Елена Шелонина – Подкидыш (страница 2)

— Провалиться, — прошипел Корнелиус и удвоил усилия.

Исход этой битвы был предрешен заранее, и он не удивился, услышав гортанный клекот победителя. Беллаххх возвращался домой. «Неужели все-таки смерть?» — мелькнула отчаянная мысль.

Дракон перевалил через гору, тяжело хлопая крыльями. Он летел с натугой, неровно, оставляя за собой кровавую капель. Кровь сочилась из многочисленных ран Беллаххха, нанесенных боевыми заклятиями колдуна и арбалетными болтами, утыкавшими его тело. Кожаные перепонки крыльев гигантской рептилии были кое-где порваны, а из груди торчала огромная стрела, больше напоминавшая копье.

«А вдруг успею? А вдруг не долетит?» — мелькнула в голове Вепря шальная мысль, и он еще быстрее начал перебирать руками и ногами, спеша добраться до черного провала пещеры. Беллаххх увидел его. Может быть, израненный дракон и не дотянул бы до своего логова, но вид ползущего в его жилище врага придал ему силы. Однако Корнелиус оказался шустрее и первым добрался до цели. Он успел нырнуть внутрь, прежде чем гранитную скалу у входа в пещеру опалила огненная струя.

Ворвавшись внутрь, Вепрь метнулся за выступ скалы, выводя себя из-под очередной струи напалма, которая должна была ударить ему в спину, хотя и прекрасно понимал, что это лишь отсрочит его смерть всего на несколько мгновений. Сейчас Беллаххх влезет внутрь…

Тело дракона грузно ударилось о каменный выступ порога пещеры. Координация движений у раненого монстра была нарушена, и Беллаххх почти не контролировал процесс посадки. Когти заскрежетали по гранитной плите карниза, на котором балансировал дракон, с трудом удерживая равновесие. Вепрь понял, что у него еще есть шанс. Беллаххх был уже так слаб, что запросто мог сорваться в пропасть, не добравшись до своей жертвы. Главное, чтобы не забрался внутрь. Тогда точно конец.

Что-то зашевелилось в глубине пещеры. Корнелиус резко обернулся и обомлел. Лежащая на каменном полу груда козьих шкур взбугрилась, из-под них высунулась кучерявая детская головка. Это была девочка двух-трех лет, не больше. Малышка выползла из-под шкур, села на попку прямо напротив выхода из пещеры и с любопытством уставилась на Вепря. «Если Беллаххх сейчас врубит свой напалм…» — мелькнула паническая мысль в голове беглого каторжника.

Дальше его действия были уже чисто инстинктивными. Сикорский вылетел из своего укрытия и перекрыл проход, заслоняя собой ребенка. Горящие бешеной злобой глаза монстра уставились на него. А затем Беллаххх медленно сомкнул пасть, так и не выпустив огненную струю. Это настолько ошеломило Вепря, что он на мгновение замер, затем, опомнившись, схватил малышку, судорожно прижал ее голое тельце к своей груди и хотел было метнуться обратно за выступ скалы, но внезапно прочитал в глазах дракона такое облегчение, что опять невольно затормозил.

— Сохрани… — прошелестел по пещере тихий свистящий голос Беллаххха.

Когти в последний раз чиркнули по карнизу, разжались, и умирающий дракон рухнул в пропасть.

— фу-у-у… Святой Вортан, я был не прав. Такого покровителя, как ты, еще поискать. Правда, и подарочек ты мне подкинул нехилый, — пробормотал Корнелиус, одной рукой держа ребенка, другой развязывая тесемки парки. — Слышь, подкидыш, а это не за тобой мои наниматели поход устроили? Может быть, Беллаххх тебя у какого-нибудь короля ненароком спер? Ну, чего молчишь? Как тебя зовут?

— Айри, — тихо сказала малышка.

— Айри? Странно. Принцесс с таким именем я не знаю. И как ты, Айри, не замерзла на этой холодрыге? Терпи. Сейчас я тебя согрею. — Вепрь, справившись с тесемками, распахнул парку и начал пристраивать девочку у себя на груди. — Держись за шею. Вот так. Надо же, какая теплая. Скорее не я, а ты меня в дороге греть будешь.

Вепрь зашнуровал парку, поднял с пола козью шкуру и для надежности подпоясался ей, чтобы не дать малышке вывалиться на ходу из этого импровизированного гнезда. В этот момент лучи заходящего солнца ворвались в пещеру, и вкрапления слюды на гранитных стенах замерцали огненными сполохами, отразившись от чего-то за спиной проводника. Вепрь обернулся и тихо ахнул, уставившись на груду золота и драгоценных камней, переливающихся всеми цветами радуги в глубине пещеры.

— А ты, оказывается, принцесса с приданым, — прошептал Вепрь. — Вот свезло так свезло. — Парка на его груди зашевелилась, и оттуда высунулась курчавая головка малышки. — Ну-ка, глянем поближе.

Корнелиус двинулся вглубь пещеры, и тут под ногами его что-то хрустнуло. Он опустил глаза. Это был кусок скорлупы драконьего яйца. Только цвет скорлупы у этого яйца был почему-то не белый, как у всех нормальных драконов, а желтый.

— Похоже, у подруги нашего Беллаххха совсем недавно дракончик вылупился. Хотя… почему недавно? Она ж уже два года как погибла. Так, а где же тогда дракончик?

Малышка под паркой заерзала на его груди, и до Вепря наконец дошло.

— А все-таки ты мне удружил, святой Вортан! Ну и что я теперь с этим чудом делать буду?

1

Шестнадцать лет спустя

— Стальной клинок доблестного рыцаря Роланда срубил гребень султана негодяя! — декламировал граф Ларс де Росс, азартно размахивая мечом.

