Елена Сергеева – Предатель. Я не твоя игрушка (страница 1)
Предатель. Я не твоя игрушка
1 глава
– Мия Богдановна? – от официального голоса и обращения внутри все холодеет.
– Да, – лепечу и готовлюсь услышать неприятные новости.
– Ваш отец погиб в дорожно-транспортном происшествии. Соболезную.
У меня нет слов, нет слез, лишь комок в горле и внезапно охватившая слабость. Успеваю ухватиться за спинку кресла, возле которого стою, а голос из динамика продолжает:
– Мы не смогли дозвониться до вашей матери. Сообщите ей, пожалуйста.
– Сообщу, – хрипло выталкиваю из себя и, слушая короткие гудки, пытаюсь осознать услышанную новость.
Не получается!
В голове не укладывается!
Папа еще вчера обедал со мной… Шутил, улыбался, говорил, как ждет внучка́, а сегодня его нет...
Не-е-ет!
Делаю шаг в сторону и успеваю осесть на кровать, прежде чем подкашиваются коленки. В этот момент чувствую побежавшую по ногам теплую жидкость и замираю.
Что это? Воды? Я рожаю?
К ужасу от случившейся трагедии примешивается страх. Обычный, человеческий, до противного холодка по коже и вставших дыбом волосинок.
У меня заключен договор на роды в «Скандинавии», но роддом расположен на Комендантском проспекте, а я одна в огромном доме за городом…
Ко всему прочему у мамы сегодня спа-день и она в салоне без телефона, а муж на игре в Ярославле…
Сглатываю и, пытаясь отогнать стопорящие ощущения, беру мобильный, что бросила на матрас рядом. Трясущимися пальцами экстренно ищу в бесконечных именах своего врача.
Нахожу, набираю и коряво пытаюсь объяснить ситуацию.
Мой голос сбивчивый, испуганный и полностью отражает мое состояние. Я как птенец, упавший из гнезда. В абсолютной растерянности, и не знаю, что мне делать.
Марина Сергеевна спрашивает про цвет вод, а я туго соображаю и не могу точно ответить.
– Наверное, бесцветные.
– Так, выдохните и успокойтесь, – звучит требовательно, и я честно пытаюсь последовать ее совету. – Первые схватки обычно начинаются в течение часа после излития вод. Время собраться и приехать в роддом у вас есть.
Пытаюсь так и сделать, но у меня трясутся не только руки, но и дрожат коленки.
На свой страх и риск набираю Олега и слышу его успокаивающий голос.
– Зая, я занят, что-то срочное?
Всхлипываю, но заставляю себя объяснить:
– Я рожаю…
– Отлично! Не бойся! Все будет хорошо! – звучит ободряюще. – Я сейчас куплю билет и вылечу к вам. Буду держать связь с твоим отцом, пока не приеду.
– Папа, – мой голос срывается на плач. Все! Слезы дошли, и теперь мне их не остановить.
– Что случилось? – пытается достучаться до моего сознания муж.
– Папа… он… погиб.
Убийственная тишина, и я пищу имя любимого человека, как терпящий бедствие корабль SOS:
– Олеж.
– Прекращай сопли на кулак наматывать и езжай в роддом, – звучит грубо настолько, что я опешиваю.
– Что?
– Мне некогда с тобой разговаривать.
В динамике уже второй раз за пятнадцать минут звучат короткие гудки, но сейчас я расстроена и… ошарашена.
Что случилось? Что я такого сказала?
Олег никогда так не разговаривал со мной!
Стараюсь глубоко дышать, чтобы хоть немного успокоиться, и пытаюсь объяснить самой себе его поведение. Он тоже расстроился. Мужчины по-разному реагируют на стресс.
Оглядываюсь по сторонам и упираюсь глазами в электронные часы.
Время меня не ждет, оно идет своим ходом, и я вспоминаю, что у меня оно ограничено.
Не хочу переживать даже первые схватки одна. Я вообще боюсь родов до чертиков, а мне еще ждать такси и добираться до клиники.
Беру приготовленную сумку, выхожу в коридор и направляюсь в комнату к Илье. Это сын Олега от первого брака. Они расстались из-за того, что его жене снесло голову от богатства и возможностей, что он ей предоставил. Бывшая не просто пристрастилась к алкоголю, она подсела на наркоту.
Передергивает. Как можно было испортить свое счастье своими же руками? Променять мужа и сына на сомнительных друзей и нелегальные вечеринки?
Открываю дверь и встречаю глаза Ольги Юрьевны, нашей няни.
– У меня схватки, я уезжаю в роддом, – собравшись, выдыхаю важную информацию. – Олег на сборах, а мама…
К горлу опять подступают слезы.
– У меня папа погиб… Она не сможет...
Вижу удивление в глазах. Она не в курсе. Богатые тоже плачут.
– Останьтесь с Илюшей, пока его отец не приедет. Я вам доплачу.
– Хорошо. Примите мои соболезнования.
Киваю и выхожу. Видеть сочувствие в глазах еще сложнее, чем просто переживать свою утрату. Мне реально очень тяжело. Я же всегда была папиной дочкой.
Такси, город, живущий своей привычной жизнью, и только я как белая ворона, не вписывающаяся в него из-за того, что смотрю на все сквозь призму горя.
До мамы дозвониться не могу и записываю голосовое, рассказывая сначала про себя, потом про нашу семейную трагедию.
Для нее это будет удар, и я хотела бы, чтобы не я сообщала ей об этом, но так сложилось…
Через час меня уже осматривают, рассказывают, что и как и оформляют.
Еще через минут пятьдесят я в родильном зале.
Мне создают максимально комфортную атмосферу, приглушают свет, включают спокойную музыку. Я бы оценила все это, если бы…
Стараюсь сейчас не думать о трагедии, а то не вывезу. И о том, что в планах я должна отправиться рожать с Олегом, ну или хотя бы с мамой, а по факту в самый сложный момент моей жизни я одна. Телефон мужа не отвечает, мамин тоже, и я остро чувствую одиночество.
Отказываюсь принимать ванную, несмотря на то, что она вроде как должна помочь расслабиться и уменьшить боль, а аппарат КТГ одевают мне добровольно-принудительно. Врач объяснила, что благодаря ему будут следить за показателями и рассказывать, как чувствует себя мой малыш.
Душевная боль усиливается с каждым часом вместе с физической. Олега так и нет, роды приближаются. Мне жутко страшно.
Давлю на кнопку вызова и прошу акушерку посидеть со мной. Мне не важно, о чем говорить, мне достаточно молчать, но чувствовать рядом хоть одну живую душу. По показаниям в положенное время мне делают эпидуральную анестезию, и у меня падает давление. Команда быстро реагирует и оказывает помощь, но когда время доходит до потуг – я уже вареный овощ и не в состоянии чего-то желать, чего-то хотеть.
– Ну-ка, соберись! Ты должна помочь родится своему сыну!