу, чтобы у тебя все хорошо было, вижу, парень ты толковый.
- Спасибо, - Алексей оставался внешне невозмутимым, но в душе был просто потрясен. Деда он почти не знал, а отец всегда казался очень строгим, не способным на безумства.
- Ну а теперь к делу, - Погосян выложила на стол два увесистых переплета, - это полный отчет об оценке дома и того имущества, с которым я готова расстаться. Отчет составлен проверенным оценщиком – тебе проще будет все покупателю обрисовать, забирай. И вот еще, - на стол лег листок с какими-то буквами и цифрами, - мой мессенджер, передай его Липе. Пообщаться хочу, а может, даже и встретимся. Ну, до встречи, Алексей.
- До свидания, Лаура Кареновна.
Не вполне еще пришедший в себя, Победин-младший двинулся к выходу. Опомнился он уже, когда «Паджеро» вырулил на шоссе и влился в поток машин. В одном он уверен был точно – такие встречи, как с Лаурой Кареновной, просто так не случаются.
***
Георгию Анатольевичу хотелось покончить со всем прямо сейчас, но он не любил «рубить сплеча». Все складывалось словно паззл – еще вчера он думал, какое место в бюро должна занять Инга, а сегодня уже нашлось решение. Вот только все было не так просто.
Одной из особенностей Победина-старшего было чувствовать в людях малейшую фальшь, он про себя всегда сравнивал окружающих с музыкальными инструментами – вот инструмент играет чисто, оркестр звучит правильно, но при малейшей фальшивой ноте, даже почти незаметной, чистой музыки не выйдет – мелодия будет испорчена.
Если в коллективе с кем-то было неладно, он чувствовал это немедленно и решал проблемы по-разному. Если неурядица была связана с семьей – давал сотруднику отпуск или помогал материально, но при выявлении чего-либо негативного для бюро расставался без жалости - люди не меняются и человек, из-за которого хоть раз нарушался ход дел, уже не исправится.
Пятнадцать лет они работали вместе - теперь, видимо, придется расставаться. Победин недовольно взглянул на фотографии на столе. Он снова начал просматривать снимки – вот высокая, коротко стриженая блондинка, улыбаясь своему собеседнику, держит бокал с вином, а вот те же мужчина и женщина - обнаженные, тесно прижимаются друг к другу. Победин наскоро отбил на клавиатуре: «Надя, зайди» и перевернул снимки лицом вниз – всему свое время.
Надежда Осипова была помощником Георгия Анатольевича. Все знали, что Осипова является вторым лицом после шефа – Победин не принимал важных решений, не посоветовавшись с Надеждой.
В девяносто третьем он взял на работу молоденькую помощницу – простейшие поручения, ответы на звонки – одному было уже не справиться. Годы шли, дело набирало обороты, при этом Надежда не только смогла вписаться в такой темп работы, но и зарекомендовала себя отличным помощником – ее деловая хватка была просто потрясающей, а работоспособность феноменальной – порой они засиживались до поздней ночи и все-таки находили решение. Они пережили многое – он мог звонить Наде в любое время суток, помощница неизменно отзывалась и готова была тут же прибыть куда необходимо. Единственное, что не нравилось Победину в Надежде – это порой откровенные попытки заполучить его в любовники. Она несколько раз намекала шефу, что их отношения могли бы уже перейти в иную фазу – все равно вместе они проводят очень много времени. Но, хотя Надежда и была для него близким человеком, Победин никогда не смотрел на нее как на женщину. Он замечал красивых женщин, но не в рабочей обстановке, иначе это уже будет уже не работа, а любовные похождения, а значит, дело от этого не выиграет. Интимные отношения между коллегами, а особенно между подчиненной и начальником – штука тонкая. Во-первых, тайное может стать явным, а во-вторых – интим уже предполагает какую-то выгоду и прощай спокойная работа в команде – пересуды, интриги и зависть непременно отравят моральный климат в коллективе.
Надежда без стука вошла в кабинет – к чему церемонии, если тебя и так ждут, и резко остановилась, словно наткнулась на невидимую стену. За годы совместной работы она видела Победина всяким и поняла – случилось что-то очень неприятное. Победин смотрел на нее немигающим взглядом, да и его молчание в ответ на фразу: «Звали, шеф?», не предвещало ничего хорошего. Он сам нарушил затянувшуюся паузу: