Елена Щетина – Гавриловна (страница 12)
Света, при виде бегущего на неё Лейва, испугалась, что это по её душу. В смысле мстить. Она приготовилась к удару, и тот не заставил себя ждать, хоть и не с той стороны. Бабулька, заметив, что обидчица открылась для хука справа, с силой потомственной рельсоукладчицы врезала ей по челюсти. Челюсть хрустнула и девушка, картинно сведя прекрасные глаза к переносице, рухнула в стеклянно-кефирную лужу.
Лейв, опознав на ходу Светлану, попытался затормозить, но ледяная слякоть подложила ему свинью и мужичёк, размахивая руками, проехался по кефирной луже и врезался в спину Федотовны. Время для Лейва замедлилось: он смотрел как плавнооо поворачивается к нему бабулька, как взмывает вверх её сумочка, с кокетливым бантом из кожезама, как старческая рука застывает в воздухе, решая по кому ударить в первую очередь… и с перепугу приняв свой истинный облик, в прыжке закрыл Свету. Федотовна попыталась остановить разящую длань, но не смогла, и сумочка, содержащая большую часть её сбережений в мелочном эквиваленте, врезала по страшной хребтине, задев попутно не успевшие зажить крылья.
- За что? – взвыл Лейв, повернув к бабульке залитую слезами морду.
Федотовна сердобольно охнула и полезла в карман за валокордином, прикидывая, сколько понадобиться этому зверюге и останется ли на разборки с тёткой Глашей.
Лейв поднялся, держа перед собой девушку как мешок с удобрением, который на весу тяжело, по земле тащить наверняка лопнет, а к себе прижать - провоняешься. Его крылья кособоко раскинулись, странно гармонируя с полысевшими деревьями, а страшная морда выражала явное недоумение пополам с болью. Федотовна смирилась и швырнула в демона всем лекарственным запасом. Не будем говорить, куда она попала, но Лейв, горестно подвывая, рухнул на колени, тем не менее, не выпустив из рук непонятную добычу. Бабулька махнула рукой на это безобразие и, подобрав сумочку, шустренько посеменила домой, прикидывая, как будет рассказывать товаркам о своём приключении.
- Не поверят ведь, - бормотала она. – Скажуть, совсем Федотовна из ума выжила! Ох, да и выживешь туть, кохда таки дела происходють!
А Лейв застыл с девушкой на руках, не зная, что делать дальше. Единственно правильной мыслью было бросить каку и свинтить. Лейв бы так и сделал, но что-то не давало. Мысли в его башке разлетались как бильярдные шарики, являя странные комбинации: от - сдать Охриму вместо себя, до - подложить Гавриловне под дверь и сбежать. Так ничего и не решив, Лейв потопал к родной скамейке, пристроил на неё Светлану и стервятником нахохлился рядом. Там его и нашёл Охрим.
- Подвинься родимый, - ласково проговорил он.
Лейв, не поднимая головы, отсел на краешек скамейки.
- Ну, и что мы с ней будем делать? – кивнул на девушку Охрим.
- Мы? – скривился Лейв.
Охрим сел, задумчиво попинал тронутые ночным морозцем листики и поднял глаза на слугу.
- Но ты же её добил, - хохотнул он. – В смысле добыл. Тебе и карты в руки! Можешь домой отпустить или даже с ней пойти. Сам понимаешь, верховного ей без тебя не одолеть! А можешь и убить, тоже не плохое решение. И сам порадуешься и мир, однозначно, чище станет. Да и Гавриловне своей угодишь.
Лейв сквозь зубы выругался и закрыл лицо руками.
- А можешь и мне отдать, - вкрадчиво продолжил мучитель.
- В камень? – выдавил Лейв.
- Зачем? – тихонько рассмеялся Охрим. – Думаю, она будет послушной девочкой. Моим частям тела она понравилась. Почему бы мне не стать немного выше? А я тебе за это отпуск дам. Ну, скажем год, или даже два? А? Ты со своей прибабахнутой Анютой и детёныша завести успеешь….
- Да что ты за тварь? – вызверился Лейв.
Охрим печально посмотрел в бешенные очи неверного слуги, меланхолично пожал плечами и погладил Свету по коленке.
- Почему же я тварь? Я даю тебе выбор.
Глава 17
Гавриловна печально шествовала по парковой дорожке. Её не остановили ни промозглая серость, ни мелкий снег, ни нахальный ветерок, норовящий забраться под пальто цвета шампанского. Гавриловна шла хоронить очередную мечту о счастье. Это были далеко не первые похороны, но наверняка последние! Они все были последними. Анюта прижимала к сердцу коробочку их под «рафаэлок» в которой скукожились две сушинки, обильно политые удобрением и немного слезами. Кладбище это построил для неё Кирыч, после второй по счёту школьной, и естественно несчастной, любви. На незаметной для простого взгляда полянке всё помогало настроиться на душеспасительный лад; и печальные микро-ёлочки и шотландский мох «конечно, может и не шотландский, но какая разница» и серые булыжники, испещрённые багровыми прожилками…. Потому как мёртвому - мёртвое, а Анечку ждёт много интересного и, несомненно, радостного. Ох, ну да, ждало… наверное, а что теперь? А теперь над ней ржут всякие Эсмеральды! Да что Эсмеральды, подруги и то часиками подкалывают! Не смогла, не успела…. Анна, сжав трепетное сердце в кулак, призналась себе: что да, не смогла! И не успела! И уже не успеет…. И сердечко её, без тепла и любви, застынет и умрёт. А она, Гавриловна, так и будет топтать землю бессердечной и ничто её уже не порадует! Ничто и никогда…. Анечка горестно всхлипнула и, от жалости к себе так стиснула похоронную коробочку, что остатки удобрения закапали на дорогое, купленное с горя, пальтишко. Злобный рык вырвался из необъятной груди многострадальной женщины, и смятая коробка шмякнулась в белёсую лужу. Гавриловна от души потопталась по ней, разбрызгивая кефир. Её миленькие резиновые сапоги, порезавшись о бутылочное стекло, всосали ранками жижу и стали походить на листики под микроскопом. Но Анюте было не до того.
— Вот вам часики! - кричала она на весь парк, норовя размазать носком сапога нарядный бант на коробочке. – Вот вам детишки! А это за простое женское счастье! Хрена вам, а не любовь!
Наконец, окончательно растоптав ненавистный бантик, Гавриловна закрыла лицо руками и громко рыдая поплелась домой.
- И это всё по тебе? - поразился Охрим. – Когда успел то?
Лейв ошарашено пожал крыльями и привычно скривился от боли.
Анна резко повернулась в их сторону. Её ревнивый взгляд упёрся в, незамеченную ранее, скамейку, привольно раскинувшуюся на ней Эсмеральду, то есть Светлану, и Лейва растопырившего над ней крылья. Рядом маячил ещё кто-то мутный, но Ане было плевать. Ей было плевать на всё, кроме того, что эта парочка была вместе. Вместе!!! И слышала её рыданья. Только за это можно было убить…. Точнее нужно! И Анюта вдарила….
Со всей своей немалой силушки несчастного, недолюбленного бабьего сердца. Догадываются ли недалёкие мужики, какую силушку они оставляют позади себя, топча и бросая. Да что там бросая? Тупо не любя! И понимают ли сами женщины эту силу, которая заставляет их подниматься из пепла, растить детей, да просто жить и радоваться? Идти вперёд, зажимая кровоточащую рану, вешая на неё красивые рюшечки, украшая цветочками, как будто говоря, что им не больно совсем, потому что, если так больно, то нужно рвать, топтать и убивать, а не пальтишки новые покупать. А если несчастная бабонька ещё и ведьма, то миру и правда может прийти капец конкретный.
Сгусток силы, вырвался из достойных размеров груди несправедливо обиженной Гавриловны, оставил обугленную дыру в её новом кашемировом пальтишке, и жахнул по не успевшей выйти из ступора троице. Реальность посыпалась осколками вероятностей. Анечка стояла и холодным взглядом созерцала, как загораются крылья её неверного любимого, как он пытается прикрыть ненавистную стерву – разлучницу, и как они вспыхивают общим факелом и, и всё это повторяется в новом куске реальности…. Повторяется и повторяется и….
- Ну что, полегчало? – участливо поинтересовался возникший рядом юноша с кудрями цвета спелой вишни.
- Нет ещё, - шмыгнула носом Гавриловна.
Юноша немного постоял рядом, с удовольствием созерцая героическую смерть неверного слуги, а потом смял картинку мановением хладной руки. На месте трагедии осталась чистенькая, хоть и немного покосившаяся скамейка, и слегка обуглившийся пятачок земли вокруг. Гавриловна обиженно поджала накрашенные губки и гордо потопала домой, хлюпая кефиром в порезанных сапогах. Ей и, правда, полегчало.
Охрим благожелательно помахал ей вслед и повернулся к месту множественного убиения. На девушку ему было глубоко наплевать, тем более что в последнее время она больше раздражала, чем развлекала, а вот Лейва откровенно жаль. Это чувство стало для Охрима необычным и не очень приятным, и, наверное, следовало просто забить на происшедшее и пускай покоятся с миром…. Или что там за чертой уготовлено для таких как они? А на старую клятву можно бы и наплевать! Но каков сюжет? Какая страсть! Нет, Охриму просто зверски захотелось посмотреть, как будут развиваться события, если выпустить этих пауков в одну банку. Точнее в одно пространство и время. Охрим улыбнулся, обнажив остренькие клычки и вернул Светлану с Лейвом из недалёкого прошлого. Лейв, застывший каменной глыбой над спящей девушкой, постоял ещё мгновение и рухнул на колени.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.