Белые деньки.
Белым стихом сучит
Старые пеньки[12].
Пареньки поладят,
Подожгут пень тот.
По озёрной глади
Поплывёт их бот.
Семь стихов о Севере
Столик в лесу
Лето сухое. Лень и досуг.
Хочется летом укрыться в лесу.
Листья нападали, как в сентябре.
Тягостно думать мне на жаре.
Где б пикничок с друзьями устроить?
Вот они, сосны и шишки внизу.
Стали шашлык на костре мы готовить.
Сердце моё – столик в лесу.
Шутка за шуткой – так бы сидеть,
Выпить немножечко, песенку спеть.
Тихая птичка нам подпоёт,
Белка пушистым хвостом промелькнёт,
Ветер деревья чуть раскачает —
Так хорошо от дружбы бывает!
И, заглушая шумный наш спор,
Лес начинает свой разговор.
Знаем мы, знаем, столик в лесу,
Чтоб отдохнуть, присесть по пути,
Чтобы увидеть природы красу,
Чтобы тихонечко в тайну войти.
Янтарный берег
Где-то за соснами неслышное море.
Плачут, как девы, деревья смолою.
Слёзы в песок они уроняют.
Воды морские их затирают.
Шторма ждут все собиратели камня.
Утром с сачками стоят они рано.
И целый день из бурлящего моря
Ищут янтарь с краю прибоя.
В соснах с обрыва виден заход.
Свет от него дорожкой идёт.
Камней лишь горсть собиратель нашёл.
Лодку оставил и с сумкой побрёл.
А мы с тобой пойдём по песку.
И шумное море разгонит тоску.
Ты улыбнёшься, смотря на закат.
И я запомню твой ласковый взгляд.
«В Карельском дивном крае…»
В Карельском дивном крае,
Где жизнь дика и скрыта,
Лежит волшебный камень:
Миндалины[13] шунгита.
Наталья[14], мать-царица,
Себя уберегла.
Когда была девицей,
Бывала в тех краях.
Нарышкино барокко[15]
Москвы украшен вид.
Как много в церквях сводов
Величие творит!
Москва и Патриарх.
Наталья ещё спит.
Ей снится богатырь,
Которого родит.
Шунгит пока кладёт
На масленичный громник[16]. 
