Елена Рыкова – Однажды кажется окажется (страница 7)
– Ты знаешь правила, – Демерджи прикрыл глаза, – это разрешено только вам, ибо нет среди вас мужчин. Скогсра рождается от лесной матери и человеческого отца. Вам можно, но только не остальным. Ни воде, ни огню, ни камню, ни воздуху нельзя с людьми сочетаться. Не могут они это сделать по природе своей. Союзы эти редки. Те, кто хочет переступить природу свою, должны заплатить большую цену существам с мёртвой земли. Браки такие бесплодны. Но всё же иногда в них рождаются дети, и обладают они редкой силой. Однако и этого мало, чтобы открыть разлом. – Он замолчал.
Старуха ждала. Ей не следовало его торопить. Она знала, что, если произнесёт сейчас хоть слово, Демерджи исчезнет, не закончив рассказ. Час ждала она, пока он задумчиво колыхался в ледяной воде быстрой реки. Тишь всколыхнул лёгкий ветерок, поползли по небу облака. Набежали из-за горы тёмные тучи.
– Ищи близнецов, – наконец прошелестел он, и слова его первыми каплями дождя упали на её голову. Зейнеп увидела, что Демерджи уплывает, плавно оттолкнувшись ногами, каждая из которых оканчивалась рыбьим хвостом. – Близнецов, рождённых в запретном браке.
– Как? – Старуха вскочила и что было сил побежала за ним по берегу. Получалось у неё не очень быстро, Демерджи ускользал из виду. – Как мне их искать?
– Один из них живёт
Глава 4
Ахвал
Карл Степанович поднялся и постучал ложкой по стакану.
– Уважаемые дети! – Он прочистил горло. – В связи с пропажей Софии Гамаюновой и множеством слухов о закрытии «Агареса» хочу сообщить две вещи. Первая: комиссия, которую создала администрация, пришла к выводу, и вывод этот подтверждён милицией, что халатности по отношению к Софии со стороны сотрудников лагеря допущено не было. Двери корпуса были заперты на ключ. Согласно регламенту, дети после двадцати двух ноль-ноль должны находиться в своих палатах. Из двери палаты никто не выходил. София, судя по выводам, сделанным нашими коллегами из милиции, вылезла из окна.
В зале раздражённо зашумели.
– Сама вылезла, сама убежала, сама себя похитила, – ненамеренно громко прозвучала чья-то фраза.
Карл Степанович снова ударил ложкой о стакан:
– Мы все очень надеемся, что София найдётся и вернётся домой. Живой. И здоровой. Тем не менее, вторая вещь: в августе состоятся отборочные соревнования на чемпионат Европы среди юниоров по велосипедному спорту. В команде, тренирующейся в «Агаресе», есть спортсмены, у которых не только все шансы пройти отборочные, но и показать высокие результаты на европейском первенстве. Я говорю об Иване Подгорном, Петре Ферлове и Евгении Симушкине.
Все повернули голову к столам, за которыми сидели велосипедисты.
– В связи с этим администрация считает нецелесообразным закрытие лагеря. Ребятам нужно предоставить лучшие условия для подготовки к этим важным соревнованиям, и «Агарес» это может. Поэтому работаем в обычном режиме. Три дня тренировок – один выходной. Сегодня после обеда – экскурсия в Гурзуф. Экскурсовод – наш уважаемый библиотекарь Алла Павловна. После экскурсии – свободное время в городе. Ещё раз повторюсь, что я очень надеюсь на возвращение Сони. Мы со своей стороны сделаем всё возможное…
Его слова утонули в гуле. Доедая на ходу, дети обречённо потянулись к выходу из столовой.
– Соня пропала прямо из лагеря, а нас в город выпускают, гуляй – не хочу. Зашибись безопасность. – Тинка с грохотом задвинула стул под стол.
– Ну ты ещё громче поори, пусть нас вообще запрут. – Марта покрутила у виска. – Все на экскурсии только ради свободного времени и ездят! Не отменили, на цепь не посадили – и спасибо!
– Поклон в ноженьки! – подхватила Лизка. Толпа несла их к выходу из столовой. – Мартышка права! Послушать про то, как сто лет назад с кем-то очень некрасивым случилось что-то очень неинтересное, – и не получить за это часик свободы?! Мы с ребзой[14], между прочим, купаться собрались, – понизила она голос.
Они поравнялись с Карлом Степановичем.
– А что это за незнакомый толстяк в дверях? – тихо спросила Марта, глядя вперёд.
– Новый повар, наверное, – с сомнением ответила Тинка.
– Ага, Мартышон, так и есть, он! – сказала Лиза. – Вчера на вечернем автобусе приехал. Ребрикова его уже прозвала Фур-Фуром. Потому что он Фёдор Фёдыч.
– Сдобу в дорожку не забудьте! С пылу с жару! – кричал толстяк.
Они прошли мимо него, схватив по горячему пирожку с подноса.
Ван-Иван уже возился с замком, открывал ворота для экскурсионного автобуса.
Он смотрел на отъезжающий автобус. Дети из лагеря уехали. Хорошо.
