Елена Сергеева – Бесценная помощница для орка (страница 10)
Его личный автомобиль — роскошный, тихий, пахнущий кожей и его строгим одеколоном с резкими горьковатыми нотками — умчал нас по спящим улицам к Гнездышку.
Мы почти не разговаривали, но тишина между нами была насыщенной, густой, полной невысказанных мыслей и вопросов.
Он уверенно проводил меня до самой двери моей квартиры. Мы остановились у двери и повисла странная пауза.
Под мягким приглушенным светом газовых светильников в пустом коридоре его фигура казалась еще более монументальной, а его взгляд еще более пристальным. А я, такая разговорчивая весь вечер, неожиданно потеряла все слова в голове.
— Спасибо за… необычный вечер, айна Дор, — сказал он тихо, но взбудораженный строй мурашек дружно рванул по позвоночнику вверх до самого затылка, приподнимая мелкие волоски на шее. — Мне очень понравилось.
Он поправил манжеты на рубашке, а я смущенно отвела глаза от его крупных ладоней, на которые засмотрелась еще в лифте.
— Спасибо вам, увор Агак. За ужин. И… за понимание.
Он неожиданно шагнул ближе и мягко взял мою руку за запястье, легко сжал ее, запуская новую колкую волну по моей коже.
Разум растерянно наблюдал, не собираясь вмешиваться, а сердце уже восторженно ухнуло куда-то вниз.
Это точно было не дежурное рукопожатие при прощании. Совершенно не рабочее и не официальное.
Я задержала дыхание и осмелилась взглянуть в его глаза. Так и замерла на бесконечно растянутые секунды, словно завороженная, пока он держал мою кисть в своей руке на мгновение дольше, чем следовало.
Его большой палец легонько, почти неуловимо провел по моим костяшкам. От этого мимолетного прикосновения мои щеки запылали огнем.
Я прерывисто вздохнула и… чары спали с нас обоих.
— До завтра, Ларрин, — произнес он, и мое имя в его устах прозвучало удивительно волнующе, почти интимно.
И надо было бы что-то ответить. Но я вспомнила об этом уже намного позже. В тот самый миг, я просто провалилась в жаркую глубокую темноту его взгляда. А потом он улыбнулся мне и сердце пропустило очередной удар.
Это точно вино. Я позволила себе слишком расслабиться сегодня вечером.
И причины были. Сначала длинный напряженный день. Потом жуткое потрясение вечером и… конечно, мой организм воспринял этот ужин, как возможность немного восполнить свои ресурсы приятных ощущений.
А мой начальник такой удивительно интересный собеседник. Я и не заметила, как выпила два полных бокала вина за нашей беседой.
И как же эта открытая улыбка преображает его строгое лицо. Я замечталась на мгновение.
А он отпустил, наконец, мою руку, кивнул на прощание, еще раз улыбнулся мне, развернулся и ушел.
Я влетела в квартиру раскрасневшаяся, с бешено отстукивающим пульсом. Прислонилась к закрытой двери, прижав ладони к пылающим щекам.
Его взгляд, его прикосновение, мое имя, сказанное с его низкими властными интонациями…
Все это кружилось в голове хаотичным, пьянящим вихрем. Я понимала, что перешла какую-то опасную черту. Но остановиться уже не хотела и не могла…
14. Происшествие
Следующие несколько дней прошли в напряженном ритме.
Тмаш Агак, казалось, забыл о нашем вечернем разговоре, погрузившись с головой в подготовку к новым, ключевым испытаниям двигателя «Цефея». Обстановка на производственной площадке была напряжена до предела — все понимали, что второго провала императорский проект не простит. Инженеры работали сверхурочно, проверяя каждую деталь, каждую схему.
Я же, как секретарь, утопала в бумагах: отчеты, графики, корреспонденция с поставщиками.
Утром в день испытаний орк неожиданно появился в приемной, уже в рабочей куртке, с пятнами масла на рукавах, словно только что из мастерской.
— Айна Дор, собирайтесь. Поедете со мной.
— Я? На испытания? — не поняла я сначала.
— Ваша внимательность к деталям может пригодиться, — коротко бросил он, и в его глазах мелькнуло что-то твердое, непреклонное. — И… я хочу, чтобы вы видели, как рождается то, над чем мы работаем.
Сердце екнуло от гордости и волнения. Это было настоящее доверие и признание — тихое, но весомое.
Я быстро собрала вещи, накинула жакет и последовала за ним в автомобиль. По дороге он молчал, сосредоточенно глядя на дорогу, но я заметила, как его пальцы барабанят по рулю — признак волнения, которое он редко показывал.
