Елена Рыбалкина – Отель на краю страсти (страница 7)
Мы были связаны этим заливом, этими китами, этим солнцем, чувствами. И я наивно надеялась, что эта связь будет крепче, чем любая другая.
К нам подошёл капитан с какой-то трубкой в руках.
— Это гидрофон, — он протянул мне устройство. — Чтобы услышать, как поют киты.
Я прижала трубку к уху. Сначала был только шум волн, а потом Низкое, густое, вибрирующее звучание заполнило мой слух. Оно напоминало то ли песню, то ли разговор на непонятном языке — глубокий, мощный, завораживающий звук.
Мой рот широко открылся, обнажая зубы. Глаза светились, и я не могла перестать комментировать свои ощущения:
— Боже, это невероятно! Они поют Они правда поют! Это самый необычный и завораживающий звук в мире! Ааа
Стив стоял рядом, улыбаясь. Он тоже взял гидрофон, прислушался, потом кивнул:
— Да, они всегда так. Как будто напоминают, что мир больше наших проблем.
Обратный путь мы проделали в молчании, пытаясь сохранить в себе ту радость, которую ощутили от общения с китами. Солнце уже поднялось выше, вода стала ярче, а дельфины исчезли из виду.
Я снова не удержалась от расспросов:
— А что стало со старым отелем? — спросила я.
Стив вздохнул:
— Его забросили. Эмма даже звонила мне как-то, сказала, что если хочу, могу забрать оттуда вещи, которые могут пригодиться для моего нового отеля.
— Ты забрал?
— Конечно, нет. Мне это нафиг не нужно. К тому же мой новый отель в абсолютно другом стиле. Никаких воспоминаний.
— Я бы хотела взглянуть на заброшенный отель, — призналась я. — Мне до ужаса интересно. Он, наверное, давно покрылся мхом, стены обвиты лианами Как в фильме ужасов.
— Я не хочу туда возвращаться, — твёрдо ответил Стив.
— Ну хорошо. Тогда расскажи, как тебе удалось справиться с одиночеством?
Он помолчал, глядя на линию горизонта, где вода сливалась с небом.
— Однажды, когда мы ещё жили все вместе в старом отеле, к нам заехала группа англичанок. Среди них была семейная пара. Девушка была очень похожа внешне на Эмму — наверное, этим она и зацепила меня. А парень, ты сейчас удивишься Тот самый любовник Эммы, от которого она родила дочь.
— О боже! — воскликнула я.
— В общем, Эмма увела мужа у этой девушки, — продолжил Стив. — Кстати, у девушки очень необычное имя. Её зовут Океан.
— О, кажется, намечается вторая история, — подмигнула я. — Расскажешь?
Стив усмехнулся, поправил солнцезащитные очки и посмотрел на меня:
— Океан С неё и началось моё воскрешение к жизни. Она приехала сюда не просто так. У неё была своя цель, своя тайна. И когда я это понял, всё стало ещё сложнее.
Неторопливыми шагами мы подходили к воротам отеля. Я шла чуть впереди, то и дело оборачиваясь к Стиву: он неторопливо шагал следом, засунув руки в карманы шорт цвета хаки, и щурился от солнца, которое уже клонилось к закату, окрашивая небо в оттенки спелого манго и лаванды.
Пока мы шли, я не могла перестать думать об Эмме.
Странная штука — жизнь. Почему Эмма, имея мужа, закрутила роман со Стивом? Не из расчёта же — у неё всё было: стабильность, обеспеченность, статус. Нет, тут что-то другое. Наверное, в тот момент для неё на первый план вышло то, чего не хватало в браке, — искра, вызов, ощущение, будто мир вдруг стал ярче. Стив, с его энергией, страстью к делу, с этим отелем, который он буквально собирал по кирпичику, — он был как глоток свежего воздуха.
А потом она ушла к третьему И это ещё удивительнее. Два мужчины рядом — один надёжный, другой волнующий, — и она выбирает кого-то нового. Как надо было влюбиться, чтобы решиться на такое? Чтобы перечеркнуть налаженную жизнь, рискнуть всем ради неизвестного?
Я глянула на Стива — он снял с головы бандану и встряхнул волосами. На мгновение в глазах промелькнуло что-то непонятное: горечь? ностальгия? поиск виновных?
И вдруг поняла: в этой истории нет виноватых. Есть просто люди, ведомые порывами, которые сами не до конца понимают. Есть моменты, когда внутренний компас даёт сбой, и ты идёшь туда, куда зовёт не разум, а чувства.
Судьба играет с нами, как с фигурками на шахматной доске. Эмма сделала свой ход — не самый очевидный, может, даже опрометчивый, но её. Она искала что-то: то ли себя, то ли ту самую полноту ощущений, ради которой стоит рискнуть. И каждый её выбор — со Стивом, потом с другим мужчиной — был частью этой игры. Не злой, не расчётливой, а просто человеческой: когда хочется почувствовать, что живёшь по-настоящему, а не просто существуешь.
Где-то за стеной отеля снова зазвучала мариачи — та же мелодия, что и утром, но теперь она казалась другой: не просто фоном, а частью этой истории. Я вдохнула полной грудью уже полюбившийся мне воздух, пропитанный ароматами кофе, корицы и моря, и почувствовала, как внутри что-то успокоилось.
