Так много лилий, словно шляп
Для дам кокетливых в кулонах.
И чайки остренько глядят.
И цапли у тростника в затонах.
Требинье. Сербия
А в Требинье Требишница в прибрежном
Расцвете раздалась за поворот,
Под мост стекая. Горы смежно
Под небом расчертили густой свод.
Тени облаков похожи на заплаты,
Сменялись на холмах, как кинофильм.
И уходили в прошлое куда-то
Шальная молодость, колоколов динь-динь.
Прощание с Черногорией
Албания в кувшинках прощалась за горой.
Мы Бар[5] проехали. И там наскально
Стрелки с щитами на стрёме[6] огневой
Удар врагов там отражали дальний.
Карельские стихи
«Оно и есть, жизнь – винт уездный…»
Оно и есть, жизнь – винт уездный.
И скажут: баба – не сухарь.
Всё измотала в прежних песнях
И растаскала старый ларь.
И бурят земль коловоротом,
Перевернуться бы стократ.
Иная песнь за поворотом
Примкнёт, как будто бы домкрат.
Та песня – бабушкин платочек,
Чтобы уехать за поля,
Холмы и горы, как кусочек
Такой же жизни, как твоя.
И светится опять иное,
Играют будто бы запрет
Калитки… Озорно со мною
Такое чудится, чего и нет.
Не леший ль там оставил ногу,
Совсем как снежный человек?
И неоглядно[7], понемногу
Взирает баба из-под век.
Как нитка, зрение, чтоб пряха
Наткала, что и так полно.
Переспросите ж. И неряха
Перетасует полотно.
«И в старой тёмной деревеньке…»
И в старой тёмной деревеньке
Есть где-то лирики исток.
И на губах под тонкой пенкой
Стучит под слово «молоток».
Рожок ли то, удар хлопушки.
Наверно, жизнь ключом так бьёт.
Хозяйке для поддержки – дужка.
Что хлопотать? Ведь всё поёт!!!
Петроглиф[8]
И воин всё ж почил тогда…
Меч-кладенец опущен с прахом,
Знак мести это и труда,
И как отдать рубаху.
И мачо вышел среди скал,
Дольмен[9] открыть ведь невозможно.
Один петроглиф удивлял,
Что был положен осторожно.
Где страшные стоят волы,
Где спор о жизни настоящей.
Не всколыхнуть теперь волны, 
