Елена Сергеева – Предатель. Я не твоя игрушка (страница 2)

Спустя полчаса на свет появляется Дмитрий. Кричащий красный комочек кладут мне на живот, а я думаю. Вот почему так сложилась судьба? Теперь каждый день рождения моего сына я буду грустить. Ведь этот день унес моего любимого близкого человека.

После того, как сына проверили врачи, нас переводят в послеродовую палату.

Я снова добираюсь до телефона, но номер Олега остается недоступным.

Меня уже трясет от напряжения, и я готова выть от отчаяния.

Где же он?

Роюсь в телефонной книге и нахожу номер его друга.

Глеб отвечает, и я с облегчением, что дозвонилась и хоть что-то узнаю, тараторю:

– Привет. Это Мия Савельева. Ты не знаешь, когда Олег вылетел? Каким рейсом?

– Вылетел? – звучит растерянно. – Куда?

Торможу от его ответа, но выдыхаю:

– В Питер.

– Он никуда не улетел, – произносит Глеб. – Я несколько минут назад его видел.

Что? Как такое может быть?

2 глава

Мама приходит ко мне на следующее утро. На ней черное траурное платье и очки на пол-лица, и я понимаю, что сообщение она мое прослушала.

– Миюша, – произносит она, всхлипывая, и мы, обнявшись, заливаемся горючими слезами.

Когда наконец приходим в более-менее нормальное состояние, которое может быть после несчастья, произошедшего в наших жизнях, мама подходит внуку, и я вижу, как она улыбается сквозь слезы и гладит маленькую, сжатую в кулачок ручку.

– Как ты вчера справилась? – спрашивает она виновато. – Я добралась до телефона только в восьмом часу.

Не знаю, что ответить. Вчерашний день смазался в памяти и стал для меня какой-то неопределенной абстракцией, и только остались яркие, жуткие ощущения, навевающие депрессию.

– Не знаю, – повторяю вслух. – Вчерашний день – один сплошной кошмар. Сначала тот ужасный телефонный звонок, потом воды отошли, а я была совсем одна, а затем Олег…

Мама переводит на меня взгляд и пытается вскрыть мою черепную коробку, чтобы, не задавая вопросов, понять, что случилось. Это ей не удается, и тогда она спрашивает.

– А где Олег?

Кусаю губу. Не хочу плакать. Я знаю, что мое нервное состояние может отразиться как на сыне, так и на молоке, которым мне нужно кормить его.

Но видимо, я слишком слабая. Слезы уже катятся по щекам, и я снова произношу:

– Не знаю.

Поскольку маму не удовлетворяет мой ответ, я добавляю конкретики.

– У него перестал отвечать телефон. Он должен был приехать. Обещал, но его так и нет.

Мама достает свой мобильный и набирает моего мужа.

Длинные гудки, которые я тоже слышу, режут по живому. Нервно тереблю локон, но чуда не происходит. Зять не хочет разговаривать с тещей.

Мама подходит ко мне и прижимает, как маленькую, к груди. Жмусь, пытаюсь, как в детстве, спрятавшись в ее объятьях, спрятаться от проблем, но я выросла, и мои несчастья тоже. И как быть, если я слишком ранимая, слишком всеми любимая и не готова к тяжести утраты и необъяснимой недосказанности, что свалились скопом на меня.

– Может быть, его не отпустил тренер. Не убивайся. Скоро вернется и сам все тебе объяснит.

Хочется схватиться за эту мысль, как, наверное, хватается утопающий за соломинку, но как я ни пытаюсь, внутри остался неприятный осадок от нашего последнего разговора и его никак не выкинуть. Не отпускает ощущение, что большая крикливая ворона кружит надо мной и навевает беду.

Мама находится со мной до обеда, пытается поддержать меня и настроить на позитив, несмотря на то, что сама едва держится от давящего горя, потом уезжает, чтобы готовиться к самому ужасному мероприятию – похоронам.

Едва она уходит, меня снова накрывает приступом отчаяния. Меня накачивают успокоительным и укладывают спать. Но уснуть не получается.

Глаза не просыхают от слез, а я реально не могу принять и свыкнуться с мыслью, что больше никогда не увижу папу.

Мне никак не смириться с этим убийственным фактом, поскольку у нас была такая яркая и сильная связь, которую очень больно разрывать.

Поднимаюсь с кровати и хожу взад-вперед, жутко боясь, что скоро проснется Дима, и мне придется брать на руки этот маленький орущий комочек, с которым я не умею обращаться и которому боюсь навредить.

Сын просыпается где-то через час и ставит на уши все отделение командным криком, потому что у меня никак не получается накормить его. Нажимаю на пульт вызова персонала и жду помощь.

– Мне нужно чем-то покормить сына. У меня совершенно нет молока.

– Зато у вас есть очень полезное молозиво.

Медсестра настаивает, чтобы я опять приложила ребенка к груди, но тот, взяв сосок в рот, немного сосет его, выплевывает и снова орет.

– Малыш чувствует, что вы нервничаете. Постарайтесь успокоиться, – произносит девушка чуть старше меня.

Хочется заглянуть ей в глаза и спросить: ты хоть понимаешь, что со мной происходит? В моей жизни произошла глобальная катастрофа. Как я могу успокоиться?

Мне все-таки дают бутылку смеси, чтобы накормить ребенка, и когда он засыпает, я снова решаю попытаться дозвониться до Олега.

Да, я глупо вцепилась в подкинутую мамой идею и надеюсь, что какая-то непреодолимая сила заставила его остаться, и он обязательно вернется ко мне и все объяснит. Наверное, мне сейчас слишком плохо, чтобы взваливать на себя еще одну проблему.

Вытаскиваю мобильный и решаю, что дозвонюсь во что бы то ни стало. Набираю номер, слушаю длинные гудки. Вызов разъединяется, нажимаю на зеленый кругляшок снова, и так по кругу много раз, пока неожиданно не ловлю себя на осознании того, что вызов приняли.

Чуть не плачу от радости и пищу:

– Олеж, что случилось?

Но вместо своего мужа слышу, как женский голос передразнивает меня: «Олеж, тебя спрашивают».

3 глава

Сегодня день похорон отца, а я нахожусь в роддоме.

Как так?

Не нахожу себе места и хожу по палате взад-вперед, как пленница в клетке.

После последнего разговора с мужем, когда вместо «привет, милая. Как ты? Как наш малыш?» или хотя бы объяснения, что за женщина взяла его телефон и почему, я услышала:

– Чего звонишь?

До сих пор не могу прийти в себя после этого разговора. Вот просто не понимаю, что случилось. Почему Олег – обычно любящий, заботливый, так переменился ко мне?

– Ты говорил, что приедешь… Я родила… Я думала… – лепетала я в растерянности, не в состоянии отойти от шока.

– Много думаешь. Вернусь со сборов, заберу из роддома. Больше не звони, – безжалостно прилетело мне, и дальше последовали короткие гудки, сообщающие, что абонент разъединил вызов.

Вообще, если бы не мама, я бы уже сошла здесь с ума. От одиночества, от убийственных обстоятельств, накрывших лавиной мою жизнь, от боли…

А еще Дима, чувствуя мое состояние, все время плачет, и я еще больше нервничаю и психую.

Заколдованный круг слез, нервов, переживаний.

Я не знаю, как из него вырваться.

После обеда меня вообще бомбит от обстоятельств. У меня выписка – и никого.

Мама провожает в последний путь отца, мой муж…

Решаю взять такси и поехать домой, но неожиданно, когда я уже его не жду, появляется Олег.