Елена Шацкая – Когда я вырасту большой (страница 1)
Когда я вырасту большой
Вместо введения
Мексика
— Когда я вырасту большой, я стану
очень известной!
— Почему?
— Я напишу книгу...
Если где-то и есть рай на земле, то это здесь.
Я проспала тринадцать часов и проснулась от крика попугаев. За окном — джунгли. Вокруг — игуаны, фламинго, попугаи, туканы, цапли, мартышки, черепахи... Они почти не боятся людей.
Людей мало. Они в основном держатся у баров и ресторанов — там, где их кормят по системе «all inclusive»...
***
Мы сидели за столиком и заканчивали завтрак. От обитателей джунглей нас отделяла только тонкая, но прочная сетка. Напротив островка с нашим кафе, на выложенный плиткой берег, выбрались две птицы, слегка напоминавшие наших уток.
— Наверное, они хотят попросить у нас еды?
— Не похоже. Их здесь кормят. Им просто интересно за нами наблюдать.
— Смотри, это люди, — сказала одна утка другой. — Их здесь кормят и заботятся о них, поэтому они безопасны и неагрессивны. К тому же эти двое — довольно редкий, почти исчезнувший вид: они не только едят, но ещё и смотрят по сторонам.
Живя рядом с людьми, уткам не нужно было думать о выживании, еде и холоде. Другие, возможно, заскучали бы без ежедневных забот, но это были необычные утки... Их радовало свободное время, потому что они могли целыми днями предаваться своему любимому занятию — наблюдению за людьми.
— В точно назначенный час, — продолжала утка, — они приходят к своим кормушкам, где им дают еду.
— Что, совсем не опасны? — недоверчиво спросила вторая утка.
— Ну... Тебе нечего бояться. Видишь, их вольер огорожен, — утка кивнула на тонкую сетку, натянутую по всему периметру нашего кафе...
***
С утра море было необыкновенно бирюзовым. На горизонте сгущался фиолетовый тропический ливень, а солнце в этот ранний час ещё не успело стать жарким. Берег окаймляла лента белого кораллового песка.
У самой воды стоял мужчина и кормил чаек. Птицы подхватывали хлеб прямо на лету.
— Надо нам завтра тоже взять хлеб и фотоаппарат. Будем кормить чаек, а когда их соберётся много, ты встанешь в намастэ, и я тебя сфотографирую. Вот так.
Я сложила ладони на груди, едва коснувшись пальцами подбородка, и умиротворённо закрыла глаза.
Когда через пару секунд я открыла глаза, прямо передо мной в воздухе зависла целая стая чаек. Они внимательно меня разглядывали...
***
— Как мы узнаем, что уже десять часов утра?
— На море придёт много людей.
— Почему?
— Потому что в десять закрывается кафе и заканчивается завтрак...
***
Тучи над морем становились всё темнее — неумолимо надвигался тропический шторм.
— Пойдём домой, пока нас не застала гроза?
— А как же другие люди? Они не успеют сегодня искупаться?
— Они расскажут своим друзьям, что им не повезло с погодой: весь день шёл ливень и нельзя было купаться.
— Но ведь это не так. Мы видели другое. Уток, которые говорили о людях. Чаек, которые прилетели посмотреть на нас...
***
Говорят, сюда лучше приезжать нашей зимой, когда здесь лето. Но мне больше нравится лето — сезон дождей.
Тропический ливень здесь бывает почти каждый день. Но если не пытаться с ним спорить, он почти не мешает. Он перестаёт быть проблемой, с которой нужно бороться, и ограничением, из-за которого надо перестраивать все свои желания.
Дождь просто становится частью окружающего мира — как воздух, солнце, море. Нужно только перестать сердиться на него за то, что он есть. И тогда оказывается, что он не мешает жить...
***
Плавая, мы весело обсуждали какие-то ничего не значащие темы. И вдруг что-то коснулось моей спины.
— Смотри, на тебя напал крабик.
На поверхности волн плыл маленький краб. Он вытянул вперёд клешню, будто был готов к бою, и отчаянно пытался удержаться среди воды.
Крабы не плавают на поверхности моря. Очевидно, шторм вымыл его из укрытия, и теперь он оказался там, где ему совсем не место. Но, увидев нас, крабик не бросился удирать. Он смело выставил клешню и начал наступать, словно победа над нами могла вернуть ему прежний мир.
Мы недоумённо смотрели на него и никак не могли решить, что делать: помочь ему или защищаться от него. В этот момент очередная огромная волна закрутила крабика в водовороте и унесла прочь.
Как мы ни старались потом найти его на берегу, смелый крабик исчез...
***
— Здесь, в этом огромном отеле, есть ещё двое русских, — весело сообщила дочь. — Это молодожёны.
— Отлично. Значит, у каждого здесь будет своё счастье. Они будут заняты друг другом, а мы с тобой — морем, джунглями и свободой...
***
Недалеко от нас в море купалась семья американцев. Девочка что-то задорно кричала папе.
— Что она говорит?
— «Ещё раз»
На всём побережье мы были двумя из четырёх русскоговорящих туристов. Небольшого знания языков раньше ей хватало, чтобы как-то объясниться с официантами, таксистами, таможенниками. Но теперь ей явно хотелось большего — понимать других людей.
Скоро ей самой захочется говорить с ними: рассказывать о себе, спрашивать, слушать их истории. И тогда язык перестанет быть школьным предметом или набором нужных фраз. Он станет способом приблизиться к другому человеку.
Ребёнок быстрее учится тому, что нужно ему самому, — не потому что «так надо», а потому что за этим появляется собственное желание...
***
Проснувшись рано утром, я почувствовала необычайный творческий подъём.