Елена Семёнова – Удивительные странствия (страница 2)
– Оставьте этого человека! Отпустите его! Больше жертв не понадобиться! – с этими словами он одиноко шагнул к пропасти и, зажмурившись, бросился в неё.
Раздался грохот, на мгновение всё заволокло дымом, а, когда он рассеялся, от бездны не было и следа. И только прибежавшие Буслай и Таная елозили по площади, зовя:
– Илей, Илей! Где ты?
– А этот малец ведь был тот самый воришка, за которым мы гонялись, – заметил один из стражей.
– Ну, туда ему и дорога! – высказался толстый, пунцовый господин.
– Ну, не зря ли я говорил: ради кого жертвовать? – шепнул Буслай сестре. – Пожертвуй им, они тебя же и заклюют за эту жертву и её-то и не простят тебе.
Тут из толпы выбежала закутанная в шаль женщина. Она тряслась от негодования.
– Как ты посмел, купчина красномордый, такое сказать, а?! – возопила она. – Ну, я бессовестная – ладно! А ты?! Мальчишка в пропасть кинулся, спас весь этот проклятый город, тебя со всеми твоими лавками, а ты в него же ещё и плюнуть норовишь! Люди добрые, да очнитесь же вы! Что же это творится?! – она стиснула голову руками и заплакала.
– Люди, послушайте меня! – раздался ещё один голос, принадлежавший оратору-заике. – На наших глазах произошёл подвиг! И подвиг этот должен быть вознаграждён, увековечен в нашем городе! И, вот… Значит, – он запнулся и, махнув рукой, скрылся на одной из улиц.
– Прекрасной смертью пал герой,
Родной спасая город!
Разбился сокол молодой,
Ушёл в могильный холод.
Но будет помнить весь народ
И имя его славить!
И всяк хвалу ему поёт
За подвиг сей отважный! – провозгласил взобравшийся на забор рифмоплёт.
«Лучшие умы» Городища тут же принялись думать, как увековечить память погибшего героя. Во-первых, день его подвига объявили праздником, и в честь этого устроили массовое гуляние, на котором веселился весь город, провозглашая тосты за героя. После праздника решили присвоить ему высший орден Городища, но сочли это не совсем правильным, а потому наградили им сначала Царя, затем Верховного Волхва, и лишь потом непосредственно героя. Постановили установить памятник из чистого золота, но почтенный городской глава решил, что золото будет слишком дорого, и вполне хватит позолоченной меди. Нашлись смельчаки, захотевшие повторить подвиг Илея, для чего кинулись они с моста в реку. Но их выловила оттуда расторопная стража. На этом, собственно, шумиха и кончилась.
Вечером Буслай и Таная возвращались домой. По дороге им встретился сидящий на дороге человек, закутанный в плащ, в старом, проржавевшем шлеме. Человек горько-горько плакал, навзрыд. Таная подошла поближе.
– Что с вами? – спросила она.
– Я трус! – ответил странный человек. – Эх, девочка, я – благородный рыцарь, почётный богатырь нашего города, имеющий титул храбрейшего человека! А что сделал я для спасения города? Я просто сбежал, сбежал в страхе за свою жизнь… А этот мальчик… – тут он заплакал опять.
– Простите, вы что же, богатырь Игнафан? – опешила Таная, изучая щуплую фигуру рыцаря.
– А что, не похож? Ну, да, да… На празднествах на меня надевают специальные одежды, надевают сапоги на высокой подошве – и я кажусь великаном! Мне подбирают соперников, которые специально проигрывают мне. Всё – ложь. Но я верил в неё до сегодняшнего дня. А сегодня я понял, кто я на самом деле. Ничтожество и трус. И что теперь делать я не знаю…
– Попробуйте жить по-другому, без роли и маски, а так, как можете и умеете, – посоветовала Таная.
– Поздно менять что-то, – вздохнул Игнафан. – Но из этого города я уеду. Уеду туда, где не знают моего позора!
– И будете лгать там? – спросил Буслай.
– Не знаю… – вымолвил Игнафан и, поднявшись с земли, пошёл прочь, держа в руке свой шлем и волоча длинный, чёрный плащ.
Глава 2
Смельчак летел долго. Казалось, что пропасть, в которую он прыгнул, не имеет дна. Иногда Илей открывал глаза, но видел лишь сплошной мрак кругом, и больше ничего. Наконец он свалился на что-то мягкое. Что-то заверещало нечеловеческим голосом, вскочило и шарахнулось в сторону. Илей присмотрелся и ахнул от удивления. Перед ним, дрожа от ужаса, стоял «учёный» грамотей с базара.
– Ба! – выдохнул Илей. – И в подземном царстве всё те же физиономии! Ты-то здесь как взялся, грамотей?
– Меня сюда скинули… – всхлипнул грамотей. – Чтобы пропасть закрылась. А тебя, что ли, тоже?
– Нет, я сам, – махнул рукой Илей.
– Как это, сам?
– А так. Подошёл и сиганул. Кто-то же должен был. Почему не я?
– Ты, или дурак, или герой, – заключил грамотей.
– Иногда эти два понятия неплохо сочетаются. Тебя как звать-то?
