Елена Саттэр – Кому дракона с крыльями и замком? (страница 8)

— Так ты уже большая, и просто обязана помочь мне готовить. Ты согласна?

Девочка с радостью кивнула.

— Тогда давай я помогу тебе закатать рукава мундира.

Санни доверчиво протянула ко мне тоненькие ручки.

Таня, ты что делаешь? Сейчас ребёнок привяжется к тебе намертво, а тебе через неделю отсюда уходить, а через месяц вообще из этого мира в горшок переселяться или в лужу. Это как пойдёт. Сделай строгое выражение Фрекенбок из мультика про Карлсона и прогони. Но мне было её настолько жалко. Она смотрела на меня с такой надеждой. Маленький одинокий человечек. Прямо как я глубоко в душе когда-то.

Да всё понятно. Отец, которому внебрачного ребёнка подкинули, не понимал, что ему с ней делать. В итоге вот и мундир, и гувернантка, и ни одного ласкового слова. Да он просто не знал, как их говорить, и сбега́л на работу. Бабуля, которой Санни это просто портила картинку.

И тут появляюсь я, которая просто с ней заговорила.У-у-у-ух. Ладно. Ну накормлю хотя бы один раз по-человечески, а потом буду с ней строга. Клянусь внутренней жабой. Желудок квакнул.

Я вздохнула и закатала рукава Санни.

— Так, малышка, теперь бегом руки мыть.

Когда девочка показала мне чистые ладошки, я с заговорщицким видом сказала:

— Санни, будем играть в сыщиков. Знаешь, что главное во вкусной нездоровой пищи?

— Что?— глазёнки её загорелись.

— Сахар и мука. Ну ещё соль, только щепотку. И вот их-то нам надо найти. Злые гаргульи спрятали их среди этих мешочков и баночек. Но мы их отыщем. Правда, мой юный Ватсон?

Глазки загорелись и Санни шепнула:

— А это кто?

— А это главный помощник.

Ну, наверное, минут тридцать мы совали нос во все ёмкости. Половина я даже не определила. Но в итоге измазавшись в муке, мы нашли, что нам было нужно.

— Будем делать ленивые вареники.— торжественно провозгласила я.

— Бывают и неленивые?

— Ага, но их долго делать. Их потом как-нибудь слепим.

Я поставила кастрюлю на плиту. Вместе большой ложкой мы замешали тесто с творогом. Разбили туда два яйца. Санни торжественно била, а я скорлупки выковыривала.

Когда добавляла сахар, пробовали вместе.

Вода закипела, девочка накатала маленькие шарики, и я стала их бросать в кастрюлю. А потом у нас состоялась дегустация.

— Таня, как вкусно. Я такое никогда не ела. Бабушка говорит, что сладкое вредно для фигуры и меня никто замуж совсем не возьмёт. И так без дракона я никому не нужна.

Я повернулась к ней:

— Это ты про внутреннего? Расскажи-ка мне про этих драконов. А то откуда я в людях только жабы внутренние водятся.

— Ну когда ребёнку дракону исполняется три годика, он уже может оборачиваться в дракона, ну или не совсем оборачиваться. Когти могут вырасти или зубы.

Я ужаснулась, представив эту миловидную девчушку с клыками. Ой.

— А я не умею, говорят, что я никудышная.

— Подожди, так, может, он спит в тебе, дракончик твой?

Санни пожала плечиками:

— Может. Но если до семи лет не проснётся, то уже всё.

— Ну а к врачам тебя местным водили?

— К магам. Ничего не сказали.

Таня, твердила я себе, не вмешивайся. Отправляй девочку спать и никаких добрых слов. Не приручай. В ответе будешь со своей жабой за этого ребёнка.

— Ладно, Санни. У тебя есть целый год справиться этой проблемой, а пока давай уберём за собой следы преступления и отправимся спать. Мне же завтра на работу с твоим папой ехать.

— А ты кем работаешь?

— Помощником. Самым главным. Ну всё малышка, пойдём, я отведу тебя в твою комнату, точнее, ты меня туда отведёшь, а потом покажешь пальцем, куда мне идти. Переоденешься и ляжешь спать.

Я убралась и сыто икая взяла засыпающую на ходу девочку за руку, и мы пошли по тёмному коридору.

Не буду сегодня чемодан разбирать. Завтра пораньше встану, поставлю ещё на работающем телефоне будильник и разберу. А сейчас помоюсь и спать.

Утром меня разбудил не будильник, а взгляд. Я открыла один глаз. Передо мной в длинной ночнушке стояла Санни. Вот же блин. Скосила глаза на окно — светает.

Ну и что ты теперь будешь делать, Татьяна? Ребёнка к себе выпинывать? Ну не прямо сразу. Это не педагогично.

— Доброе утро.

— Привет.

— Какая ты ранняя пташка, Санни.

— Таня, а мы сейчас опять пойдём готовить?

Я поднялась в постели и спустила ноги.

— А чем нас с утра кормят?

— Кашей.

Я почесала нос:

— Вкусной?

— Нет.

Я вздохнула:

— Санни, боюсь сейчас там уже повариха и нас погонят с тобой оттуда метлой. Будем есть, что дадут.

Ребёнок опустил грустно плечики.

— Но вечером прямо обещаю, что мы займёмся снова готовкой. А теперь мне надо чемодан, что ли разобрать. Тебя, кстати, не хватятся? Гувернантка твоя.—тонко намекнула я дитю уходить.

Санни замотала головой.

— Нет. Она приходит в кабинет в девять. Я сама должна подняться, умыться, заправить кровать, причесаться, позавтракать и потом уже идти к ней на занятия.

Я осмысливала сказанное и задумчиво смотрела на малолетнего курсанта военного училища.

Ох, чувствую, папаша наш, как узнает про расхолаживания младшего личного состава, то попадёт мне по самое не горюй. А мне надо продержатся здесь неделю.

— Санни,— встала я перед девочкой — давай скажу как есть. Если ты расскажешь, что мы тут с тобой распорядки нарушаем, тебя, может, и не тронут, а меня на гауптвахту отправят, поэтому молчи про наше вечерние похождения. Хорошо?

Девочка с такой силой кивнула, что тёмные спутанные волосы разлетелись облаком. Я обречённо оглядела её воронье гнездо.

— Причесаться, говоришь, тебе надо?

глава 15

— Санни, соратник ты мой малолетний по набегам на кухню, беги к себе и расчёску принеси, заодно резиночки какие-нибудь с ленточками, буду тебе вавилоны на голове крутить.