Елена Счастная – Отравленный исток (страница 36)

— Здравствуй, Заряна, — проговорил он, лишь только девушка углядела его среди груш.

Думал, разразится возмущением или гневом, мол, зачем пришёл? Но она только приостановилась было, словно засомневалась, но потом приблизилась ещё. Разорванный тенями от ветвей свет упал на её лицо, точно кружевной покров, о котором он сегодня вспоминал.

— Поздорову, Кирилл Градиславович, — боярышня поклонилась почтительно и нарочито холодно. — Сестра моя глупость удумала. Негоже нам здесь видеться. А ну как кто узнает? Стыда не оберемся оба.

— Она уверяла меня, что ты сама этого хотела. Скажешь, не так, я тотчас же уйду.

Заряна вскинула голову, в глазах её мелькнул испуг, будто он уже и шаг прочь сделал. Она закусила губу и принялась теребить опушку на воротнике кожуха.

— Мало ли, чего я хотела, — повела плечом. — Теперь я зарученная дочь. А с кем ещё, может, не раз доведётся в дороге знаться, обо всех не нагорюешься.

— Так чего же пришла? — Кирилл медленно шагнул к ней, боясь, что вот сейчас она встрепенётся и убежит. Опомнился от первого удивления, а там и сестру отчитает за своеволие.

— Глупая потому что. И слабая, — вздохнула она.

Видно по всему: не хотела Заряна против отцовской воли идти. Таких, как она, девиц, уготованных в жёны правителям, по-другому и не воспитывают. Да ничего поделать теперь с собой не могла. И Кирилл не мог.

Всплеск девичьего смеха заставил их обоих вздрогнуть и посмотреть в ту сторону. Но они снова встретились взглядами, и Заряна отступать не стала, заметив, как близко от неё стоит теперь Кирилл.

— Не буду таить, — улыбнулся он. — К душе ты мне пришлась, как только увидел тебя. Но поперёк брата не встану, коли окажется, что ошиблась Дарина и я тебе не по нраву вовсе.

Боярышня вцепилась пальцами в воротник и голову совсем опустила, а затем вдруг посмотрела на него прямо и смело. Решилась-таки признаться.

— Не ошиблась она. Да что это изменит?

— К отцу твоему поеду, руки твоей просить буду, коль пожелаешь.

Кирилл приблизился ещё, не сводя с неё взгляда, чтобы не упустить и малого знака, что она согласна. Заряна прикрыла рот рукой, словно страшные вещи он ей говорил. Оно и верно, нехорошо так, зарученную девицу пересватывать. Мало какой родитель такое одобрит. Да разве отец не захочет отдать её за того, кто ей по сердцу? А перед Найрадом и извиниться можно, всякое в жизни случается. Найдётся ещё пригожая дочь у какого боярина в огромном княжестве, что рада будет за него выйти не по принуждению, а по собственной воле и любви.

— Не согласится он, — невесело улыбнулась боярышня. — Давний у них с Градиславом Бореичем уговор. Он меня в жены князю будущему Новручанскому прочил — не иначе. Ещё с тех пор, как я понёву не носила.

Кирилл взял её ладонь в свою, Заряна дёрнулась было, но замерла, словно дышать перестала. И не отстранилась, когда он по щеке её пальцами провел, заглядывая в глаза. Касался ли её когда-нибудь мужчина вот так? Да хотя бы на празднике Купальском, когда многие дела творятся, которыми потом только с подругами втихую делиться-краснеть? А сам Найрад хоть раз держал невесту за руку или виделись они впервые на сватовстве, да тем дело и закончилось? Не похоже, чтобы они хорошо были знакомы, раз невеста не успела к нему каким-то теплом проникнуться.

Невыносимо потянуло внутри, до боли. Кирилл склонился и прижался губами к губам Заряны, словно в омут шагнул. Она трепыхнулась, точно птица — испугалась — но в следующий миг подалась к нему. Перехватило дыхание от вспыхнувшего внутри нетерпения — забрать, увезти далеко, не отдавать никому! — но он заставил себя прервать поцелуй и ещё раз спросить:

— Согласишься моей княгиней стать? Одно твоё слово — я всё сделаю. Только дождись, как вернусь.

Заряна посмотрела на него долго, словно хотела запомнить до мелочей, а затем улыбнулась.

— Ты вернись, Кирилл Градиславович. А там решим, как нам быть.

Легонько она сжала его ладонь тонкими пальцами и упорхнула, будто ветром её подхватило. И тут же девицы засобирались в терем, через несколько мгновений их голоса стихли, и сад наполнился тишиной вечернего часа, когда всё замирает перед сном, даже сырой весенний воздух.

Взбудораженный, Кирилл вернулся к себе. Долго он ходил по горнице, размышляя над тем, что собирался натворить. Увести невесту у брата. Пусть дружбы с ним не водил да и за родича не считал никогда, но дело всё равно паршивое, к кому его ни приложи. И ведь только с отцом к миру пришли, а снова повод появится ему лютовать да обвинять Кирилла в безалаберности и сумасбродстве. Чего доброго, вдругорядь прогонит из города, теперь уж до смерти самой. Но то не казалось теперь большой бедой — гораздо страшнее было отказаться от Заряны.

