Елена Шемелина – Ртуть в огне (страница 3)

Мысли Инги были далеки от происходящего на кухне. Она не представляла, что делать дальше. Ни Нине Аркадьевне, ни Алексею она не могла рассказать ничего о произошедшем. Ей бы просто не поверили, а то и еще хуже – обвинили бы во лжи и распущенности. Самым страшным вариантом представлялся скандал между Алексеем и его отцом, который мог завершиться чем угодно. Инга решила молчать и вести себя осмотрительнее – дома никаких маек и шорт, да и не нужно теперь оставаться со свекром наедине.

Сексуальность Инги только начала развиваться, но теоретическая база была довольно богатой – про отношения мужчин в возрасте с молоденькими девушками она читала немало, но и предугадать не могла, что свекор будет испытывать к ней какое-то влечение. Этот высокий крепкий мужчина с внимательным взглядом темных глаз всегда вызывал у Инги только уважение. Никаких знаков внимания, с тех пор, как она появилась в доме Побединых, и до сегодняшнего вечера он ей не оказывал – вежливо здоровался при встрече, порой перекидывался с ней парой ничего не значащих фраз – и только. Как-то раз Алексей сказал, что они с отцом в любви одинаковы – могут любить лишь одну женщину, выбранную раз и навсегда. Не один и не два знакомых Георгия Анатольевича по-тихому разводились с постаревшими женами, меняя их на длинноногих красавиц, только что справивших восемнадцатилетие, на что Победин-старший только хмыкал, или говорил небрежно: «Ну вот, еще одного бес попутал».

- Ин, ты что, вместо салата решила овощное пюре сделать? – Голос свекрови буквально ворвался в мысли Инги и прозвучал оглушительно громко. – Давай его сюда, уже и так перестаралась. – Нина Аркадьевна, к счастью, вовсе не злилась, она улыбалась. – О Лешке, небось, мысли – то? Понимаю, сама молодой была. Как ты его встречать выбежала – чуть с ног не сшибла, я топот с лестницы услышала.

Конечно, свекровь шутила. Шумоизоляция в доме Побединых была отменной. Старые стены особняка были звуконепроницаемы, а замененные при реконструкции перегородки и перекрытия – дополнительно звукоизолированы.

- Иди, приглашай мужчин ужинать.

Инга прошла в комнату, которую она делила с Алексеем – Лешка принимал душ. На мониторе компьютера что-то мигало, Инга присмотрелась – дюжина сообщений от Аськи. Ну, конечно, она совсем забыла про подругу - та, наверное, думает, что случилось. Так и вышло. Наскоро отбив Аське: «Лешка вернулся с работы, пообщаемся позже, извини, пока», она подошла к двери ванной:

- Леш, ужинать.

- Сейчас, - отозвался Алексей. – Буду через минуту.

В кабинет свекра, расположенный на первом этаже, Инга шла на ватных ногах. Тихонько постучав и приоткрыв створку двери, она позвала:

- Георгий Анатольевич, ужинать пора.

- Зайди, пожалуйста, - тихо сказал Победин-старший, - и дверь прикрой.

Выполнив его просьбу, Инга осторожно вошла в кабинет – она не сомневалась, что он сейчас скажет ей, что произошло какое-то недоразумение и все, наконец, встанет на свои места. До этого она заходила сюда только один раз, когда Алексей показывал ей дом – за два с лишним года ничего не изменилось. Добротная мебель из мореного дуба, мягкий ковер на полу, старинные напольные часы, на одной из стен – картина, изображающая древний храм в руинах под палящим солнцем. Обстановка под стать хозяину – строгая, без излишеств.

- Устраивайся тут, - он показал на кресло у массивного стола, - разговор не займет много времени.

- Вы уверены, что этот разговор вообще нужен? – Руки Инги непроизвольно сжали сиденье кресла.

- Если бы не был уверен, не попросил бы тебя войти. В чем я точно уверен, так это в том, что сегодня поступил неправильно, испугав тебя. Хотя я мог бы взять тебя силой и уже почти готов был это сделать, но не стану. Это не в моих обычаях, да и ты не из тех, кому понравится такое обращение.

- К чему все эти слова? Что вы хотите от меня?

- Ты интуитивно поняла, что мне нужно и сейчас тоже понимаешь. Знаешь, чем я себя чувствую? Закаленным стеклом, которое ударили прямиком в «точку напряжения», отчего оно разлетелось. Никогда я такого не ощущал – все было ровно, точно, правильно. Я смеялся над теми, кому вот так приходилось мучиться, как мне сейчас и вот расплата. Когда я вошел к тебе в комнату, я ничего не мог с собой поделать. Это как наваждение. Говорю с тобой открыто, знаю, ты меня поймешь. А еще я чувствую себя последней сволочью, не понимаю, что со мной творится – боюсь совсем с катушек слететь. Выход только один. Предлагаю сделку.

