Елена Саттэр – Вырванная из рода, или Хроники Облачного Королевства. (страница 2)

Нет, не может быть, это какая-то ошибка. У меня же глаза разного цвета. Я снимала и опять возлагала руки на артефакт. Он молчал. И я заплакала, села на холодные каменные плиты, обхватила колени руками и закрыла глаза. Слезы катились по щекам щедро орошая роскошное белое кружево. Почему? Почему силы не пришли ко мне?

– Какие бывают магии? – спросил меня как-то учитель на уроке.

– Есть черная, есть алхимическая, и наша родовая магия, которая льется с неба.

Я показала свой рисунок, где водопад, падающий с неба переливается всеми цветами радуги:

– А потом родовая магия разноцветными струйками разбегается по родам нашего королевства, наполняя их источники.

– Правильно, леди Ларисса. И первенцы в поколении получают доступ к этому хранилищу магии. Она течет к ним по магическому каналу, открывающемуся в день их четырнадцатилетия.

А у меня или канал не открылся, или источник не захотел иметь со мной никакого дела.

Холод от каменной плиты, на которой я сидела, постепенно поднимаясь окутал ледяным покрывалом мое сердце и добравшись до головы, заморозил мои слезы. Маленькой ледяной статуей я смотрела на горящие ярким огнем светильники-артефакты, стилизованные под факелы.

Послышались чьи-то гулкие тяжелые шаги. Я встрепенулась. Отец? Он возвращается, успокоившись, чтобы утешать меня, может даже обнять в первый раз в жизни и сказать, что он всегда любил меня и будет любить, и что всегда поддержит меня в трудную минуту.

В проходе появился слуга:

– Леди Ларисса, извольте пройти в свою комнату.

Я медленно поднялась и с поникшей головой двинулась за ним. Леди! Да, титул-то за мной все равно останется, но только он, и больше ничего. Я больше не наследница. Камень отрезал меня от рода, сделал на генеалогическом древе мою ветвь засохшим побегом, подлежащим обрезке. Возвращались мы тем же путем, только небо занавесилось облаками и большой зал встретил нас мрачно. Портреты предков не смотрели в мою сторону, как и слуги прятали глаза при моем приближении.

В своей комнате я скинула туфли, и залезла на аккуратно заправленную синим покрывалом кровать. Синим, как тот цвет магии, которой я не получила.

Няня куда-то ушла, у учителя сегодня был выходной. Тяжелый вздох вырвался из моей груди – одна одинешенька, только мама смотрит на меня с чуть улыбаясь. Ее портрет висел прямо напротив кровати, и я всегда желала ей доброе утро и спокойной ночи. Мама была изображена там не как обычно в замковом интерьере, а на фоне далеких гор. Стояла, опершись на большущий серый валун и смотрела прямо на меня. Русоволосая, чуть полноватая, невысокого роста, с круглым лицом и с васильковыми глазами.

Отец мой, граф Анатоль Гаевский, после ее смерти, ровно через год траура женился на молодой бедной аристократке, но уже с маленьким ребенком. Когда-то на балу, лет в пять, я, прячась за портьерой, подслушала каких-то тетенек, что моя мачеха была очень бедной, поэтому отцу не разрешали на ней женится, и она стала ему то ли любимицей то ли любомницей и что Азалия – это его внебрачная дочь, которую он кстати удочерил официально. Я еще потом спросила у няни:

– Нянь Камилла, а кто такая любомница?

Она уперла руки в бока и строго спросила:

– Это ты где таких слов нахваталась и про кого это?

Я честно все выложила, а она сказала, что мне рот вымоет с мылом, если я опять начну выяснять у кого-нибудь про разных любомниц и самое главное, чтоб я не вздумала сказать это отцу. Да у кого бы я это выясняла. Со мной возились только няня да учитель. Все остальные слуги слушались, но не разговаривали, и за ответами отправляли либо к отцу, либо к мачехе.

Куда перельется теперь синяя магия земли из источника Каменских? Разделится на равные части и пополнит силы других синеглазых родов, увеличивая их мощь?

Раньше, когда семей было очень много – маги были не очень сильны, но, когда погибал последний из рода – сила перетекала равномерно по оставшимся родам, пополняя их источники. В нашем Облачном королевстве когда-то было двести, а то и триста родов, но войны, болезни и просто смерть от старости сделали свое дело. И сейчас аристократических семей осталось около пятидесяти. Я тогда его еще спросила, если какой-нибудь маг решит убить всех оставшихся, он что, станет всесильным?

И он рассказал про самый главный закон, установленный небом, про который нельзя было забывать, что если аристократ приложит хоть какое-то усилие для уничтожения другого мага, хоть через подставных лиц, то вся сила его рода уйдет навсегда. Закон магии – как закон физики, нельзя не соблюдать. Поэтому рода исчезали только по естественным причинам или из-за несчастных случаев.