Площадка гудела, как растревоженный улей. Инженеры сновали вокруг огромного, снятого с дирижабля двигателя, оплетенного паутиной труб, проводов и датчиков. Воздух пахло магическим газом, горячим металлом и напряжением.
Агак сразу погрузился в процесс, отдавая распоряжения четким, командным голосом, вглядываясь в показания приборов.
Я старалась держаться в стороне, но впитывала все, как губка: схемы, разговоры, споры, шум датчиков. Это был хаос, но организованный, как симфония.
И тут мой взгляд упал на группу рабочих, которые монтировали новый блок питания. Что-то в их действиях показалось мне странно нескоординированным, торопливым.
Один из них, нервный, с бегающими глазами, словно делал свою работу спустя рукава — он то и дело оглядывался, будто ждал сигнала. Его руки дрожали, когда он затягивал болты, и я заметила, как он пропустил один из фиксаторов. Интуиция кольнула. Это не просто нерасторопность.
Я сделала шаг вперед и уже махнула рукой, набирая в легкие воздух, чтобы предупредить Агака, но было уже поздно.
Раздался оглушительный треск, потом шипение сорвавшегося под давлением пара. Крики. Острый запах гари заполнил ноздри.
Кто-то грубо оттолкнул меня, и я, споткнувшись о кабель, полетела на бетонный пол, прямо под душ из искр и горячего масла, хлеставшего из лопнувшей трубы. Мир сузился до вспышек боли и хаоса.
В следующее мгновение чья-то мощная рука обхватила мою талию и резко рванула в сторону. Мир завертелся. Я ударилась головой о что-то твердое, но упругое и живое.
Мы с грохотом рухнули за стальной шкаф управления, как раз в тот миг, когда на то место, где я только что была, обрушилась тяжелая станина крепления. Удар гулким эхом отозвался во всем теле.
А потом…
Тишина. Давящая, оглушающая.
Потом снова крики, уже панические, смешанные со стонами раненых. Дым клубился, застилая видимость, а где-то в отдалении завывала сирена тревоги.
Я открыла глаза. Тмаш Агак лежал рядом, прикрывая меня своим большим мощным телом. Его лицо было искажено гримасой боли, а по его левой руке, замотанной в уже промокший рукав куртки, сочилась алая кровь, капая на бетон.
— Вы… вы ранены! — в ужасе выпалила я, пытаясь высвободиться, сердце колотилось как сумасшедшее.
— Пустяки, — сквозь зубы процедил он, с трудом поднимаясь. — С вами все в порядке?
Я кивнула, не в силах вымолвить ни слова. Дрожащими руками я сорвала с шеи свой шелковый платок — единственную хоть сколько-то чистую ткань — и, не думая, прижала его к его рассеченному предплечью. Кровь быстро пропитывала ткань, но давление помогло немного.
— Держите, — прошептала я, а сама заметила, как он смотрит на меня.
Не на рану, а на мое лицо. Взгляд был диким, яростным и немного странным. Что-то мелькнуло в темных зрачках, что-то совершенно непривычное. Страх?
Но я решила, что мне просто показалось.
Агак кивнул, но не двинулся с места. Вместо этого он приподнялся и огляделся, оценивая ущерб.
Его свободная рука, прижала меня к полу, когда я потянулась за ним.
— Лежите, Ларрин. Тут может быть еще опасно, — бросил он непреклонно.
Я сглотнула, но спорить с ним в такой момент не стала, настолько была ошарашена тем, каким нелогичным волнующим теплом отозвалось внутри его прикосновение.
Дым рассеивался, и мы увидели хаос: несколько инженеров лежали на полу, двигатель дымился и искрил из разорванных проводов, рабочие метались, пытаясь потушить мелкие очаги огня.
Тот нервный рабочий исчез в суматохе — или я просто не видела его?
— Всем сохранять спокойствие! — рявкнул Агак, поднимаясь на ноги и помогая потом встать мне.
Его голос перекрыл весь шум.
— Вызвать медицинскую бригаду! Проверить всех на ранения! И никто не трогает оборудование — это место происшествия!
Следующие минуты — или часы? — слились в один беспокойный вихрь.
Агак координировал помощь: он сам помог поднять одного из инженеров, который хромал с ожогом на ноге, и передал его коллегам.
Прибежали медики из заводского лазарета. Агак, отмахнулся от них, и его раненую руку кое-как перевязали на месте.