Елена Сергеева – Мой враг (страница 59)

– Значит, ты смелая только исподтишка? – пытаясь зацепить ее, кричу я в пустоту.

Поднимаюсь еще на пролет и вздрагиваю, почувствовав, что кто-то набрасывается на меня. В тот же миг я падаю и проваливаюсь в черноту.

Когда прихожу в себя, то понимаю, что сижу на полу, а руки у меня связаны. Кто-то направляет мой фонарь мне в лицо, ослепляя меня светом.

– Ну что, оклемалась? – звучит голос, по которому я сразу узнаю Марину.

Ничего не отвечаю на вопрос и только, закрыв глаза, прошу:

– Убери фонарь.

Она направляет потоки света в потолок, тем самым освещая помещение и никого не слепя.

– Я ждала, когда ты очухаешься. Можно было, конечно, сразу тебя скинуть с лестницы, но я хотела насладиться этим моментом. Ты спрашивала, кем я себя возомнила, – она усмехается. – Ну, для тебя точно вершительницей судьбы. Так же как и для твоей шлюхи-сестры.

– Не смей так говорить! – воплю я. От злости, закипевшей во мне, я даже не чувствую страха. – Моя сестра была в тысячу раз лучше тебя, и она любила Вадима.

– Я тоже люблю его и никогда никому не позволю вставать на моем пути, – кричит она диким голосом.

– Тебя не мучает совесть? Кошмары ночами не снятся?

– Нет. Я просто помогла ей сделать то, что она и так хотела сделать.

– Она не хотела выпрыгивать из окна!

– Она была такой жалкой. Все жалела, что сделала аборт, – продолжает глумиться Марина, и в меня острой болью впивается каждое ее слово. – Она уже сама сломала свою жизнь, я просто облегчила ее страдания.

– Она бы пережила это. Вадим бы помог ей.

Злодейка прыгает на меня, как разъяренная кошка, и трясет, ухватившись за крутку:

– Вадим – мой муж! Он должен был помогать мне! Я была беременна! Я нуждалась в нем. А она хотела отобрать его!

Помолчав пару секунд, Марина добавляет:

– Я отомстила ей за все мои страдания!

– Мне просто не верится, что Макс – твой родной брат, – шепчу я.

– Да, Макс – мой брат! Мой любимый брат! Единственный близкий мне человек! Такая шлюха, как ты, недостойна быть с ним!

Она бросается на меня и ставит на ноги.

– Мне надоело с тобой трепаться. Пора тебе отправляться к сестрице.

В этот момент я со всей силы пытаюсь развести руки в стороны, и тонкая ткань шарфа, обмотанная вокруг моих запястий, которую я незаметно разрезала все это время, как только пришла в себя, о край острого камня, поддается, освобождая меня из плена.

Марина не ожидает этого и, вцепившись в меня со всей силы, начинает тянуть к краю лестницы, чтобы столкнуть вниз. Я отчаянно сопротивляюсь, но она сильнее меня, и я с каждой секундой все ближе и ближе подвигаюсь к чернеющему провалу.

Внезапно в моей голове отчетливо звучит голос Макса, шутя говорящего мне: «Знаешь, при всех раскладах, думаю, с тобой это у нее не получится».

Марина оступается, видно, наступает на камень, и ослабевает хватку, и я, воспользовавшись моментом, толкаю ее со всей силы от себя. Она по инерции пятится, натыкается на что-то, меняет траекторию движения и, потеряв равновесие, хватается за остатки поручня и вместе с ним падает в пропасть между лестницами, оглушая меня истошным воплем.

Мое сердце стучит в висках, а я замираю, как изваяние, не веря тому, что сейчас произошло.

Через какое-то мгновение, спохватившись, подбираю фонарь с пола и бегу вниз.

Жуткое зрелище, открывшееся моим глазам, я не забуду никогда в жизни.

Дрожу всем телом и начинаю рыдать.

«Я убила сестру Макса! – эта мысль стучит сумасшедшим пульсом в моей голове. – Он никогда не простит мне этого!».

В слепой надежде, что в теле женщины еще теплится жизнь, я достаю телефон и неслушающимися пальцами вызываю «скорую». Не в состоянии больше находиться там, выбегаю из подъезда и жмурюсь от яркого света. Привыкнув, начинаю нервно ходить взад-вперед с одной не покидающей меня мыслью – я убила сестру Макса.

Я даже не осознаю всю серьезность ситуации, я не думаю, что мне будет за это, меня преследует только одно – как я когда-нибудь смогу посмотреть в глаза любимому человеку?

