Елена Русанова – Оттенки счастья для Сироты (страница 3)

– Только… – но договорить ему не даю.

– Только если они не на долговом крючке у самого Козлова.

– Это я постараюсь пробить сам. Посмотрим, может что интересное найдём. – на что я лишь недовольно хмыкнул, покачав головой. – От меня что-то надо?

– Разрешение и доступ к файлам. – иду ва-банк, если уж и просить то по максимуму.

– Ты же понимаешь, что не всё могу предоставить, и большая часть информации зашифрована.

– Мне надо все дела, которые так или иначе, связаны с самим Козловым. Даже если вскользь. А расшифровать, попробуем своими силами.

– Это очень много. Да и если пойдут подозрения, то меня попросту отстранят от работы. Ты же понимаешь это?

– Значит, как обычно. Стараемся тихо и не светиться. – пытаюсь отшутиться.

– Только тихо у тебя не получается.

– Такая работа.

– Ладно. Постараюсь достать всё, что смогу. Но без моего ведома, выше головы не прыгать. Если полетят мои звёзды, я потащу тебя за собой.

– Добро.

Положив трубку телефона, принялся за бумаги. Козлов, конечно, ещё та конченная сволочь. И как бы мне ни хотелось поскорее разобраться со всем, что за этим стоит. Но я и так забросил дела в агентстве, так что придётся разобраться с документацией.

Просидел с, казалось бы, нескончаемыми бланками, ордерами и прочей херью несколько часов. Убрав последнюю папку с отчётами на стеллаж, поспешил в холл, где на удивлении было слишком шумно. Резко открыв дверь, увидел, как Сивый пытается своими шутками удивить Вику. Тоже мне, остряк хренов.

– О, начальник наш вернулся. Ну, как говорится, welcome в родные…

– Хуелком. – рявкаю на него. – Сам ничего не делаешь, так ещё и секретаря мне отвлекаешь от работы. Тебе совсем заняться нечем? Или ты уже всё узнал?

– Есть один момент, но тебе точно не понравится. – он вмиг становится серьёзным.

Обсуждать при Вике никто ничего не станет. Она не дура и трепаться не будет. Но и зазря подставлять её я тоже не хочу. А сейчас я не могу и представить, откуда ждать подставы.

Оказавшись в кабинете, закрываю дверь на ключ.

– Говори. – чётко и лаконично.

– Я узнал, что у последних трёх твоих заказов и Козлова есть кое-что общее.

– И кто это? – бля, неужели каждое слово приётся вытягивать.

– Скорее что. Пока не понял, какая именно взаимосвязь, но это Израиль.

Бум! Информация попадает точно в цель. Израиль – моя собственная цитадель ада на земле. Место, где погибла вся моя команда и один чёрт только знает, почему я выжил. А главное, зачем.

Теперь главное узнать, каким образом Козлов к этому причастен. И очень надеюсь, что доки полкана мне в этом помогут. Если мои догадки окажутся верны, то лучше полкану поторопиться со сбором доказательств против генерал-полковника, иначе исход может оказаться совсем плачевным. А так подставляться из-за этой твари я не согласен.

Глава 4

Самый страшный звук в мире – тишина. Особенно сегодня. Уже целую неделю родители сами не свои, но как только я оказываюсь дома в поле их зрения, мне становится не по себе. Складывается впечатление, что они что-то скрывают. И это что-то мне явно не понравится.

Весь день меня не покидает мысль, что час икс близок. И он именно сегодня. Даже мать неестественно ласковая весь день, хотя привыкла видеть её совсем в другом амплуа.

Закрылась у себя в комнате. Сняла с зарядки наушники. Настроила любимый плейлист. И погрузившись в любимую творческую атмосферу, подошла к мольберту. Сорвав с него защитное покрывало, передо мной предстал начатый «эскиз»: набор то плавных, то резких и обрывистых линий.

Сейчас ничего на полотне не выдаёт даже сути задумки, и что по итогу получится вовсе непонятно. Но дело в том, что задумки и нет. Я редко рисую карандашом. А в этот раз я чувствую в этом некую необходимость. И поддавшись настроению и эмоциям, начинаю вырисовывать линии, заштриховывая и растушёвывая некоторые из них. Все движения исключительно интуитивные. Ни на миг не задумываюсь, что получится в конечном счёте.

Сколько так проходит времени, не знаю. Но останавливаюсь только в тот момент, когда с меня в буквальном смысле срывают наушники. Оглядываюсь и вижу перед собой разъярённую мать. Вот теперь это точно она. В таком состоянии я знаю её последние несколько лет. Она, конечно, не всегда была такой. Но и ангелом во плоти не была никогда.

– Ты что себе позволяешь? Мне теперь постоянно бегать за тобой? Дозваться так вообще невозможно из-за этих чёртовых наушников. Как наденешь их, словно в параллельной вселенной находишься. А до того, что твориться дома тебе и дела нет. – выпалив тираду, она швыряет мои наушники об стену, и те с грохотом валятся на пол. По звуку можно определить, что что-то отломилось. Значит, и починить их теперь невозможно.

