Елена Саринова – Евсения (страница 39)
— А если вот это? — оторвала я от их физиономий испытующий взгляд и тут же округлила глаза:
— Не-ет!
— Евся, а что?
— Ты, хотя бы его примерь. Ну, пожалуйста.
— А знаете, что?
— В принципе, девушка права — оно нам не подходит, — совсем вовремя признала, что принципы есть и у платьев, хозяйка салона с невообразимо красными губами, и, взмахнув напоследок очередным «облаком кружев», уплыла за ширму.
— Вы надо мной издеваетесь? — с прищуром, развернулась я к диванчику под окном. — Как бы я на лошади в нем скакала? — последнее слово получилось даже истеричным, поэтому, пришлось, прочистить горло. — …ехала в нем? Я — отдельно, платье — отдельно?
— Евся, да почему?
— Да потому что, его бы сразу снесло ветром.
— Да-а. К такому платью обычно карета прилагается, — выказал, вдруг, приступ благоразумия Стахос, и тут же добавил. — Цвет уж больно маркий.
— Чего?! — нет, ну они точно надо мной издеваются. Иначе не обменялись бы сейчас между собой косыми взглядами. А еще немного, и руки жать друг другу начнут, за удачные шутки. — Стах, когда ты мне обещал помочь «привыкнуть к хорошему», а я на это сдуру согласилась, то совсем не думала, что все так обернется. Меня и мои прежние наряды вполне устраивали. А ты, дорогая подруга, может, присоединишься? Или твое «веселое» зеленое платьице, в отличие от моего, не так на себе ненужные взгляды останавливает?
— Да я… — тут же сузила на меня свои глазки Любоня. — Да мне его матушка в Бадуке в прошлом году покупала… И за большие деньги, между прочим.
— А-а-а. Ну, тогда…
— А если, вот это?
— О-о…
— Евсения, давай, меряй. Иначе, мы отсюда очень долго не уйдем, — припугнул мужчина заодно со мной и местную хозяйку, но, та даже обрисованной бровью не повела:
— Материл — тонкий лен. Цвэт… — именно так она это и произнесла. — Королевский синий. А узкая вышитая канва по низу рукавов, горловине и над оборкой по подолу — от лучших Либрянских мастериц.
— По чему? По горловине?.. Да у него нет этой самой горловины, — уткнула я нос в принесенный шедевр. — Один сплошной вырез. — хотя, платье мне, странно, но, понравилось… может, из-за «цвэта».
— Евсения, если ты…
— Ладно. Ждите, — с преувеличенным вздохом направилась я в уже близко знакомый угол за занавесью. Возвратясь вскоре оттуда преображенной до «самонеузнаваемости». — Жизнь моя…
— Да, Евся… Теперь уж точно, не «пожухлый лист».
— Стой, прошу… не шевелись, — подошел Стах сзади и развел мои руки так, что расширенные от сборки над локтем рукава, стали похожи на узкие крылья. — Ну да…
— Что, «ну да»? — с замиранием, выдохнула я, глядя на мужское отражение в зеркале.
— Именно так и должна выглядеть… моя королева, — произнес он с такой нежностью, от которой меня, вдруг, будто на качелях вознесло… и на землю не вернуло. — Но, оно, точно — не для конных поездок. Значит, нам нужна еще блузка и брюки.
— Бриджи. Вы, вероятно, их подразумевали?
— А это что еще за «пожухлый лист»? — а вот теперь меня опять очень внятно «припечатало»… — Да, ни за что.
— Евся, многие дамы так теперь путешествуют. Ты ж сама видала, пока мы сюда шли?
— Так, может, и ты тогда…
— Я?!.. Да не обо мне сейчас речь. И не о моем «веселеньком» платьице, которое мне… — и дальше, по уже утоптанному кругу…
В результате в гостиницу мы вернулись почти к обеду, купив на обратном пути еще и новые туфли на удобной, мягкой подошве. Хотя, старые уж точно, никому «глаза не мозолили». Но, я тут особо не вякала, сойдясь со Стахом в договоре, что, хотя бы за них расплачусь самолично. А вскоре к нам в комнату зашел и он сам… с озадаченным выражением на лице:
— Хран еще не вернулся.
— Как, это? — тут же бухнулась я на кровать, а проскользнувший следом за мужчиной, серый длиннохвостый кобель, потянувшись, зевнул:
— И мне странно. Река отсюда недалеко. Мост, следовательно — тоже. На разведку местности хватило бы и четверти того времени, что его нет. Кстати, без вас никто в комнаты не заглядывал. Я четко бдил за обеими.
— Я вижу, — протянула я, скосившись на выразительную вмятину в кроватной перине. — Стах, а может…
— Я сам туда схожу. Один, — бросил он от окна, а потом обернулся. — Евсения, твои мороки здесь не прокатят. При том количестве магов, что, обитают в подобных местах, ты лишь вызовешь их повышенный к себе интерес.
— А нам-то что теперь делать?
— А вам, Любоня, только ждать, — скривился он моей, присевшей рядом подруге, всколыхнув в памяти совсем уж неуместные сейчас воспоминания. Однако, только в моей… памяти:
— Ага. Ну, я тогда в лавку пока на углу сбегаю. Я там в витрине такую сковородку знатную увидала и сразу вспомнила, что к тетке без подарка еду… Да вы чего? — недоуменно замерла она уже у двери. — Тут же близко?
