Елена Счастная – Отравленный исток (страница 54)

Боярышня посмотрела на него внимательно, бросив в костёр совсем уж обугленную веточку.

— А куда ж она девается, если жизнь такая у людей, а другой нет?

— Думается мне, что она со временем превращается во что-то иное, — пожал плечами Кирилл. — В привычку, уважение, надобность…

— Так ведь и у тех, кто не бедствует, так бывает. А беды только укрепляют семью. Настоящую, ту, где любовь есть.

Заряна заглянула в глаза ещё пытливей. Ещё верит в то, что настоящей любви всё нипочём.

— Бывает у всех. Но тот, кто любит, не позволит родным бедствовать и печалиться. Из кожи вон вылезет…

Кирилл не стал продолжать. И так всё понятно. Боярышня призадумалась, уставившись в пламя. А затем вдруг обхватила Кирилла за локоть и прижалась щекой к его плечу. Такая юная и хрупкая, как весенний цветок, только пробившийся из-под снега. Будет самым большим преступлением заставить её страдать или разочароваться в своём решении уехать с ним. И потому придётся приложить все усилия, чтобы оградить её от Корибута.

Кирилл опустил ладонь на макушку Заряны, провёл по гладким волосам, заплетённым в косу. Девушка подняла к нему лицо, улыбнулась тепло и доверчиво, потянулась ближе — как устоять? Её горячие от близости костра губы мгновенно отозвались на поцелуй. Дыхание сбилось, а пальцы сильнее вцепились в руку.

Кирилл крепко прижал к себе Заряну, прильнул к тонкой шее, прихватил губами мочку уха. Девушка вздохнула жарко и прерывисто. Подхватить бы на руки и унести в шатёр, а там будь что будет. Но нет, это не Геста, для которой Кирилл вовсе не был первым и единственным.

Он отпрянул, чувствуя, как раскалённая дрожь разбегается по телу. Ещё немного и сдержаться не получится. Заряна пару мгновений сидела с закрытыми глазами, ожидая следующего поцелуя, а затем смутилась и потупилась, поняв, почему Кирилл остановился.

— Доброй ночи, люба моя, — тихо, чтобы не выдал осипший голос, проговорил Кирилл и коснулся губами её такого маленького в его ладони кулачка.

Боярышня кивнула, пряча взгляд.

— И тебе доброй ночи, княже.

Она поспешно встала да и юркнула к себе в шатёр. А Кирилл, взлохматив волосы и обхватив руками голову, ещё посидел у костра. Долго не унималось поднявшееся внутри желание; да к тому же не давала покоя тревога, глодала изнутри: не ко времени всё.

Утром Заряна по-прежнему выглядела смущённой, будто винила себя за ночные мучения Кирилла. Объясняться с ней при гриднях он, конечно, не стал. Будет оказия, обязательно успокоит, а то ещё надумает девица сделать какую глупость сгоряча. Видно, потому-то разговор всю дорогу до Одной не клеился. Лишь парни тихо переговаривались между собой, да Лешко время от времени вздыхал, что уж давно соскучился по стенам детинца да по кметям и ворчанию Бажана. И поглядывал так жалостливо, что Заряна прыскала от его умильного вида. Отрок тогда улыбался, сбрасывая с себя притворную капризность, довольный, что ему удалось развеселить хмурую всю дорогу боярышню. Проникся он к невесте княжеской таким расположением, которого к Гесте никогда не выказывал. Да северянка и не смотрела в его сторону, будто он и вовсе пустое место. Заряна же ко всем спутникам старалась относиться приветливо и с вниманием. И те её холодностью не обижали. В такие моменты Кирилл ловил себя на мысли, что Лешко, который в последние луны заметно вытянулся и окреп, верно, больше подошёл бы в женихи столь молодой девице. Но затем замечал в обращённом на него взгляде Заряны столько восхищения и трепета, что все сомнения оставляли голову. Нет, она отныне принадлежит ему, по своей воле. Да и он никому не позволит забрать её. Это теперь всё равно, что часть души выдрать.

Почти до самого заката ехали вдоль русла Рычухи. Так и прямее получится, и уж мимо небольшой деревни никак не проскочить. Река уже освободилась ото льда, только последние нерастаявшие глыбы нет-нет да проплывали мимо, бились о берег, раскалывались на более мелкие и исчезали в мутной воде. Земля, вдоволь напитавшаяся влагой после снеготаяния, проминалась под копытами коней. А может, это болото, раньше ограниченное руслом, уже перебралось на другую сторону.

Остро пахло древесным соком, а птицы после долгой зимы и вовсе будто с ума посходили. В ушах звенело от их нескончаемого гомона.

Оказывается, здешние древнеры, тоже ставили домовины, повинуясь заветам предков. Только их среди деревьев стояло гораздо меньше, чем на подъезде к Излому.

Заряна с лёгким испугом в глазах оглядывалась по сторонам: такого, знать, ей ещё не приходилось видеть.

Солнце сквозь кружевное переплетение берёзовых ветвей заливало слабо наезжнную дорогу впереди: нелюдимы древнерские осколки, не слишком дружбу с соседями водят. Теперь-то понятно, что просто тайны свои уберечь хотят. Но делиться всё же придётся.

