Елена Семёнова – Не уклоняюсь! (страница 9)
И вот, кажется, последнее пристанище, которое суждено ему увидеть ещё своими глазами… Полевой госпиталь… Запах спирта и крови… Русский врач, лица которого невидно из-за маски, его усталые глаза под очками…
– Позвонок раздроблен…
– Артерия…
И потонуло всё в сплошном гуле… А следом и лицо доктора, за которое так цеплялся последним взором умирающий Сулим, исчезло во мраке… Бедная мать… Она точно предчувствовала…
Глава 4.
Генерал Булыгин
Хроника
Аж в глазах потемнело, и кровь к голове прилила. Да что они там, мать их за ногу, совсем ум потеряли?! Мало перемирия этого гребаного было (сколько пацанов зазря положили!), так теперь уже и войска выводить! Ещё Грозный едва взяли (а они подмахнули, когда ещё и Заводской стоял), а уже – назад! Так же и в апреле 95-го Грачёв, гореть ему в пекле, на голубом глазу чесал об окончании военного этапа спецоперации. Сукины дети! Вас-то нет здесь! А вас бы сюда, сюда, прямо в чистилище это, чтобы мало не показалось, чтобы на шкурах своих дублёных всё ощутили! Сидят там в высоких кабинетах, задниц от кресел не отдирая, и бумажки пишут! А здесь – война! Да чтоб их там всех разорвало…
Расстегнул Булыгин ворот, мясистую шею вдруг сдавивший так, что и не вздохнуть. А, может, ошибка? Одумаются ещё? Нет, пустая надежда… Кабы что путное решили, так зараз передумать бы могли (добрую команду получил: спеши исполнять – пока не передумали), а недело делать у нас завсегда – петухом скакать. Быстрее, быстрее, быстрее… И армию в 96-м выводили – быстрее! Всё забывали: людей, технику – быстрее! Куда гонят?! Не годится спешка в таких делах. Не блох же ловим! Эх, теперь бы пойти в эти высокие кабинеты, высказать им всё это, вдолбить! Да словес они, пожалуй, что и не разумеют. Так во лбы их забубенные – кулаком – вдарить – чтобы до самых кишок дошло!
А на днях ещё одно расстройство вышло. Жители местные жаловаться вздумали. Тоже твари хорошие… У самих родственники по горам шастают, наших пацанов постреливают да взрывают, а они строят из себя невинных овец. У них, видите ли, две коровы пропали… Ну, был, был грех. «Оскоромились» солдаты. А что с них взять? Жрать-то охота! Так ведь выдали этим «мирным жителям» (мирным ли?) в качестве компенсации консервов несколько ящиков, извинились, помощь оказали в восстановлении их села… Какого лешего надо ещё?!
А тут комиссия из Москвы приключилась, язвить её в душу. И они тотчас к ней. И не о коровах! А о том, что у них якобы люди исчезают… Да уж, заметили, исчезают: в горы с автоматами – бывшие болезные, раненые, которых мы так интеллигентно не решаемся поднять с койки, а терпеливо дожидаемся, когда они подлечатся и поднимутся сами – поднимались и дёру давали. Так в одном селе добрый десяток абреков упустили. А тронь-ка их! Раненых! Московские мразезащитники такой гвалт поднимут, что не равён час тебя же под суд отдадут! И смотри на всё это! И делай вид, что нормально всё! А потом ребят своих грузом 200 домой провожай! А потом матерям их в глаза смотри! Может, те выпущенные абреки и срезали сыновей их… А он, генерал, выходит, виноват… Как мог бандитов отпустить? Неужели не понимал?..
Люди исчезают… Всех бы вас зачистить, чтобы мало не показалось… Цацкаемся! А ещё, де, обворовывают военные их постоянно! Кроме того случая с коровами ничего подобного не было. А уж тот инцидент исчерпан. И виновные наказание понесли (несильное, конечно), и потерпевшим всё возместили… Ан нет! Мало! Что за характер такой подлый!