— Хорошо. Тишок, давай с ней. Неотрывно. И, если почуешь мага…
— Облаять?
— Обойти стороной, — без тени улыбки, проводил глазами сквозанувшую в коридор парочку Стах, и вышел следом, лишь, обернувшись на миг. — Я быстро. Запрись и не скучай, — а вот мне он, кажется, улыбнулся…
Тут же махнув к окну, я сначала проследила взглядом за Стахом, пропавшим вскоре под тенью уличных деревьев. Потом, за каким-то рожном, отметила на его карманных часах время (без четверти одиннадцать) и, наконец, высунувшись наружу, придирчиво установила сегодняшний ветер (восточный). А потом… заскучала. Хотя, скукой мое состояние назвать было не правильно. Скорее уж, тоска зеленая с бурой примесью недобрых сомнений…
— И как я раньше могла одна бродить целыми днями по заповедному лесу?.. Или очень долго просто молчать?.. Да-а. К хорошему, и в правду, очень быстро привыкаешь, — ключ с цифрой «8» на бляхе, упал в карман моего синего, прекрасно синего платья. А я сама поскакала по широкой гостиничной лестнице.
Внизу теперь было… людно. То есть, без замеченных мною магов. За длинными столами, с другой стороны просторного зала, восседало с десяток постояльцев, не то — до сей поры завтракающих, не то — уже рано обедающих. А в воздухе витал аромат жареного мяса и еще… да много еще чего, такого же «слюнообильного». Но, мне пока было не до трапез. И, развернувшись к зеркальным полкам буфета, я уже открыла рот:
— Скажите, а… — тут же вспомнив, что деньги с собой взять забыла.
— Вы что-то хотели, с-сударыня? — перегнулся ко мне через стойку, парень с усами, сильно смахивающими на нетопыря в полете.
— Ага… Яблоко. Только, я медени в комнате…
— А зачем нам они? — просиял он в ответ. И, метнув глазами в сторону пустующей хозяйской конторки, всучил мне большое желтое яблоко. — Для такой-то красоты.
— Спасибо большое.
— А-ах, пожалуйста… А у меня еще конфеты вкусные есть.
— Хорошо, я за ними жениха к вам зашлю, — уже на ходу, со смехом, обернулась я. И так мне это слово понравилось вслух говорить, что по дороге до конюшни я еще раз десять его повторяла… на разные лады.
Временное жилище нашего табуна я нашла быстро — по запаху и табличке на низких крашенных воротцах. Внутри узкого двора, с одной стороны, под самый забор забитого свежим сеном, с другой — парой старых подвод и одним громоздким рыдваном, бродили белые куры и один, но, подозрительно бесхвостый индюк. Впрочем, оказию, по которой данная «мужская гордость» отсутствовала, я поняла тут же — как только он с разворота, «гостеприимно» ринулся мне навстречу.
— Ну-ну, давай. Видно у тебя и борода лишняя, — с прищуром, подбодрила я птицу, но, та вдруг, резко, на полпути, раздумала. — То-то же… Значит, соображаешь еще, — и обошла местного сторожа стороной. Вообще то, я их старалась не обижать (итак умом обижены). И даже склочных весевых гусей всего один лишь раз заставила двигаться задом наперёд да и то, вслед за тем, как они на меня вероломно сзади же втроем налетели. А тетка Янина, их хозяйка, глядя потом на это «шествие» кумушкам втирала, что, то было «неминучее знамение». Правда, в толковании чего именно, они сильно разошлись… — Ага… А другие птички тут в наличии имеются? Стрижи, например?! Ау-у!..
Мальчишка обнаружился уже в самом загоне, от множества щелей, сплошь солнечном и продуваемом. И узрел меня, лишь, когда косая тень с двумя кренделями по бокам упала на мятую газетную страницу:
— О-о, здрасьте вам, — шустро он обернулся, опять же ничуть не смутясь. — Госпожа пришла спросить у лошадей, как им тут живется?
— Ну-у, и это тоже, — неожиданно для самой себя, расплылась я. — Госпожу Евсенией зовут. И можно, без «госпожи». Показывай, где моя красавица. У меня для нее гостинец.
Стриж, свернув свою газетку, пихнул ее одним краем за пояс штанов и, шутливо мне поклонился:
— Прошу, Евсения. Тут недалеко — вторая клеть с краю, — а потом, все ж, не выдержал. — А вы… ты и в правду их понимаешь или так, к труду меня стимулировала?
— Понимаю… Ну, здравствуй, Кора. Смотри, что я тебе принесла. Только… Стриж, у тебя ножик есть? А то она с косточками не любит.
— Ну, надо же…
Вскоре, яблоко было разрезано на половину и очищено. А потом я вздохнула и разделила его еще на пару частей. Хотя, Капкан уж точно, не заслужил. Стриж, с прищуром сопровождающий меня вдоль клетей попутно же и отчитывался. Впрочем, явно, без особого к моим словам доверия:
— А вот ты говоришь, что она…
— Ее Кора зовут, — гладя лошадиную морду, сочла я не лишним повторить.
— Кора… Что, Кора любит яблоки… без косточек. А болезни их или другие причуды распознаешь?