И в этом вся мать. Она никогда не ценила те вещи, что имела. И вполне может пойти и купить себе что-то новое, просто забыв, куда именно положила необходимую ей вещь, отдав при этом за неё баснословные суммы. О том, как заработать при этом, она даже не задумывается, считая отца «ходячим банкоматом».

– Ты что творишь? Ты знаешь, сколько мне пришлось выполнить заказов, чтобы купить эти наушники? – срываюсь на неё.

– А ну, закрой свой рот, и не смей повышать на меня свой голос. Тем более из-за какого-то китайского говна. Ты слишком преувеличиваешь свою значимость. Посмотрите ка на неё. Заказы она выполняет. Да кому нужна вся эта мазня? – она указывает на мольберт с неоконченной картиной. – Быстро приведи себя в божеский вид и спускайся. Отец хочет поговорить с тобой.

– А что с моим видом не так? – наблюдаю, как она движется к выходу.

– Вот не начинай. – проговаривает и захлопывает дверь.

Лучше бы заперла дверь на ключ, ей-богу. И что ей не нравится. Нормальный костюм: спортивки и футболка. Для дома то, что надо. Комфортно и ничего не мешает. Даже заморачиваться не стану. Пойду как есть, хуже уже точно не будет.

Подойдя к двери, наступаю на что-то маленькое и незаметное. По характерному хрусту понимаю, что это одна из деталей от наушников. Теперь их точно на выброс.

Спускаюсь и нахожу родителей в гостиной. Мать утешает отца, на котором просто лица нет. Нет, я знала, что у него сложности в бизнесе, но не думала, что всё настолько плохо.

Подхожу к дивану и сажусь напротив них. Смотрю по очереди на них, не понимая, как они вообще могли сойтись, они же абсолютно разные. Даже сейчас, отец смотрит на меня с некой грустью и виной в глазах. Мама же, заметив то, что я не выполнила её указания, лишь закатила глаза.

– Ты хотел поговорить со мной?

– Да, помнишь наш разговор где-то месяц назад, может чуть больше? – на что лишь кивнула.

Конечно, помню. Отец, всегда собранный и знающий, чего хочет, был так подавлен, что задавал, на мой взгляд, странные и несуразные вопросы, которые никак не были связаны между собой.

– Так вот. У меня в бизнесе начались проблемы. Но есть человек, который готов помочь мне их решить. – он резко замолчал.

– А я как вписываюсь в эту схему?

– У любой помощи есть своя цена. – что-то не нравится уже этот разговор.

– И?

– И взамен оказанной помощи, он хочет тебя.

– Что? – вскрикиваю, вскочив с дивана. – Ты сам хоть понимаешь, что несёшь? Я что по-твоему вещь?

Но закончить свою речь мне так и не удалось. Ко мне подбежала мать и отвесила звонкую пощёчину. Лицо горело огнём. Складывалось впечатление, что на щеке остался отпечаток её ладони.

– Не смей кричать на отца! Если надо, значит, выйдешь замуж. Будешь жить, как у Христа за пазухой.

– Замуж?

– Прости дочь, но у меня другого варианта не осталось. – он лишь разводит руками, а из его глаз, также как и моих, текут слёзы. Только мои от боли, а его от сожаления.

– Нашла, из-за чего здесь слёзы лить. – возмущается мать. – Ты должна быть благодарна. Многие за такую возможность готовы на всё. Тебе же всё преподнесли, можно сказать, на блюдечке. А она недовольна. Смотрите, какая цаца… – не унимается она.

Я же практически не слушаю её речь. Безотрывно смотрю в глаза отцу, а в голове гул из вопросов, на которые я вряд ли получу ответы. Точно не сейчас. Единственное, что никак не укладывается в моём сознании – как самый близкий и родной мне человек согласился пойти на такой шаг.

Я не удивилась, если бы услышала подобное от матери. Но от папы – никогда. Оттого и больней. Я его очень люблю. И сделала бы всё, чтобы помочь ему. Но на такой шаг я пойти не готова.

– Нет! – восклицаю так громко, что мама аж подпрыгивает. – Ни в этот раз.

– Видимо, ты не поняла. – родительница надвигается прямо на меня. – Твоего мнения здесь не спрашивали. Твоё замужество – это почти свершившийся факт. От тебя требуется лишь принять это как данность. Да и про свой характер можешь забыть. Его терпеть больше никто не станет.

– Да как так можно? Я же ваша дочь…

– Вот именно! В тебя очень многое вкладывалось и возлагались надежды, которые ты должна оправдать.

– Но…

– В противном случае считай, что семьи у тебя больше нет. – произносит холодно и цинично.

Мама никогда не проявляла большой нежности и мягкости. Но и настолько жёсткой тоже не была. Я никогда не видела её такой.

Но самое ужасное, что отец никак не отреагировал на её слова. Такого предательства от семьи я не ожидала.