Его наставник, легко отбив атаку, отступил на шаг.

— А что, здорово звучит. — Ларс бросил меч на землю, громыхая доспехами, подбежал к столу, на котором лежали письменные принадлежности, скинул бронированную перчатку и схватился за перо.

Забрало шлема клацнуло, перекрывая обзор. Юноша нетерпеливо сорвал шлем с головы и макнул перо в чернильницу.

Наставник юного графа энергично сплюнул, повернулся к креслу-качалке, в котором в тени раскидистого клена сидел могучий седоусый старик, мрачно наблюдая за тренировкой сына.

— Ваше сиятельство, — взмолился наставник, — хоть вы образумьте его. Во-первых, я не негодяй…

— Сейчас будешь, — успокоил его Ларс, азартно строча что-то на бумаге. — По моим задумкам, Роланд должен будет получить от противника подлый удар. Без этого следующая сцена не получится. — Из-под пера юноши веером летели чернильные брызги. — Подлый удар… подлый удар… — Ларс перестал издеваться над бумагой и задумался. — А какой ему нанести подлый удар так, чтоб он и жив остался, и сильно не поранился? Мне его до финала живым довести надо. Опять же любовный политес со спасенной девой…

— Я помогу тебе. — Старый граф покинул кресло, поманил Ларса пальцем к себе и, как только груда железа, внутри которой трепыхался его сын, с металлическим лязгом дотопала до него, кротко попросил: — Развернись.

Ларс послушно развернулся и тут же грохнулся на землю, получив увесистый пинок в бронированный зад.

— Считай, что ты получил свой подлый удар. Нет, ну сколько можно терпеть? Ты кто, воин или писарь?

— Я писатель, — пропыхтел юный граф, пытаясь подняться.

Пока что получалось плохо: доспехи скользили по плитам, устилавшим двор.

— Прочел я пару глав, не поленился. Бумагомарака ты, а не писатель! Жизни не знаешь! Да если нормальный человек попытается хоть один подвиг твоего Роланда совершить, его потом ни один лекарь с того света не вытащит, а он у тебя ни одной царапины не получает! Вот скажи мне, дубина стоеросовая, как можно в полном облачении рыцаря, да еще со спасенной из заточения маркизой на руках, спрыгнуть с крепостной стены двадцатиметровой высоты, попасть точно в седло своего коня и скрыться в лесу?

— Па…

— О Роланде твоем и маркизе я уже ничего не говорю, — продолжал бушевать Жан де Росс, — но на чем их трупы сумели ускакать?

— Па, это был черновой вариант. Как он к тебе вообще попал?

— Да твои бумаги по всему замку разбросаны!

— Успокойся, па. Я потом заменил жеребца стогом, который щипал его конь, и доспехи с Роланда снял, чтоб ему легче прыгать было…

— А больше с него ничего не снял? А может, твой Роланд и маркизу успел раздеть догола, одновременно отбиваясь от стражи? Тьфу! Жизни ты не знаешь!

— А вот и знаю!

— А вот и нет! Витаешь где-то в облаках.

— Спорим, что любой из его подвигов запросто сам совершу?

— Ну да, — фыркнул отец. — Выйдешь в одиночку против дракона с одним мечом, гоп-шлеп — и готово! Кстати, а как твой Роланд собирался одним мечом дракона одолеть?

— Ага! Не знаешь! Это потому, что он хитрость применит, а какую — не скажу. Это во второй книге будет. Но в одном ты прав.

— В чем?

— В том, что пора мне жизнь узнать.

Ларс сумел-таки подняться, сердито тряхнул головой и двинулся к выходу из парка.

— Э, ты куда, сынок? — заволновался старый граф, сообразив, что на этот раз он, кажется, перегнул палку.

— Подвиги совершать. Ждите меня обратно со шкурой дракона. Слово даю — добуду.

Жан в полной растерянности уставился на запакованную в железные латы спину удаляющегося сына. Ему очень хотелось кинуться за ним, остановить, отговорить… по скулам старого графа пошли желваки, но сам он не тронулся с места. Если дворянин дал слово, то обязан выполнить его. Иначе позор и бесчестие. А это страшнее смерти.

— Что же я наделал… — прошептал Жан.

Он знал, что теперь его сын не вернется домой до тех пор, пока не сделает то, что не удавалось еще никому, — то есть пока в одиночку не убьет дракона, а это значит, не вернется никогда. Шансы на победу у Ларса нулевые, но это его не остановит: в роду графов де Росс трусов не было.

Принц Гийом, он же герцог Богермский, он же… можно, конечно, долго перечислять титулы в строгом соответствии с принадлежащими наследнику Дагарского престола землями, но из опасения, что это быстро утомит читателя, автор решил в дальнейшем эти титулы опускать и называть его просто принц или Гийом. Итак, Гийом возлежал в своей спальне на восточный манер. Что значит на восточный? А это означает, что рядом с просторной кроватью с балдахином лежал шикарный пестрый ковер, по которому были разбросаны шелковые подушки, а на них возлежал собственной персоной принц, деликатно откушивая рахат-лукум с золотого блюда, стоящего перед ним. Наследник Дагарского престола, которому всего месяц назад исполнилось двадцать лет, в точности воспроизвел сцену допроса доблестного рыцаря Роланда, захваченного не без помощи предателя, в плен сарацинами. На голове принца красовалась чалма, сооруженная из сдернутой с кровати простыни, располосованной на узкие полоски. Завершал картину ночной халат поверх роскошного камзола, из-под которого торчали сапоги. Он представлял себя шейхом, чьи мудрые высказывания в шедевре Ларса де Росса ему так понравились. Рядом с золотым блюдом с рахат-лукумом лежала раскрытая на последней странице книга «Рыцарь без страха и упрека».