Елена Счастная – Отравленный исток (страница 52)

— Может, мне с ним гораздо лучше и было бы, — больше из упрямства буркнула Млада.

Ведана вдруг улыбнулась.

— Вот уж не думала я… — и прыснула в кулак.

— Что?

— Казалось, вы с воеводой лаяться до старости будете. А ничего, подружились.

Млада и сама невольно улыбнулась. Скажи кто осенью, что так случится, она рассмеялась бы ему в лицо, а то и тумака отвесила бы, чтоб думал в другой раз, что говорить. А теперь и представить не могла, что может быть по-другому. Хоть и дня не прошло. Верно, весна так голову дурит-морочит. Но хорошо!

Поправляя порванную на плече рубаху, Млада вошла в избу. Стыдно вдруг стало за испорченный подарок Ружи. Но хозяйка лишь посмотрела на них с сестрой и облегчённо улыбнулась.

— Девочки мои! Вернулись! — и бросилась к ним, будто к родным, обняла обеих. — Как Богша-то прибежал, сказал, что Млада в Забвение попала, мне чуть дурно не сделалось!

Из соседней клети вышел Рогл, подбежал было, но замер, не решаясь коснуться. Не знал, как и остальные, что будет, когда она пройдёт через Раскрытие. Смогут ли они вообще рядом находиться. Но ничего особого не случилось, и вельдчонок, передумав, видно, обниматься, просто погладил Младу по плечу.

— Я рад, что всё закончилось хорошо.

— Ещё не закончилось, — громогласно заявил вошедший следом Богша. — И ты завтра пойдёшь мне помогать.

***

Ночной отдых не очень-то удался. Млада почти до самого утра проворочалась на лавке. То вспоминалось Забвение и Корибут, который до жути походил на Кирилла. То думалось, что лучше бы ей не давал спать Хальвдан, чем маяться вот так, бестолково рассматривая темноту клети. Но она всё же уснула, и когда во дворе проорал петух, едва заставила себя встать.

А вот Богша, оказывается, уже давно поднялся и снова собрал всё, что нужно для обряда. Да ещё и Рогла с Веданой разбудил. Только Младе позволили отдохнуть чуть дольше.

В этот раз путь до капища показался тягостным, хоть и идти недалеко. Не ждала Млада сегодня ничего хорошего, лишь бы вовсе в Забвении не застрять. Хоть и утро погожее, и солнце обещает греть еще жарче, чем вчера, а не радует это сердца. Тоскливо и тревожно.

Как и накануне, пришли старейшины. Подозрительно приглядываясь к Роглу, который и вовсе выглядел потерянным — так оглоушила его просьба Богши — они встали каждый у своего истукана. Замерли в ожидании, сделавшись дюже на них похожими.

Сызнова завёл волхв обращения к Богам, начав со Сварожича. Повёл Младу за собой посолонь, а вельдчонок позади — Ведану — повторяя все слова в точности. Встали они друг напротив друга у идола Велеса, что нынче выглядел ещё задумчивей, и заговорили вместе, славя древнего мудреца и испрашивая его милости.

И Млада уже не заметила, как вновь резанул ладонь обрядовый нож Богши, как ринулась кровь, щедрым ручьём стекая в жертвенный мису. Смешалась она с кровью Веданы, которая бледнела на глазах, словно из неё выжимали последнее.

Окропился камень, и полыхнули знаки на изваянии Велеса пуще прежнего. От песни старейшин вело голову, а огонь, что лентами оплетал Младу вместе с сестрой, слепил глаза и жёг, но не зло, как земля Забвения, а ласково, будто и не пламенем был вовсе.

Ведана смотрела неотрывно, словно ничего вокруг себя больше не видела и не слышала. А Млада всё ждала, что вот-вот стеснит плеть дыхание и снова начнёт поглощать её Забвение — тогда только на сестру и надеяться. От этой мысли стало чуть легче.

Рядом стоял Богша, ощущался не человеком, а средоточием воли Велеса, его светом, который отгонит любую тьму. И странно, но Рогл за правым плечом Веданы виделся им же, но спутанным и пленённым чёрными цепями Корибута. Хотелось бы разрушить их, освободить вельдчонка, но силы на это пока не было. Она ворочалась внутри проснувшимся зверем, потягивалась вальяжно и чуть лениво, пробовала когти — и тело содрогалось от её дыхания.

Вдруг сестра протянула оплетённую огненными потоками руку и сделала шаг навстречу. Млада невольно отступила. Что она удумала? Но пальцы сестры всё равно вошли в плечо, будто в воду, не встречая никакой преграды — лишь слегка промялась кожа под ними. Потемнело в голове от боли, словно вонзились в плоть со всего размаху пять кинжалов одновременно. Млада невольно схватила Ведану за запястье в желании остановить её. Но та и не шелохнулась, лишь глубже погрузила руку, ища что-то, только ей ведомое. Подкатила к горлу тошнота, воздух застрял в нём, будто камнем обратился. Ведана сжала кулак, замерла и в следующий миг рванула его на себя.