Одная наконец появилась впереди. Небольшая деревушка на пару десятков дворов. Уж как люди тут жили столько лет, не пуская в свой род свежую кровь — так и измельчать можно, да детей своих разными хворями наградить. О том ещё Лерх сказывал: как вырождались многие племена, что мешали свою кровь со своей же. Кирилл не припоминал, чтобы ему приходилось встречаться с жителями Одной: даже уговор о том, чтобы в княжество войти, с местным старостой вёл Бажан. А вот теперь-то уж свидятся.

Аккуратные, будто бы свежесрубленные ворота без створок обрамляли въезд в деревню. На единственной улице не было никого, лишь во дворах тут и там мелькали люди, заканчивая дневные дела. Лениво забрехали несколько собак, заслышав чужаков.

Из сумерек навстречу путникам вышла женщина, неся на согнутом локте накрытую полотнищем корзину. По всему — тяжёлую.

Лешко спешился и шагнул к ней.

— Помочь, почтенная?

Та подозрительно и слегка удивленно оглядела всех, но, увидев Заряну, успокоилась. Уж кто, а она на татя совсем не походила.

— А помоги. Мне тут правда недалёко нести.

— Я провожу, — добродушно кивнул парень. — А ты скажи пока господину моему, где тут у вас староста живёт?

Женщина безошибочно упёрла взгляд в Кирилла.

— А вот предпоследняя изба на выезде, — она махнула в противоположную сторону. — Проскочили вы её, — помолчала, отдавая корзину Лешко, и добавила: — Неужто сам князь к нам пожаловал?

— Князь-князь, — усмехнулся Кирилл.

Баба охнула оттого, что, ляпнув наобум, нежданно попала в истину. Растерялась, что делать дальше. Лешко поспешил с её корзиной вперёд — и ей пришлось догонять, а то так, верно, и стояла бы, разинув рот, до самого утра.

— Нечастый ты тут гость, — задумчиво проговорила Заряна, трогая пятками бока кобылы, когда Кирилл поехал вслед за резво идущим по улице Лешко.

— По всем деревням мотаться можно от лета до лета. Не наездишься.

— Так что же тебя сюда вдруг привело? — девушка непонимающе наморщила гладкий лоб.

— Дела, о которых я тебе как-нибудь расскажу, — он постарался улыбкой отвести от себя её вспыхнувшую вдруг подозрительность.

Надо же, всю дорогу ей неинтересно было, куда и зачем едут. А тут выкладывай сходу.

Боярышня ответом, видно не удовлетворилась, но более допытываться не стала. А Кирилл вдруг понял, что совершил ошибку. Не построишь крепкой семьи на лжи и укрывании правды. Но рассказать обо всём сейчас — значит, наверняка напугать Заряну. Уж она точно не обрадуется, коль узнает, что получит в мужья не одного князя, а двух. Причём второго очень уж древнего и жестокого.

Изба старосты ничем от остальных не отличалась. Даже места особого для неё не выделили — неудивительно, что мимо проехали.

На дворе час стоял не столь уж поздний, а потому Лешко, бегом дотащив корзину встреченной бабы до соседнего дома, вернулся и степенно постучал в ворота. Гостей тут как будто ждали. Калитка отворилась через пару мгновений, причём никаких шагов до того не послышалось.

Вперёд выступил мальчишка лет пятнадцати в накинутой на плечи свите. Кирилл в первый миг вздрогнул, когда тот вдруг напомнил ему Рогла: такой же черноволосый и худощавый. Но нет, конечно, померещилось — откуда ему тут взяться? Парень бегло окинул всех взглядом и звонко крикнул в сторону избы:

— Дед! Тут люди какие-то приехали. Важные больно! — и обратился к гостям: — Мира вам в дороге.

Кирилл кивнул:

— Мира вашему дому. Мы с добром пришли.

Вот теперь послышались шаги во дворе. Мальчишка отошёл в сторону, почтительно пропуская вперёд седого, что зимняя туча, мужа. Его прямые волосы ниспадали ниже плеч и на висках были убраны в две косы. Опрятно расчесанная и остриженная борода скрывала висящие на шее обереги. Он чуть прихрамывал, а потому опирался на сучковатую клюку. Но ширина плеч и рост выдавали в нём бывшего воина. А может, того, кто тяжким трудом всю жизнь занимался. И удивительно стало, что Кирилл такого примечательного старосту совсем не помнил. Неужто и правда не встречались никогда?

А вот старец его, похоже, прекрасно знал.

— Здрав будь, княже, — слегка надтреснутым, словно простуженным, голосом проговорил он. Но головы не наклонил. Только сделал знак замершему за его спиной парню открывать ворота.

Гридней отправили обихаживать лошадей — только Заряна да Лешко прошли вслед за Кириллом в небольшую, но добротную избу старосты. Жены у него не оказалось: у печи хлопотала молодуха с толстенной чернявой косой ниже пояса — по возрасту и не дочка, скорее внучка уже.