– Квасур! – чинно представился грамотей.
Илей огляделся. Они находились в небольшой пещере, от которой шёл узкий тоннель, в конце которого маячил тусклый свет.
– Пошли, – решил Илей.
– Куда? – испугался Квасур.
– Вперёд, конечно. Или ты собираешься здесь сидеть вечно? – и храбрец двинулся вперёд по тоннелю, насвистывая весёлую песенку.
Тоннель оказался очень узким. У выхода из него собралась толпа людей тащивших на плечах огромные мешки. Они пытались протиснуться в расщелину выхода, но чрезмерная кладь не пускала их. От большого скопления народа было очень душно. Люди толкали друг друга локтями, давились, кряхтели и переругивались между собой.
– Ей, люди, вы кто? – окликнул их Илей.
– Тени! – откликнулся тучный мужик с большим мешком. – Нам надо в подземное царство! Жить там теперь будем!
– А почему вы здесь столпились?
– Видишь, какая кладь у нас? Не пролазит она – ход слишком узок!
– Так вы бы бросили её здесь да прошли!
– Учи учёного! В этих мешках собраны все грехи наши, и сбросить их с плеч мы не можем. Боги осудили нас ждать при дверях до тех пор, пока наши мешки не станут тощи до того, что пропустят нас в этот ход.
– Невесёлая участь, – покачал головой Илей и, тонкий и ловкий, выскользнул из тоннеля. За ним выбрался и щуплый Квасур.
Они оказались на большой поляне, на которой танцевали странный и прекрасный танец полупрозрачные мужчины и женщины, а однорогий пастух со скучным видом сидел на траве и играл им на свирели. Какое-то время друзья стояли, заворожено глядя на это дивное представление. Вдруг Илей вскрикнул:
– Аурика! – он бросился прямо в гущу танцующих и схватил за руку совсем юную девушку. – Аурика, милая! Неужели ты не узнала меня? Это же я, Илей! Ну, отчего ты молчишь? Скажи хоть что-нибудь!
Но девушка молчала, покачиваясь из стороны в сторону и глядя невидящими глазами мимо Илея. Пастух перестал играть, танцы прекратились. Он подошёл к Илею и, тряхнув его за плечо, сердито спросил:
– Ты чего мои стада пугаешь, а? Ты кто таков есть?
– Меня зовут Илей! Я сегодня прыгнул в пропасть, чтобы спасти город.
– Фи-и! – протянул пастух, почёсывая рог. – А мы-то думали, что не найдётся такого человека, и Юше весь город достанется. Ну, тогда ладно. Героев бодать не стану… А это кто с тобой? – указал он на трясущегося Квасура.
– Случайный попутчик. Его передо мной скинули.
– Да-а, люди… – протянул пастух. – А что, ты знаешь Аурику?
– Да. Мы дружили с ней, когда она была на земле. А что с ней случилось здесь?
Пастух, прищурившись, поглядел на солнце.
– Полдень, – произнёс он. – Ну, вот, что, гости негаданные, идёмте-ка ко мне в избу. Мы с женою вас покормим, чай, вы с дороги проголодались, и расскажем про тутошние порядки наши.
Он свистнул громко, заложив в рот пальцы. На зов из лесу выбежала странное существо с телом женщины и головой и хвостом кошки. Существо было облачено в чёрное бархатное платье.
– Котошиха, – представил пастух. – Моя помощница. Она пасёт моё стадо в моё отсутствие. – Он протянул ей свирель и велел: – Играй!
Котошиха заиграла нежные напевы вальса, сама легко кружась под его звуки. Закружились и тени на поляне. Пастух взял Илея и Квасура за плечи и повёл их в лес. Лес был тёмный, густой, наполовину высохший, напоминавший заросли гигантских терновников. Пни, сломанные деревья, сучья и ни капли солнечного света – страшный лес. Ухала сова. И от этого по спине грамотея пробегали мурашки.
– Не бойтесь, ребята. Скоро уж к дому придём, – подбодрил пастух. – Меня, друзья, Велесом величают. Мать моя – корова, священная корова батюшки моего, Рода Небесного. Мои братья царят на священном Ирии, а я предпочёл небесам подземелье, а всё почему? Во-первых, прогневил родителя, во-вторых нашёл здесь свою любовь. Вот, и живу здесь. Пасу людские души… Скучно! Да ещё гады эти, Юшины дети косятся. Мол, чего это божий сын в змеином логове забыл? А на Ирии жены моей принять не желают. А родичей её – тем паче! Она же Юши-змея внучка! Бурею Ягой называется. Вий, покровитель местной нечестии – родный дед её, а три брата Змеевича дядьями доводятся. Родня! И сестра у ней есть… Страшилище! Все родственники мерзавцы! А уж матушка ейная… Так бы и забодал! Ну, ладно. Не буду о страшном. Ну, вот и пришли мы, – сообщил он, указывая на скрытую ветвями громадной ели, избушку на курьих ножках. – Милости просим, гости дорогие!
В избе их встретила очень высокая, крупная женщина, припадающая на одну ногу, кутающаяся в большой платок, Буря Яга. Она принюхалась, шевеля длинным носом, и спросила хрипло: