Елена Саттэр – Кому дракона с крыльями и замком? (страница 10)

Пора мне перехватывать инициативу и выпускать характер. На свадьбах часто приходилось работать командиром и подавлять бунт. Поэтому опыт в таких делах у меня имелся.

Вчера я посидела тишком присматриваясь. А сейчас уже надо показывать, что я не бедная овечка, которую можно тюкать. Хоть и страшно в конфронтацию вступать, но говорим себе:

— Я-  великий Овечкин с зубастой овцой на коньках. Я —розовая жаба, со скрытыми атакующими способностями, которые, правда, ещё не придумала. Так, а как мне к ней обращаться? Ладно, испытанным приёмом воспользуемся.

- Ах, мама, вы же позволите вас так называть,— у фиктивной будущей свекрови вытянулось лицо, и она ошарашенно посмотрела на сына. Тот хмыкнул.— нормальный у меня вид. Это новая форма для ординарцев девушек. Полувоенная. Строгая. Элегантная. Я потом ещё себе ещё китель сошью, вот прямо как у Санни. К этой юбке.

Я подмигнула девочке. Она постаралась передать мне также ответ, но у неё получилось мигнуть только двумя глазами.

А пока мамаша набирала воздух, чтобы выдохнуть гневными замечаниями в адрес моего гардероба, я захлопала ресницами и, посмотрев на коменданта, сказала:

— это Серж придумал дизайн. Правда, симпатично?

Теперь мой фиктивный жених растерялся:

— Я придумал?

— Ну да, вчера ещё, в кабинете говорил, что я должна в официальном виде ходить и обрисовали, во что плечевой пояс облачать.

Он уже пришёл в себя после того, как я ему присвоила звание местного кутюрье и мрачно поднял одну бровь:

— А разрез тоже я придумал?

Нет, ну вы гляньте, какой глазастый, я же старалась идти, не демонстрируя его.

— Разрез — моя собственная инициатива, как ты прикажешь мне по ратуше маршировать с кипами бумаг.

Тут у мамы прорезался голос:

— Нет, ну, если такая форма принята, тогда ладно. — Серж, мальчик мой, удели мне несколько минут после завтрака. Вчера не успели с тобой пообщаться. С дороги были. Всё-таки нам решить вопрос о твоём переезде на службу в столицу.

Комендант поморщился, но кивнул. Порылся в карманах и сказал:

— Татьяна, отправляйся на экипаже, я позже прилечу. Вот ключи. Откроешь ратушу.

— Как скажешь, командир.

На меня мрачно взглянули чёрными глазами.

А потом наша мама включила “я же мать”.

— Сынок, ты плохо выглядишь с утра. Ты спал вообще? А как у тебя вообще со сном? У тебя окна открыты ночью. Свежий воздух вам, драконам, прямо необходим. Правда, Ната?

Вот вы лично как спите?

Я слушала это всё и анализировала.

Ната у нас, судя по всему, при драконе, а вот мамаша судя по оговорке “вам”— нет. Положила себе эти сведения на отдельную полочку. Я подумаю об этом завтра или послезавтра, а может, вообще не до этого будет.

А комендант зверел на глазах и бросал на меня взгляды. Что? Жених, что вы на меня так смотрите? Вступить в беседу? Так, мне платят за рядом с вами постоять и Нату прутиком поотгонять, а не за то, что бы верхним плечевым поясом вас от заботы мамули защищать. И вообще, мне на работу пора.

Я вскочила:

— Дорогой, я побежала офис открывать и красную дорожку для тебя расстилать.

Мне даже не мяукнули при расставании. Только Санни выскочила за мной на крыльцо и стала махать ручкой.

Я вздохнула и улыбнулась девочке.

А вот теперь, Таня, перекочёвывай мыслями в столбец с брачным агентством.

Глава 17

Нормальная ночь на сытый желудок в мягкой постели сделали своё дело. Вчера слишком много на меня навалилось. Хорошо, что я хоть цели свои на месяц сформировала. А сегодня с утра голова начала работать получше.

Один день из тридцати прошёл.

Сделала я за него много. Эй, жаба моя внутренняя, мы молодцы с тобой? Подумаешь драконы у них, а ты у меня зато самая симпатичная.

Так, давай-ка повспоминаем и похвалим себя за прошлый день — это бодрит и настраивает на рабочий лад.

Ну что, жильё у нас есть? Хорошее такое жильё.

Подработка ординарцем есть. Денежка кой-какая тоже благодаря этому появилась. Перспективы брачное агентство открыть вот не знаю ещё. Не приценивалась офис, сколько здесь снять.

Дальше что? Про драконов коменданта протрясу. А вот с невестами у нас глухо. Как в танке. В наличии имеется только одна Ната. Я бы её пристроила, конечно, не за коменданта — нет. За кого-нибудь другого, попроще. Потому что они как в той песне — дельфин и русалка —не пара, не пара, не пара.