Осталась только группа по гимнастике. Они пошли тренироваться в зал.
Спортивные корпуса стояли поодаль от жилых, окружённые кипарисами. Тут всегда была тень – даже в самый солнцепёк.
Новое тело было ему неудобно. Ночью он даже принял своё обличье, чтобы передохнуть. Но сейчас нужна была маскировка. Пока он шёл к гимнастическому залу, пот тёк по лбу и сзади по спине – под футболкой. Он не любил людской пот.
Он вошёл в зал и притворил дверь; девочки разминались. Одна, в веснушках, положила ногу на балетный станок у стены и наклонилась. Две очень похожие друг на друга блондинки быстро-быстро крутили скакалки. Ещё трое тянули шпагаты на матах. Нина Павловна, Ниночка, – тренер девочек – повернулась на звук двери.
– Вы не возражаете, если я здесь посижу? – спросил он вежливо. – Полюбуюсь на ваши спортивные успехи?
– Конечно-конечно, – расплылась Ниночка, ей было приятно, – сидите. Вы не мешаете.
– Я тут, в уголочке. – Он прошёл к скамейке.
После разминки спортсменки по очереди начали менять снаряды. Худющие, в чёрных гимнастических купальниках, они мелькали в облаках талька: кто на брусьях, кто на кольцах, кто на перекладинах.
Нина зычным командным голосом, который появлялся у неё только на тренировках, выкрикивала краткие инструкции.
Он выбирал. Одна из блондинок? Веснушчатая? Нина?
Наконец остановился на самой высокой, с косой. Он любил высоких.
Брусья? Перекладина? Лучше кольца. Девочка повисла на прямых руках, ноги вытянула вперёд: уголок. Перекувыркнулась и снова повисла. Он пристально смотрел на кольца. Они нагревались медленно, медленнее, чем ему хотелось, потому что он был уже очень голоден. Сначала стали просто тёплые – девочка даже не заметила. Потом горячее. Горячее. Он видел, как накаляются кольца, чувствовал сопротивление.
Она сорвалась через семь минут. Упала неудачно, плечом ударилась об пол, неестественно подвернув под себя ногу. Мата внизу не оказалось. Ниночка, охнув, бросилась к девочке.
Гимнастки тут же прервали тренировку и в волнении столпились вокруг.
С наслаждением и причмокиванием пил он её боль. Огонь разгорался внутри.
Девочка стонала. Она чувствовала, что силы уходят из неё, что сейчас потеряет сознание.
– Кто-нибудь, врача! – Ниночка обернулась к нему.
За секунду до этого он успел стереть блаженное выражение с лица.
– Да-да, конечно, сейчас-сейчас, – беспокойно сказал он и вышел из зала.
– Аю-Даг, или Медведь-гора, находится на Южном берегу Крыма. – Алла Павловна прикрывалась от солнца старым тряпичным зонтиком. Пот крупными каплями катил по её лбу, и она время от времени вытирала его кружевным платком.
«Тяжело быть такой толстой, особенно когда жара, особенно если у тебя не причёска, а Пизанская башня», – думала Марта, разглядывая библиотекаршу. Аллу Павловну никто не слушал, и вполне возможно, что потела она именно от этого.
– Высота горы составляет пятьсот шестьдесят пять метров, длина два с половиной километра. По происхождению Аю-Даг «неудавшийся вулкан» – лакколит. Некогда магма поднялась из недр земли, но не нашла выхода и застыла в виде огромного купола. Осадочные породы со временем выветрились, и купол обнажился. Гора сложена из диорита[15]. Сходство её с медведем, который, словно охваченный жаждой, припал к морю, чтобы напиться, издавна вызывало удивление и породило много легенд.
Марта посмотрела ей за спину, где из воды торчала гора. «Если прищурить глаза и расфокусировать взгляд, можно увидеть медведя без головы. Особенно вон тот склон похож на попу».
Честно говоря, Марте нравилась и Алла Павловна, и экскурсия. Но она решила быть как все и делать вид, что мается от скуки. Правда, ей уже хотелось получить час обещанного свободного времени и купить чего-нибудь вкусненького на карманные деньги. Она скосила глаза: Тимаев стоял с боксёрами. С той встречи у автобуса в первый день смены они не перекинулись ни словом. Женя щурился на солнце, прикрывая рукой глаза, что-то тихо говорил своему другу – тоже боксёру (кажется, его звали Костя). А рядом крутились близнецы-синхронистки Ася и Тася Морозовы – мускулистые и юркие. Идеальный рост, идеальные узкие плечи, идеальные хвосты на затылках. Даже красные отметины от прищепок на носах, которые не проходили из-за постоянных тренировок, не портили их. Придавали шарм: работяги.
Марта провела рукой по голове – пальцы нащупали три «петуха». Причёсываться без бабушки она так и не научилась. Рядом новенькая внимала каждому слову Аллы Павловны всем своим рыжим существом. Лёша Боякин не удержался, пихнул её в бок:
– У тебя со слухом всё в порядке?
Пролетова упёрлась в него взглядом.