Млада заорала так, как не орала никогда в жизни — да и не ведала, что может. Голос сорвался, обожгло гортань. Ноги сами собой подкосились, и она упала на колени, хватаясь за плечо, словно — ни много, ни мало — ей оторвали всю руку.

А в ладони Веданы извивался и корчился подбитым ужом смолянисто-чёрный сгусток. Он распускал тонкие щупальца, оплетал её предплечье, но бессильно отпускал. Дёргался всё реже, теряя силы.

Сестра сомкнула пальцы — и он иссох, осыпался пеплом на землю.

А огонь Богов всё буйствовал вокруг. Своей яростью он заставил забыть о боли, встать и выпрямиться, позволить чему-то новому развернуться внутри во весь рост. Свободнее дышалось, и взору теперь открывалось недоступное. Млада видела в груди Веданы чистое зеленоватое сияние: значит, и её Боги не обошли милостью при рождении. Только думала она, что её участь — всего лишь прикрыть спину Воина, погибнуть ради неё. Но нет, она должна была спасти Младу сейчас, очистить от скверны Забвения и обрести своё, данное Велесом могущество.

Пламенный вихрь начал стихать и опадать, покалывало кожу там, где он ещё касался её. Но скоро последние всполохи отгорели и растаяли, смешались с солнечным светом. Капище и роща вокруг снова обрели обычный вид.

Ведана с Младой так и стояли друг напротив друга, словно только что встретились. Коль подумать, так оно и было. Теперь они знали, что рождены вместе неспроста.

— Мало того, что на мою жизнь выпала встреча с Воином, так ещё и с таким… — вытирая со лба пот, слегка ошарашенно проговорил Богша.

— С каким — таким? — с трудом оторвав взгляд от сестры, Млада повернулась к нему.

— Надвое разделённым, — волхв, никого не стесняясь, опустился на землю прямо у требного стола. Рогл, совершенно измочаленный, сел рядом с ним. — Ведь кто такой Воин? Тот, кто в Забвение зайти может, и тварей оттуда в Явь не пустить, и защиту от её тьмы он в себе носит — всё ему нипочём, не отравляет его смрадное дыхание того немирья. А у вас как вышло. Сила чудищ побеждать и в Забвение ходить досталась тебе, Млада. А вот хранить тебя от его влияния — Ведане. Неразделимы вы теперь. И коль вместе будете — то и непобедимы.

— Раньше такого не случалось?

— Может, и случалось, — Богша пожал плечами. — Да только мне о том неведомо. И к тому ж тут заковыка такая есть. Ведане умениями своими управлять надо учиться. Она тебя ведь чуть к праотцам не отправила. И сама слишком много сил потратила.

Та виновато потупилась, разглядывая свою ладонь, зажившую теперь точно так же, как и у Млады. Она дрожала, да и сестру трясло, как от озноба — казалось, она еле стоит на ногах.

— И что же делать? — просипел Рогл. — Нам возвращаться в Кирият надо.

— Верно, — согласилась Млада. — Нам каждый день промедления может боком выйти.

Слегка передохнув, волхв встал. Стянул с головы вышитую той же маричкой ленту. На вопросительные взгляды старейшин махнул рукой: мол, расходитесь. Знать, потом обо всём, что случилось, говорить будут.

— Вы можете, конечно, уехать, — раздражённо продолжил он, когда мужи скрылись в роще. — Но если Ведана потом Младу убьёт случайно или, как надобно, защитить не сможет, то пеняйте на себя. И Рогла она без обучения освободить не сумеет. А ваши ошибки и нас коснутся.

— Не бурчи, Богша, — Млада еле смогла поднять руку, чтобы коснуться его локтя. — Дай нам времени до завтра подумать.

Волхв покивал, хоть такое решение не слишком его радовало.

Вместе они вернулись в избу. Млада, не желая оставаться на лавке у печи — слишком шумно — ушла в дальнюю клеть, где раньше выздоравливал Рогл. Не в силах больше ни с кем разговаривать, даже с Веданой — потом! — она повалилась на лавку и, укутавшись шкурами, заснула в тот же миг.

А проснулась только вечером, когда уже стемнело и в щели заволоченного окна не проникало ни единой толики света. Да и то, проспала бы, может, до самого утра, если бы не пришёл Хальвдан.

Лишь увидев его, Млада подскочила на месте и, сбросив покрывало села. Хотела обнять, но одёрнула себя. Отчего-то проведённая с ним ночь стала казаться миражом после всего, что довелось пережить за два дня.

А вот верег сдерживаться не стал. Взял её лицо в ладони, приблизился, но посмотрел внимательно и долго будто бы в самую глубину души.

— Тебя хоть мне вернули? Или кого другого? — улыбнулся.

Млада накрыла его руку своей.

— Да, кажется, я по-прежнему.

— Вот уж не знаю, радоваться или плакать, — улыбка воеводы стала шкодливой.

Млада нарочито обиженно фыркнула и попыталась вырваться — да куда там! Хальвдан удержал и прижался губами в поцелуе. И показался он слаще, чем все, что были раньше.

Нет, не мираж та ночь, всё было настоящим. От воспоминаний о ней замирало внутри, а по телу пробегала томная дрожь — так хотелось, чтобы снова его касались руки Хальвдана.