Хотя оба летающие, и, наверное, даже огнём плюющиеся, но подвиды у них явно разные. Один мускулистый, черный, худощавый, с перекатывающимися мускулами — ястребом мчится. И вторая — сарделька с мушиными крыльями, чух-чух на бреющем полёте над землёй летит, как майский жук.

Как же нам с тобой драконов прорекламировать, чтобы невесты косяком потянулись как мухи на мёд?

Может плакат написать« Кому дракона с крыльями и замком — к ординарцу обращайтесь». И цену обязательно поставить. А то бесплатно люди побояться брать будут — вдруг мошенница. Однокрылого всучить хочет, или башня одна рушится в замке. Это сколько тогда денег надо будет вкладывать. Разориловка одна.

Но такую рекламу чуть попозже запущу, если дела вообще плохо пойдут. Это будет уже тяжёлая артиллерия. Правда, жабка?

Дожила, придумала себе внутреннего зверя и с ним разговариваю.

Мультик старинный вспомнился. Вроде называется "За восемьдесят дней вокруг света”. Так, там мне злодей зашёл. Мистер Фикс. Он у себя спрашивал постоянно:

— Есть ли у вас план, мистер Фикс?

И сам себя отвечал.

— Конечно, есть, мистер Фикс.

А у меня вместо  мистера Фикса ,жаба с лёгкой руки коменданта появилась.

Ну а дальше, когда у меня невесты появятся и список женихов? Вот дальше, у меня, мой внутренний зверь, полный затык.

— Почему, Танечка?

— Потому что вот сводить людей я не умею и подбирать им по картотеке истинных не смогу. Для этого учиться надо было дальше. Тренинги проходить.

Я, конечно, психфак закончила, но ни дня по профессии не работала. Все лекции угнездились у меня на подкорке и помогали анализировать поведения людей и понимать будут они вместе или нет.

Я тяжело вздохнула. Точнее говоря, академические знания у меня наложились на приобретённую способность, которую я обрела раньше учёбы, в детстве. В то время, что очень хотела вычеркнуть из своей жизни. Забыть. Может, поэтому я и пошла на психфак. Как нас психологов ещё называют? Раненые целители. Люди, пришедшие в эту профессию, чтобы решить свои проблемы.

Когда мне было десять, умерла бабушка. Про отца она молчала при жизни, поэтому я осталась с дядей и тётей Машей, двоюродной племянницей бабушки. Перед смертью ба написала завещание на неё и сказала.

— После смерти моей, Маша, заберёшь мой домик, где мы с Танюшей живём, но условие — возьмёшь девчушку мою под опеку.

И вот те долгие восемь лет, до того, как после восемнадцати получила квартиру от государства я и хотела забыть.

Тётя была тихой, слабой, забитой, а муж её, дядя Толя попивал. И когда он приходил домой под шафе, начинались бесконечные выговаривания мне, что моё содержание не стоит суммы этого наследства. Нет, меня не били, не обижали, просто методично капали на мозги. Потом собаку выгнал со двора, а она под колёса попала.

Я старалась. как могла. Убирала. Научилась готовить и шить, а в ответ только холодное молчание тёти и пьяные упрёки дяди.

У меня были самые дешёвые вещи из секонда. Серые, мрачные, как моя жизнь.

— Знаешь, жабка, почему я вареные овощи ненавижу? Фу. Потому что меня ими кормили постоянно. А сами на море деньги копили.

Вот тогда у меня и стала развиваться интуиция и внимательность. Когда короткая стрелка приближалась к семи, я вставала у окна и смотрела. Вот дядя заходит в калитку. Как он осматривает двор?

Если хмурится чуть, и до упора закрывает щеколду-звоночек. Как поздоровается с соседом, дядей Петей Сомовым? Как пройдёт по двору. На дом посмотрит или на небо. Их было столько знаков. И когда они сигнализировали мне, что да, сейчас тебя опять поставят перед собой и будут выговаривать, я бежала и пряталась. На чердак, в кладовую, в холодную.

Прежде прятала обувь и одежду, чтобы подумал, что я ушла. Брала свой потрёпанный рюкзак с собой и старый аккумуляторный фонарик и учила уроки.

Вот так благодаря дяде я хорошо сдала ЕГЭ и поступила на психолога. Получила как сирота квартиру и постаралась забыть эти восемь лет. Потом несостоявшееся замужество. И я сказала себе, что я назло всем и вся буду весёлой и счастливой, только привязываться мне ни к кому не надо, а особенно любить. Вон дядю с тётей не любила, и они живые по сих пор. Старые, правда, совсем. И тебя, жаба, любить не буду.