Ингу покоробил менторский тон, которым свекор озвучивал свое предложение. Судя по всему, он уже все решил, за себя и за нее тоже. Ей хотелось бежать, но его взгляд приковывал к месту – спокойный, равнодушный, и это было страшнее всего. Она уже ни секунды не сомневалась, что он ей предлагает, но все же спросила:

- Основное условие - лечь с вами в постель? Так?

- Ты не горячись и подумай несколько дней. Я могу дать тебе многое, почти все. Мораль – вещь относительная. Я помню, как ты ответила на мой поцелуй, еще скажи, что тебе было неприятно от моих прикосновений – дрожь твоего тела и твое дыхание говорили совсем обратное. Еще раз говорю – подумай. А теперь пойдем, нас уже ждут.

Инге хотелось спросить: «А если я откажусь?», но ответ был и так ясен. Опустив голову, она следовала за свекром в столовую.

Ужин действительно оказался вкусным.

Ночью она так и не смогла сомкнуть глаз. Инга никак не могла понять, какие ее действия могли спровоцировать свекра. Вместе с тем она уже знала его достаточно, чтобы быть уверенной в том, что ее отказ или согласие роли уже не играют – он все равно добьется своего. Вопрос весь в том, какой ценой. Может, получив желаемое, он и вовсе оставит ее в покое, быстро вспыхнувшая страсть обычно также быстро и угасает.

Следующим вечером Инга вошла в кабинет Георгия Анатольевича без стука и произнесла:

- Я согласна, но с одним условием. Вы тоже сделаете то, что я попрошу однажды – что бы ни попросила.

- Твое условие принято. – Мгновенно отозвался Победин-старший. – Ты получишь то, что хочешь, при завершении сделки.

- А каков срок наших обязательств? – перешла на деловой тон Инга.

- О сроках мы поговорим позднее. – Победин теперь смотрел в ноутбук, ясно давая ей понять, что разговор окончен.

***

На работу Алексей, как всегда, пришел вовремя. День сегодня предстоял интересный – Платов еще вечером бросил на почту сведения о новом объекте. Вадим Сергеевич Платов был директором агентства с момента его основания и опыт имел колоссальный. Все, без исключения, клиенты получали желаемое, за репутацией агентства Платов следил тщательно, «чернухой» здесь не занимались – сделки должны были проходить чисто. Рабочие отношения с начальством у Алексея сложились почти сразу – Платов никогда не требовал от своих подчиненных невозможного, всегда помогал с трудностями, требуя взамен лишь добросовестно выполнять работу и уважать клиентов вне зависимости от их личностных и других качеств.

Рабочий график риелтора напрямую зависит от клиентуры. Клиент всегда прав и может позвонить, например, рано утром или ближе к полуночи. Самое интересное время – вечер, когда чаще всего начинают звонить с предложениями и вопросами. Тем не менее, в офис полагалось являться к десяти – ежедневные планерки, работа с базами – все это тоже отнимало довольно много времени. За пять лет работы Алексей значительно поднялся по карьерной лестнице – от самого простого агента, работающего со всякой мелочевкой до специалиста по элитной недвижимости. Статус «элитника» включал в себя отдельный кабинет с рабочей зоной и зоной отдыха.

Неожиданно сработал селектор – планерка назначалась на одиннадцать. «Интересно, чего нового скажет Платов, - подумал Алексей, – снова нас всех будет подстегивать или, как обычно, выслушаем его и разбежимся».

Планерка должна была проходить в зале для совещаний, о чем сообщили заранее, значит, агенты будут присутствовать все, независимо от статуса. Агентов было немного - всего пятнадцать, включая трех «элитников», пятерых «опытных» и «простых», занимающихся арендой самых обычных квартир на окраинах Москвы и в ближнем Подмосковье.

В зал для совещаний Алексей вошел одним из первых. Маша Конакова улыбнулась ему и подмигнула – хотя в бизнесе друзей нет, с Машкой они с самого начала сошлись характерами и поддерживали хорошие отношения без всякой подоплеки – она была «своя», да и начальству ни на кого никогда не стучала. Хуже складывались отношения с Евгением Лоскутовым, он был третьим «элитником» - желчным и склочным, но с клиентами неизменно превращался в приторно-сладкий сироп. Когда Конакова стала «элитником», Лоскутов при любом случае в курилке сообщал, что продвижение она заслужила лежа на спине, пока Алексей не сделал сплетнику настолько эффективное внушение, что злоязычный Евгений предпочитал больше вообще не вспоминать о Маше. Конакова о чем-то шепталась с одной из «опытных», что метила в «элитники» довольно давно, но Платов почему-то не хотел ее повышать.

Вот подтянулись «простые» – большинство вчерашние студенты, изо всех сил старающиеся работать на совесть, перенять опыт старших и стать, наконец, полноценным звеном в коллективе. Отсев был немаленький – за год половину «простых» уносило течением жизни в неизвестном направлении – оно и понятно, быть успешным агентом дано далеко не каждому, а просто сидеть на окладе тут не позволят.