Сможет ли он когда-нибудь простить меня?

Раньше, находясь в сложных ситуациях, я всегда могла рассчитывать на Максима – позвонить, попросить помощи, – но теперь… Даже мое нахождение в Питере обман, а еще по факту именно я позвала Марину на встречу, и никто, кроме меня, не знает, что это она пыталась столкнуть меня с лестницы, а не я ее.

В голову приходит мысль о Вадиме, но к нему я тоже не могу обратиться за помощью. Я не знаю, как он отреагирует на произошедшее, поверит ли мне, да и вообще, согласится ли хотя бы выслушать.

Я обещала ему не лезть в это дело, а в итоге ослушалась и убила его жену. Вспоминаю про его светловолосых сыновей, и мне становится еще хуже. Я лишила их матери. Я не понаслышке знаю ужас переживаний от потери родителей и вою от отчаяния. Что я наделала!

Бросаю взгляд на гаражи, возле которых стояла совсем недавно и снимала видео, и думаю: какой черт меня потянул за ней?

Как же я хотела перемотать время, чтобы все пошло по другому сценарию! Но ничего изменить уже невозможно.

Все дальнейшее напоминает действие какого-то нелепого и странного кино. Сначала приехали врачи и констатировали ее смерть, потом приехала полиция, и меня, запихнув в машину, увезли в участок. Я находилась в шоковом состоянии, и происходящее со мной протекало как в тумане. Были допросы, обвинения, уговоры, камера и не выходящая из головы действительность – я убила сестру Макса…

Глава 19

Я просидела в камере больше двух суток и за это время передумала обо всем. Моя история началась с того момента, как я приехала в Питер с раздирающим все существо желанием мести за сестру, но обстоятельства сложились так, что я узнала, что человек, которого я столько времени ненавидела, невиновен и что существовал кто-то другой, кто убил Веру.

Тогда я могла остановиться.

Да, стоило только послушаться Макса, но желание отомстить двигало меня дальше, пока я не уперлась в горькую правду. Но даже тогда я не остановилась, и теперь произошла трагедия, за которую мне придется отвечать перед законом; но самое страшное, что мне придется отвечать перед тем, кого я люблю всем сердцем.

Я думала и о Марине… Ее тоже снедало желание отомстить сопернице. И к чему привела ее месть? К смерти…

Однозначно, месть – это хищник, который пожирает в нас изнутри все хорошее и превращает в монстров, неспособных к человеческим чувствам.

Ход моих мыслей нарушает лязг ключей, и показавшийся охранник гаркает:

– Сотникова, на выход!

Послушно иду к двери и, выполняя его указания, направляюсь в показанную сторону.

Когда в коридоре я замечаю Вадима, то не знаю, куда себя деть. Чувствую панику и желание вернуться обратно в камеру, лишь бы не встречаться с осуждающим взглядом его глаз. Но я в безвыходной ситуации, здесь от меня ничего не зависит.

Охранник перекинулся с Вадимом парой предложений, и я неожиданно понимаю, что Вадим внес залог и меня освобождают.

Не могу поверить в услышанное, ведь это означает, что он не чувствует ненависти ко мне – иначе зачем ему это делать?

Поднимаю на него глаза, пытаясь разгадать мотив его поступка.

– Пойдем, – произносит он, хмуро смотря на меня, и поскольку я не двигаюсь, берет за руку и тянет к двери.

Молча доходим до его машины, молча садимся в нее.

– Я слушаю твой рассказ в мельчайших подробностях, начиная с того момента, когда тебе пришло первое эсэмэс и ты отправилась в заброшенный дом.

Тяжело вздыхаю и начинаю честно, с подробностями рассказывать события последних месяцев. Когда я дохожу до того момента, когда увидела у Марины кулон сестры, замечаю, как Вадим сильно бледнеет.

– Твой кулон идентичен тому, что был у Веры?

– Да, родители купили нам их в один день в одном магазине.

Продолжаю повествование о том, что хотела получить дополнительные подтверждения виновности Марины, чтобы оперировать ими в разговоре с Максимом, и описываю фатальные события, случившиеся в заброшенном доме.

Я вижу, как ходят желваки на его лице, как он хмурится, и очень надеюсь, что Вадим поверит моим словам, что, толкая Марину, я просто пыталась освободиться и спасти саму себя, а не хотела, чтобы она погибла.

– Я просил тебя не лезть туда, – мрачно произносит он. – Почему ты никогда никого не слушаешь?

– Она убила мою сестру! – восклицаю я в свое оправдание.

Вадим тяжело вздыхает и говорит: