Елена Сергеева – Булочка для генерала, или... Во всем виноваты ландыши! (страница 3)
Я смотрю за нее и вижу, как из глубины коридора вылетает огромный ротвейлер.
Зверь несется на меня с грозным рыком, оскалив клыки. Инстинкт срабатывает быстрее мысли. Я замираю на месте, смотрю псу прямо в глаза и делаю едва заметное движение рукой — тот самый жест, которым когда-то останавливал солдат в панике.
Пес застывает как вкопанный в полуметре от меня. Смотрит недоверчиво, но не рычит.
Тишина.
Я медленно опускаю руку, и ротвейлер виляет хвостом.
— Барон, сидеть! — командует она, но в ее голосе уже не тревога, а изумление.
Пес послушно плюхается на задницу рядом с хозяйкой, но продолжает коситься на меня с любопытством.
— Вы... вы кто? — выдыхает она. — Дрессировщик? Или экстрасенс?
Я выпрямляюсь, поправляю лацканы пальто.
— Я генерал, — говорю спокойно. — И останавливал не только летящих на меня псов.
Она смотрит на меня с новым выражением. Уже не насмешливым, а... с читаемым в глазах уважением.
— Генерал? Настоящий?
— Ну а какой же еще? Генерал-майор. Виктор Петрович Самойлов, — представляюсь я.
Она усмехается.
— А я Алиса Васильева. Ветеринарный хирург.
Теперь моя очередь удивляться. Эта рыжая «булочка» — ветеринарный хирург?
— Вы шутите?
— Ничуть. Я оперирую собак, кошек и прочую живность. А этот, — она кивает на ротвейлера, — мой охранник и лучший друг.
Я смотрю на нее и понимаю, что пропал окончательно. Мало того, что красивая, умная, с чувством юмора и с характером, так еще и медик.
В этот момент слышу рядом чье-то слабое покашливание.
Барон.
Глава 3
В этот момент слышу рядом чье-то слабое покашливание.
Оборачиваюсь и вижу замершего на лестнице субъекта лет тридцати, тощего, с каким-то жалким букетиком из мимозы.
Из-за сложившей ситуации я даже не заметил, как он подошел.
— Что ты здесь делаешь? — возмущается Алиса, тоже заметив нарушителя нашей идиллии.
Что это за хмырь?!
Судя по реакции моей пышной красавицы, точно не конкурент.
— Алиса, привет! С праздником! Решил зайти, порадовать.
Голос противный, с масляными нотками.
Порадовать?
Этим?!
Смешно! — Порадовать?! — вторит шикарная женщина. — Ты меня недавно так порадовал, что до сих пор отойти не могу!
— Алиса, ну брось! Недоразумение было! Я соскучился. Подумал, может, отметим?
— Иди отмечать к своему недоразумению! — рычит она.
— Молодой человек, — говорю ровным тоном, хотя внутри все клокочет от возмущения. Гад ведет себя так, будто меня и мою настоящую радость в упор не видит. — Девушка ясно дала понять, что не рада вас видеть. Предлагаю вам самостоятельно удалиться.
Герой-любовник наконец-то смотрит на меня, потом переводит взгляд на Алису. На его лице появляется наглая усмешка.
— А это кто? Новый хахаль? Не рановато? Не староват он для тебя, Алиса?
Делаю шаг вперед. Всего один. Но этого достаточно, чтобы трус попятился.
— Еще одно слово, — говорю тихо, но так, как умею только я, — и ты узнаешь, как староватый хахаль расправляется с отбросами общества.
— Да ты че? — он пытается хорохориться, но голос явно дрожит, выдавая его сущность. — Я полицию вызову!
Усмехаюсь:
— Вызывай, мужик. Если это единственный твой способ защиты.
Бледнеет, пятится.
— Ладно, ладно... ухожу. Но ты, Алиска, еще пожалеешь!
— Вон! — рявкаю я.
Он летит по ступенькам, будто я и правда придал ему ускорение.
Поворачиваюсь к Алисе. Она стоит с круглыми глазами и приоткрытым ртом.
— Вы... вы его...
— Спустил с лестницы, — киваю я. — Пока правда только в переносном смысле, но если понадобится...
Она смотрит на меня секунду, потом вдруг начинает смеяться. Звонко, заливисто, до слез.
— Ой, не могу! — выдыхает она. — Вы неподражаемы.
Я улыбаюсь. Ее смех заразителен.
Алиса вытирает слезы.
— Ладно, товарищ генерал. Извинения — приняты. За изгнание бывшего — отдельное спасибо. Пойдемте чай пить. Барон, пропусти гостя.
Пес, который все это время сидел в стороне и наблюдал, встает и отходит.
Чай пьем на маленькой кухоньке, заваленной книгами по ветеринарии и какими-то медицинскими журналами. Алиса рассказывает о работе, о сложных операциях, о том, как на днях спасла щенка, которого сбила машина. Глаза у нее горят. Она говорит с такой страстью, с такой любовью к своему делу, что я понимаю: это не просто работа. Это призвание.
Сижу, слушаю, и мне хорошо и спокойно, как в надежном тылу. Разница с вчерашним чаепитием на лицо и на лице.
— А вы? — спрашивает она вдруг. — Чем занимаются на службе генералы?
— Разным, — уклончиво отвечаю. — Война, миротворческие операции.
— Тяжело.
— Всякое бывает.
Алиса смотрит на меня внимательно, и я вижу в ее глазах не жалость, а понимание. Такое бывает только у людей, которые сами знают, что такое боль и потери.
— Знаете, Виктор Петрович, — говорит она тихо. — А вы не такой уж и разбойник.