А московские «гастролёры» со вниманием слушали, а те (засранцы!), вниманием обнадёженные пошли сочинять! Роман в трёх частях! Ещё говорят, будто русские приврать любят… Собрались местные старички, рассказывали про какие-то пытки, ямы… Чёрт знает что несли! На ходу сочиняли!
А комиссия внимала. А в ней: мразезащитники, представители штаба (известного рода фрукты), следователи военной прокуратуры… И все ведут себя, как начальство высокое! Точно он, боевой генерал, подчинённый им! И такой разнос учинили! «Будем карать подобные проявления!» Да ты докажи сначала, что они место имели! Что не врут эти «агнцы» недобитые… Но им и доказывать не нужно! Не для того они такой длинный путь проделали и ещё журналистов с собой притащили. А для обратного как раз! Публичную порку устроить! Показать, как славно борются они со злоупотреблениями в армии и о мирном населении заботятся! Вылили ушат помоев на головы офицеров, несколько месяцев кровью и потом своими эту клятую землю удобряющих, показали армии место её, оплевали в газетах и с голубых экранов и покатили в Москву, довольные, к семьям своим, в тёплые кабинеты, в квартиры с ваннами, а с грязью смешанные офицеры и солдаты остались. Воевать. За что, спрашивается? Защищать. Кого, спрашивается?
Следователь, с видом великой своей значимости (звёздочки-то майорские только получил – догадался Булыгин), перед отъездом ещё и давнишнее припомнил: зачем это генерал отдал приказ артиллерии утюжить мирное село? Стал объяснять Булыгин, с трудом сдерживаясь:
– В таких «мирных сёлах», подполковник, знаешь, сколько моих бойцов снайперы сняли?
– Но ведь там женщины и старики были! Малолетние дети! Ведь среди них жертвы, в итоге, были! – закипятился следователь, и штабист, рядом стоящий, головой закивал в знак согласия (он-то понимает, что нельзя воевать «такими методами»).
– А мои бойцы тоже чьи-то дети, – резко ответил генерал. – И, чтобы
– Вы воюете с мирным населением!
– Желаете занять моё место?! – побагровел Булыгин. – Вы сейчас в Москву уедете, а мне этот бардак расхлёбывать!
– Если ещё раз повторится подобное…
– Да идите вы!.. – отпустил здесь тираду непечатную и ушёл, ответа не дожидаясь. Трифонов потом извинения «гастролёрам» приносил, объяснял, что у его командира нервы после долгих боёв сдали. Что и говорить, умел Витька подход найти ко всем! В дипломаты бы ему… Утряс всё, замял.
А «жалобщики» притихли сразу. Без московских «друзей» они не борзеют. Работают только на публику. Артисты грёбаные, чтоб их всех… А подумали эти гастролёры заезжие, с каким чувством остаётся офицер служить после того, как их походя с дерьмом смешали (в которой раз уже! – чудо, что кто-то ещё служит!), с каким чувством будет он смотреть и на «мирных» этих жителей?..
С последними и так проблем выше крыше. Во многом оттого, что офицеры и солдаты не имеют ни малейшего представления о традициях, обычаях местных, а потому часто попадают в неудобные и неприятные ситуации, заканчивающиеся иной раз конфликтами, а то и чем похуже. Генерал Булыгин, нравы местные зная хорошо, решил исправить положение и для своих бойцов приказал памятку небольшую выпустить. Бойцам на заметку.
Позже аналогичные памятки стали появляться и в других частях…
От нахлынувшего гнева задолбило висок. Эх, и расстраивает же нервы эта война. Да ладно бы война… Три четверти сил не на неё уходят, а на борьбу с крысами тыловыми, от которых продыху нет… Вон, и сердчишко пошаливать стало. А ведь не так много лет генералу. Пятьдесят семь лет недавно стукнуло. Юбилей… И встретил его Булыгин на подступах к Грозному. Только на другой день и вспомнил о круглой дате… Да и не сам вспомнил: начштаба и друг старинный Витька Трифонов бутылку коньяка дорогого презентовал. Кстати, и распить ещё не успели в круговерти этой… А ну как теперь? С горя? Заодно и душу излить… Кому ж ещё, как не Трифонову? Кто лучше его поймёт?