Жизнь не про правила, а про решения, которые мы принимаем. Каждое ведёт к новому повороту, и порой самый неожиданный выбор становится ключом к подлинному диалогу с самим собой.
Пауза затянулась, наполняясь звуками вечера: стрекотанием цикад, отдалёнными голосами гостей отеля, шорохом пальмовых листьев. Стив прикоснулся к серебряному кулону в форме черепа с рубиновыми глазами на моей шее и сжал его в руке.
— Рубины, — сказал он.
— Да. И, кстати, это камни. А значит, ты должен мне ещё одну историю.
— Ах да. Океан
1Кесадильи -- блюдо мексиканской кухни, состоящее из пшеничной или кукурузной тортильи, наполненной сыром
2Мариачи - один из самых распространённых жанров мексиканской народной музыки
3Уэвос ранчерос (исп. huevos rancheros, «яйца в стиле ранчо») — мексиканское блюдо для завтрака из жареных яиц на тортилье со свежим соусом из томатов и острого перца
4No problem, señorita. Love makes us all a little clumsy - Без проблем, сеньорита. Любовь делает всех нас немного неуклюжими
Глава 6
История Океан
Я схватила его за руку — отчаянно, почти судорожно. Наши пальцы сцепились, переплетаясь, как лианы в джунглях. Я почувствовала, как его большой палец провёл по внутренней стороне моей ладони — и это простое движение отозвалось внутри волной жара, прокатившейся от кончиков пальцев до самого сердца.
Гамак раскачивался всё сильнее, будто подхваченный невидимым ветром. Ритм его покачивания сливался с нашим дыханием — неровным, прерывистым. Я закрыла глаза и отдалась этому ощущению: я больше не управляла собой, я позволила себе плыть, как на лодке в открытом море, где волны разбивались о скалы, а небо полыхало молниями.
Стив наклонился к моей шее. Его губы коснулись кожи — сначала легко, почти невесомо, затем настойчивее. Каждое прикосновение как вспышка, как удар волны, накрывающей с головой. Я выгнулась навстречу, мои пальцы вцепились в его предплечья — крепко, до белых костяшек. Я больше не пыталась сопротивляться этому шторму, а стала его частью.
Мысли продолжали путаться и растворялись, как пена на гребне волны. Оставались только ощущения мягкости его ладоней на моих плечах, жар его дыхания у виска, вкус клубники на губах, когда наши рты снова встретились в поцелуе — глубоком, жадном, всепоглощающем, биение его сердца, отдающееся в моей груди, как гул прибоя.
Всё вокруг перестало существовать. Остался только этот шторм — неудержимый, сметающий границы между «я» и «ты».
Руки Стива медленно скользнули ниже, к моим бёдрам. Его пальцы слегка сжали кожу — не сильно, но достаточно, чтобы по моему телу пробежала новая волна дрожи. Я резко и протяжно выдохнула, и этот выдох превратился в тихий стон, подхваченный порывом ветра.
В моей голове проносились обрывки мыслей: «Ещё не останавливайся Я больше не могу» Мысли путались, сталкивались друг с другом, разбивались, словно волны о скалы.
Гамак раскачивался всё сильнее — ритмично, неумолимо. Стив слегка изменил положение, и я ощутила его близость всем телом — жар его кожи, силу его рук, напряжение в мышцах. Буря внутри меня нарастала: молнии вспыхивали под веками, волны накатывали одна за другой, унося прочь последние остатки самоконтроля.
Я снова вцепилась в его плечи — отчаянно, почти до боли. Этот момент был похож на миг перед ударом молнии: напряжение достигло предела, воздух сгустился, стал почти осязаемым.
— Стив — выдохнула я, и это имя прозвучало как молитва, как последний призыв удержаться на краю.
Он не ответил словами. Вместо этого его губы коснулись моей кожи — сначала у ключицы, затем ниже, вдоль линии плеча. Каждое прикосновение как разряд, как удар волны, накрывающий с головой. Я выгнулась навстречу, моё дыхание стало прерывистым, рваным, как парус на ветру.
Мы застонали одновременно — два звука, переплетённых, как наши тела. Этот стон — и освобождение, и подчинение одновременно: буря достигла пика, и мы больше не боролись с ней — мы стали её частью. Я почувствовала, как всё внутри меня вспыхивает и взрывается, как волна, разбивающаяся о берег, а затем — растекается теплом по венам, успокаивается, утихает.
Я закрыла глаза и отпустила всё, больше не стремилась ни понять, ни удержать, ни зафиксировать это мгновение.
Я просто была здесь и сейчас, в этом вихре чувств, в этой буре, которая наконец-то нашла свой выход.
Постепенно шторм начал утихать. Волны, ещё недавно бившиеся о скалы, теперь мягко накатывали на берег. Молнии в небе погасли, оставив после себя чистое, звёздное пространство. Дыхание Стива стало ровнее, его руки, до этого сжимавшие мои бёдра почти до синяков, теперь гладили мою кожу — медленно, успокаивающе, как ласковый прилив.