Елена Шатилова – Призрачная кровь 4 (страница 12)
Я кивнула, нового он мне ничего не скажет, но пусть до конца изольёт душу.
— В магической среде застой, вы это прекрасно знаете или чувствуете по крайней мере. Значимых открытий уже не было несколько десятилетий. А в последнее время они посыпались как из рога изобилия. И если капнуть, то не удивлюсь, что все дорожки приведут к вам. Магическую формулу тоже создали вы, и от этой мысли у меня волосы встают дыбом, — он хохотнул, что казалось не к месту, просто эмоции. — Можете ничего не говорить, переубедить не сможете. Так оперировать заимствованным материалом нельзя. Его надо понимать изначально с первого наброска, написанных строк. Возможно, ваши изыскания на каком-то этапе совпали с работой Алексея Тимофеевича… Смущает только отрезок времени, — он рассуждал, а я понимала, что к подобным выводам мог прийти не он один.
— Ошибаетесь, — решила переубедить. — Если вы увидите чертежи профессора Штиглица, то поймёте, моих изысканий не было до того момента, как я увидела практически готовый чертёж. Его ошибка, да и всего магического сообщества в том, что вы привыкли делать расчёты в одной плоскости, — я провела рукой горизонтально. — Я изначально думаю в объёме и вижу проблему со всех сторон. Любую проблему. Для меня нет уровня в развитии того или иного дела, а только единое тело. Магический ключ — идеальное воплощение видения этого мира. В нём нет ни одной лишней детали, и недостающих тоже нет. Поняв его, поймёте и мой метод.
— Вы меня пугаете, дорогая Анастасия, — в глазах Георгия Степановича действительно промелькнул страх. — Даже не представляю, чего вы способны достичь? На что вы способны?.. — я прямо услышала его мысли: она страшный человек!
— Я способна многого дать, но при условии, что мне дадут развиваться спокойно и на моих условиях.
— Да, конечно, никакого давления, — он опять примирительно поднял руки. — Жду результатов по рунным артефактам. Поймите мою личную заинтересованность, — он переключил моё внимание на себя лично.
— Я над этим работаю. У вас ещё остались ко мне вопросы?
— Нет. Спасибо, госпожа Юсупова. Мне предстоит ещё осмыслить сказанное вами.
Что он решить осмысливать, не знаю. Но по себе замечаю, иногда не хватает того самого винтика, чтобы механизм заработал как часы. Возможно, я сейчас и вставила этот винтик.
И я поняла ещё кое-что: профессор от меня не отстанет, под любым предлогом будет заводить разговор о каких-нибудь наработках или затрагивать наболевшую тему. Для него я не ребёнок, а каким-то образом заточённый в тщедушном теле высший разум.
Куда я шла? Ах да — кормить ненасытное тельце.
Глава 7
Чего я не видела в этом мире? Да много чего.
Что я не видела в академии? Прежде всего, как проходит практика. И вот настал тот день, когда я первый раз отправилась на неё с группой.
Госпиталь находился рядом с полигоном, что логично, далеко не нести покалеченных студентов. И судя по разговорам, нет ни одного из студентов, кото бы хоть раз здесь не побывал. Только мы, целители, по другую сторону — мы лечим.
На втором курсе нам этого, естественно, не позволяли. Наш удел — грязная работа. Как оказалось, в госпитале нет персонала, вся работа, даже мытьё уборных, лежит на плечах студентов. Их моют штрафники, а за неимением оных, просто отстающие по учёбе. Но сдаётся, и притеснение по классу присутствует, как без этого.
Слава Богу, меня это никаким боком не коснётся. Уверена не на сто процентов, вдруг меня местное начальство яро невзлюбит, но взбрыкнуть я умею.
Нам выдали халаты, мой, естественно, оказался велик, закатала рукава — пойдёт. Затем провели короткий инструктаж по технике безопасности, потом урок по теме обработки ожогов, и нас начали распределять по нарядам. Формулировка удивила, но всё, верно, готовимся к службе. Распределили почти всех, кто-то ушёл со слезами, кто-то с улыбочкой. Одна я осталась не у дел. И причина выяснилась сразу — меня ждал начальник госпиталя. Опять предстоит выслушать, что я должна бросить все силы на исцеление человечества, я же целитель! В академии все тянут одеяло на себя, и чем дальше, тем с большим остервенением они будут это делать.
Остановилась у указанного кабинета:
Интересное название должности.
Постучала для приличия, хоть дверь и была приоткрыта.
— Войдите, — послышался чуть грубоватый женский голос.
— Доброе утро! Вы хотели меня видеть?
За столом сидела типичная докторша: женщина средних лет, полновата, уставшие, но внимательные глаза. Каждая профессия даёт отпечаток на внешность. Вот и она не исключение. Сразу видно много лет в профессии, и как только я вошла, Мария Владимировна уже ставила диагноз, не осознавая этого. За те несколько секунд, что я заходила, она умудрилась осмотреть меня всю.