И грядущая необходимость уехать омрачала радость от встречи с ней. А ну как не дождётся? Победит в ней покорность и желание пойти по пути, выбранному родом и семьей. Или Люборовна о встрече прознает, отчитает да настоит на том, чтобы свадьбу скорее сыграли? Уж верно, её слово в этом деле не последнее. Справит отцовский волхв обряд над Заряной и Найрадом, а там против благословения Лады самой уже не попрёшь. Не тать же он какой, чтобы чужих жён воровать. Как бы ни хотелось.

Кирилл еле заставил себя лечь спать, да и то лишь потому, что Лешко в открытую ворчать принялся, мол, княже что-то последнее время отдыхом часто пренебрегает.

И в эту ночь снова одолели его знакомые уже сны, наполненные тяжестью прошлого Корибута. Виделись ему лица погубленных тем людей и пепелища деревень, названий которых никто теперь уже и не вспомнит. Кирилл много раз посыпался, содрогаясь от холодного пота, но дремота втягивала его обратно в мутную топь кошмаров. Пасмурное утро показалось самой большой на свете благодатью. Так и вовсе скоро спать расхочется. С великим рвением, какого сам от себя не ожидал, Кирилл собрался в дорогу. Лешко еле поспевал за его распоряжениями — но хоть хмуриться и ворчать, словно дед, перестал. Гридни тоже, кажется, рады были покинуть княжеский терем, пусть недавно только и ждали отдыха в тепле да под крышей.

Двинулись на юг, туда, где, раскинув в стороны могучие ветви, стоят дубы. Их колдовские рощи особо любимы волхвами, чуют они там большую силу, коли россказням верить. Вот и Ружена одну из них облюбовала, пусть волхвой и не была. А ведьма она или нет, там видно будет.

Ехать до неё недалече, и Кирилл торопился, чтобы скорей вернуться в Новруч и забрать Заряну. В ней он теперь видел гораздо более верное спасение, чем в разговоре с тёткой. Может, та уже давно окончательно выжила из ума…

Проведя в пути без малого четыре дня, решили остановиться на постоялом дворе в большой немерской деревне Светлые Холмы, в нескольких верстах за которой, по слухам, как раз и лежала дубрава, где скрывался дом Ружены. Стало быть, не в такую уж глухомань она забралась. Весь оказалась оживлённой и людной, как и случается, если стоит она неподалёку от наезженного большака. Кирилл с гриднями быстро затерялись среди оттаявших после зимы путников, проехали по одной-единственной улице, по обе стороны которой аккуратными рядами стояли избы, все сплошь новые. Старые, что были здесь ещё, верно, до того, как вырос Новруч, беспорядочно торчали вокруг них посеревшими пеньками среди молодой поросли. Большой постоялый двор “Дубовый стол” без конца впускал и выпускал из своей утробы людей. Казалось, беспрестанно открываются его двери. С задворок выезжали телеги, а их место занимали другие. Подумалось даже, что найти свободные горницы на всех здесь невозможно. Но хозяин, долговязый, худощавый мужик, вся сила которого будто бы ушла в пышную бороду, быстрым и отточенным взглядом оценив Кирилла, широко разулыбался. А завидев на столе несколько серебренников, и вовсе согнулся в постоянном лёгком поклоне. И нужные комнаты тут же нашлись, словно их держали пустыми как раз для таких случаев.

Кирилл отправил Лешко и гридней наверх с вещами, а сам задержался у стойки. Услужливый хозяин занимался своими хлопотами, но предупредительного взгляда с него не спускал. Такие, как он, сразу видят гостей, перед которыми стоит лебезить чуть больше, чем обычно. Подавальщица, неведомо как получив его приказ, расторопно принесла Кириллу кружку горячего взвара из яблок с мёдом — то, что нужно с дороги после целого дня под холодной моросью.

— А что, добрый хозяин, народу нынче в Новруч много едет? — грея руки о глиняные бока, он окинул взглядом галдящую харчевню за спиной.

— Поболе, чем седмицу назад, — осторожно ответил тот и замахнулся полотенцем на полосатую кошку, что запрыгнула на стойку прямо перед ним. Та обиженно мяукнула и, дёрнув хвостом, сбежала.

— А на юг? Не боятся через ваши места ездить?

— Чего бы? — мужик удивлённо наморщил лоб.

— Так ведь, говорят, ведьма тут у вас неподалёку живёт, — Кирилл нарочито безразлично поболтал взвар в кружке.

Хозяин громко усмехнулся.

— Ружена, чтоль? Да она больше безобидная. Так, пугнёт, бывает, тех, кто слишком близко из любопытства к её дому подберётся. А чаще помогает нам. И к бабам повитухой приходит, коль дела совсем плохи. И лекарствует помаленьку.

— А в Новруче о ней другое говорят. Что и погубить может…

— Так то в Новруче, — мужик снова согнал настырную кошку. — Что они там о нас знают? Всё небылицы одни. Чудная она баба. С придурью. Но зла нам никогда не делала.