Что меня ждет? Хоть я и была не особо взрослая, но понимала, что ничего хорошего.

Отец и раньше не баловал меня вниманием, а сейчас тем паче. На балы точно брать не будут – отродьям там не рады.

Я подошла к окну и грустно взглянула на облака, плотным серым ковром закрывавшими голубое небо. Открыла настежь створку и села на подоконник. По стенам замка оплетая водостоки поднималась глициния и цвела буйным цветом развесив свои нежно голубые цветы над моим окном. Пчелы мерно жужжа собирали ее нектар и улетали. Тоже хочу быть пчелой, чтобы улететь куда-нибудь за синий лес в те далекие горы, где старое волшебство продолжает создавать необычные облака.

Это сейчас небо занавесилось и плачет со мной редким дождиком, а в ясный день, кого только там не увидишь и мишки, и драконы. Няня рассказывала сказку про доброго воздушника, который ушел в горы и сотворил волшебство, превращающее обыкновенные пушистые белые комочки в чудесные фантазии. Я еще спросила для кого он это сделал.

– Война была страшная с нелюдями, лет пятьдесят назад. Детей много осталось сиротами. И когда наши маги победили, делать что-то надо было с ними. Радости в их ребячьих глазах, после того что они видели не было совсем, а тут лошадки по небу игрушечные заскакали и детки хоть улыбаться стали.

Я после этой сказки полночи не спала – все на дверь смотрела, думала сейчас нелюдь войдет. Хоть маленькие дети им не нужны совсем были.

Обед мне принесли в комнату. Вниз не позвали. Слуга, постучав, молча вкатил сервировочную тележку. Расставил на маленьком столе тарелки с яствами и также без слов удалился, скользнув по мне равнодушным взглядом. Я поковыряла вилкой картошку с овощами. Но заставить себя съесть хоть кусок не смогла. Мне казалось, этот кусок в горле станет, и я никогда не смогу его проглотить.

Встав из-за стола, подошла к зеркалу и печально посмотрела на свои заплаканные разноцветные глаза.

– Обманули вы меня. Пообещали и обманули.

Два разных глаза – не редкость в нашем королевстве. Маги обладают радужкой цвета своей магии. Красноглазые – огненные маги, с оранжевыми глазами – целители. Желтоглазые управляют воздухом. С зелеными глазами – растениями, с голубыми – водой, с синими -землей и камнем, а фиолетовый цвет глаз – королевский, только особы королевской крови управляют льдом и снегом. Ну, а если дается две силы, то у мага будут два разноцветные глаза.

Когда же вернется няня? Я выглянула в окно. Солнце неторопливо катилось к горизонту.

Время тянулось как патока из которой варили карамель. А раньше день рождения пролетали как один миг, с кутерьмой и подарками. Мое лицо вытянулось- сегодня мне никто и ничего не подарил. Вдруг дверь приоткрылась.

Я подняла голову и вскрикнула. Няня! Вскочив, я хотела броситься к ней, но она жестом остановила меня, осторожно оглядела коридор, в одну сторону и в другую, и только потом зашла. Плотно затворила за собой дверь. Замерла, не доходя до меня пару шагов и с тревогой окинув взглядом мое опухшее зареванное лицо, тяжело вздохнула и жалостливо прошептала:

– Девочка моя, я все уже знаю. Иди ко мне.

Я бросилась к ней, обхватила ее руками и зарывшись лицом в мягкий живот, стала рассказывать о несчастье приключившемся со мной утром.

– А они, они просто молча ушли! И никто меня не пожалел.

Няня гладила мою голову, слушая крик души и ничего не говорила. Я жаловалась на отца:

– Он больше Азалию любит, хоть я и умнее, и наследница нашего… – Тут я запнулась, всхлипнула. – Была наследницей. И, и. – Я зарыдала с новой силой. – И подарки мне никто не подарил!

Когда мои слезы иссякли и остались только хлюпанья носом, няня отвела меня в туалетную комнату. Я, избегая смотреть на себя в зеркало, умылась и тщательно вытерла лицо мягким махровым полотенцем. Подойдя к светильному артефакту, Камилла провела над ним рукой, и погруженная в сумерки комната осветилась мягким теплым светом.

Только сейчас, когда я выплакала обиду и успокоилась, заметила кожаный мешочек, у нее в руках. И спросила гнусавым после слез голосом:

– Няня, что это у тебя?

Она протянула его мне:

– А это, котенок, подарок твоей матери, Иридочки, на твой день рождения. Я в деревню к себе за ним ходила, когда узнала про несчастье, поэтому и возвратилась так поздно. Давай присядем. Рассказ будет долгий.

Мы уселись прямо на кровать, очень близко и няня, склонившись ко мне, шепотом начала свое повествование:

– Не хотела я это сейчас рассказывать. Не доросла ты еще до таких вещей. Но что делать? Боюсь, отошлют меня, а ты должна все знать. Так что слушай внимательно и не перебивай.