— Проходите, Анастасия Павловна, — у меня сложилось впечатление, что из студентов только меня называют по имени-отчеству. — Рада с вами лично познакомится. Присаживайтесь.
Она мне указала на светлое кресло, стоявшее у стола. В кабинете было всё просто по больничному, но женщина остаётся женщиной и везде привнесёт уют. На полках расставленные книги, несколько статуэток, красивые портьеры, на подоконнике пышно цвели комнатные растения, что сильно контрастировали с видом за окном. На смену первому снегу пришла осенняя хмарь, которая окружала Академический городок. Тучи периодически прорывались за энергетическую завесу, и небо над городком заволакивало тучами.
— Я, если честно не понимаю, зачем вы здесь? — огорошила она меня. — Нет, не так выразилась. Не знаю, чем могу быть вам полезна? Ваша группа сейчас постигает азы, привыкает к нашей тяжёлой и порой неприятной работе. Они потом поймут, что такое настоящая грязь, кровь… Когда бойцов приходится буквально собирать по частям, запихивая внутренности в брюшную полость…
Женщина хмыкнула, смотря в моё равнодушное лицо. Не знаю, чего она добивалась, но напугать меня не получилось.
— Отлично, — сказала она с улыбкой и встала.
Сейчас будет какая-то проверка.
Когда мы шли по корпусу, то понимала, что в этом отделении нет больных, по крайней мере, тяжёлых. Я задала вопрос. Догадка была верна. Это учебный корпус и фильтр, куда приходят на первичный приём и процедуры, вроде уколов и перевязки. А ещё находятся учебные классы. Так что зря девчонки ноют, здесь они, по сути, убирают за собой, а вот на третьем курсе начнётся реальная работа. Там, конечно, не будут собирать кишки, но ранения могут оказаться очень даже серьёзными.
Вот туда мы как раз и направились, в другое отделение с реальными больными. Через крытый коридор, который соединял корпуса.
Как только мы зашли в другое здание, я сразу почувствовала разницу: пахло настоящей больницей.
— Это мужское отделение, — сказала Мария Владимировна, но я это, и сама видела. По коридору от скуки слонялись парни, кто-то сидел в креслах, общались, читали. Ни одного знакомого лица не разглядела. Но увидев нас, все начинали улыбаться. Ну да хоть какое-то развлечение.
— Гений решил нас полечить? — ощерился в улыбке один мальчишка и перебинтованной ногой.
— Тебя, бездарь я бы вообще не лечила. Представляете, Анастасия, третий раз в госпитале с начала года! Неймётся. Я бы отчисляла таких, совсем не имеют чувства самосохранения!
— Марья Владимировна, я же не нарошно, чес слово! — с толикой обиды, но с весельем в глазах возмутился парень.
— Ещё раз попадёшь до практики, я тебе характеристику подправлю. Вместо боевиков в чистильщики клозетов попадёшь! — беззлобно ругала его докторша. — Хороший парень, безбашенный только. После ввода вашей методички, силы возросли, упиваются, от этого травм больше, не умею управлять. Научатся… — она мне улыбнулась.
Мы шли дальше, со всех сторон слышались реплики, на какие-то начальница отвечала.
Когда мы остановились у закрытой двери, я поняла, что мы у цели.
— Здесь тяжелораненые. Да, у нас и такие бывают. Кто-то не успевает оправиться и до конца учёбы, есть отчисления и даже смертельные исходы. Надеюсь, с вашей помощью их уже не будет. Ваши ребята из исследовательской группы очень сильно помогают другим студентам. Побольше бы таких, чтобы охватить все группы. Конечно, хочется и вас заполучить, но я не смею даже надееться, — я слышала, как она тяжело переживает. — Хочу, чтобы вы увидели, с чем мы чаще всего имеем дело, может, появятся какие идеи.
Мы зашли, сразу закрыв дверь. Это был совсем другой мир — мир боли и страдания. Нет, не было криков и стенаний, в открытых палатах лежали обездвиженные тела, но в воздухе повисла обречённость. Она читалась и в глазах Марии Владимировны. Доктору плевать, что перед ней молоденькая девушка, недавно поступившая в академию, она ждала от меня чуда.
Да, первый порыв был выгнать её, как свидетеля, накинуть на всех капсулы и исцелить, а потом уже выкручиваться и плести байки. Но этот мир пока не готов к подобным чудесам. Значит, чистый целитель, но на полную катушку.
— Давайте с самого сложного. Не знаю, на сколько меня хватит, — проблема в том, что обычный дар имеет свой резерв и выше его не прыгнешь. Пополняется он у меня намного быстрей, чем у остальных, но с ним я не всё могу.
Мы прошли несколько палат, в каждой лежала по одному пациенту. Пройдя несколько открытых дверей, подошли к закрытой. Доктор открыла её, пропуская меня вперёд.