Елена Руденко – Холодные воды (страница 4)
Я сделал вид, что не знаю о его отъезде.
-- Он в Москве... Но, уверена, мой благоверный супруг, -- иронично произнесла собеседница, -- будет все отрицать... Если уж мне клялся в своем безразличии к этой куртизанке, вам он скажет, что даже не припомнит ее имени... Но поверьте мне, любящая жена всегда почувствует неладное... Правда, Вербин, и не завидую вам и вашей любовнице, если вы задумаете обмануть Ольгу... Вашу супругу, точно, не проведешь.
Она рассмеялась своей шутке.
-- Простите, а вам известно, что мадемуазель Коко была связана с тайной канцелярией? -- я перевел разговор на интересующую меня тему.
-- Мне безразлично, с чем она была связана, -- презрительно хмыкнула дама, -- единственное, что меня беспокоит - ее связь с моим мужем...
Великова прикрыла глаза и тяжко вздохнула, будто пытаясь унять боль в груди.
-- Мне очень тяжело, поверьте, -- произнесла она, закрыв глаза руками, -- будто все рухнуло...
Надменность и уверенность оставили красавицу. Она не могла больше сдерживать свое внутреннее настроение.
-- Не стоит отчаиваться заранее, -- заметил я, -- возможно, виною всему сплетни...
-- Как бы мне хотелось в это верить...
-- И, возможно, доброжелатели, что указали вам на Коко, попросту желают вас рассорить с супругом, -- предположил я.
Личико Великовой вдруг озарила мелькнувшая догадка.
-- А ведь вы правы, Вnbsp; -- Да, -- кивнула я, -- но ты же понимаешь, что я не знаю, как помочь...
ербин! У нас столько завистников! -- воскликнула она, затем, уняв свои чувства, дама произнесла. -- Однако супруг дал мне повод для ревности...
Её облик вновь обрел былое высокомерие.
Сегодня вечером мы отправились на очередной бал. К сожалению, в этом доме обычно собирается далеко не самое интересное общество, но нам пришлось там присутствовать, поскольку Ольга не хотела ссориться с хозяевами.
Устав от публики, я выскользнула из зала в гостиную, где должны были принести мороженое. Пожалуй, самое приятное для меня событие за весь вечер.
Устроившись в кресле, я принялась за лакомство. Из гостей пока еще никто не желал угоститься сладостями, поэтому мне выпала редкая возможность насладиться одиночеством.
Однако мое уединение было нарушено графом Н*.
-- Полагаю, вас тоже утомил этот вечер, -- произнес он, не скрывая иронии, --Единственное заманчивое в этом доме -- мороженое...
Улыбнувшись мне, он опустился в кресло, стоявшее рядом.
Признаться, я весьма симпатизировала графу.
-- Музыканты играли прескверно, -- он будто бы читал мои мысли, -- очень жаль, что наш с вами танец пришелся на эту какофонию...
Мне вдруг стало смешно.
-- Ладно, не будем злословить, поедая мороженое хозяев, -- попыталась я призвать собеседника к порядку.
-- Не беда, я уже высказал хозяину свое мнение. Поэтому смею надеяться, следующий бал будет не столь удручающим...
Положение графа в обществе позволяло ему делать замечания. Многие считали его чрезмерно резким, но ценили прямоту. Он никогда не говорил за спиною то, что не мог бы сказать в лицо.
-- Разрешите взять у вас обещание? -- вдруг произнес граф.
-- Да, конечно, -- растерявшись, произнесла я.
-- На следующем балу, когда мы встретимся, вы подарите мне два вальса.
Весьма неожиданная просьба, которая обрадовала меня.
-- Обещаю, -- растеряно улыбнулась я.
-- Надеюсь, мое общество не кажется вам скучным? -- вдруг искренне забеспокоился граф.
-- Отнюдь, впервые за весь вечер я не скучаю, -- честно призналась я.
-- Рад вас развлечь...
Мы провели время в непринужденной болтовне. Графа заинтересовали мои приключения в Кисловодске. Затем он поведал мне о своей жизни.
Гости, вошедшие отведать мороженое, не отвлекали нас. Они, как обычно, разделились на компании, имеющие общие интересы для беседы. Ни я, ни граф в эти компании не вписывались.
Наш разговор прервала Ольга. Я удивилась, что настало время ехать домой. Забавно, как быстро летят минуты за добрым разговором.
Когда мы возвращались домой, я боялась расспросов сестры о нашем разговоре с графом Н*. Однако Ольга не обмолвилась ни словом. Она обсуждала с Константином его встречу с Великовой.
Глава 3 Вот мы идем вдоль каменного края
На аудиенцию Бенкендорфа я прибыл минута в минуту. Когда открывалась дверь его кабинета, я невольно услышал льстивые слова предыдущего визитёра. Едва удалось скрыть гримасу отвращения. Невольно вспомнилась школа. Верно, искусство подлизы начинает проявляться в детстве со школьной скамьи, а потом пригождается на службе.
-- Какое вульгарное раболепство, полагаю, вы слышали, -- сказал мне Бенкендорф, когда я вошел в кабинет, -- не хмурьтесь, Вербин. Ваши заслуги ценят, и вам не обязательно рассыпать кислые комплименты.
Я сдержанно поблагодарил Александра Христофоровича за оценку моих заслуг.
Набережная Невы у Зимней Канавки
-- Как вы понимаете, вам передано дело государственной важности. Вы весьма кстати заинтересовались загадочной смертью певички... И похвально, что вы стразу же приступили к делу...
-- Прошу заметить, меня заинтересовал Ростоцкий, сам я далек от светских сплетен...
Моя фраза явно нарушала этикет. Большая часть моей службы прошла на Кавказе в походах, и я оказался далек от столичных формальных обращений к начальству. В тех диких краях не уделяют внимания подобной мишуре. Там ценят только дело. Слащавый этикет при встрече с горцем не поможет.
В Петербурге я нередко слышал шепот за спиной о моих ужасных манерах. Подобное мнение меня не задевало. Вызывало отвращение, что никто из утонченных эстетов так и не осмелился высказать мне в лицо свое замечание. Возможно, тогда бы я задумался о своем поведении в обществе и даже попросил бы совета.
Бенкендорф, казалось, не заметил моей оплошности.
-- Да, мне известно, -- безразлично кивнул он, -- как вы заметили, вас ждет не совсем обычное следствие... Вы именно тот, кто нам нужен...
Слова начальника тайной канцелярии показались мне странными. Здравая оценка моих талантов не позволяла думать, что я единственный сыщик Петербурга, способный распутать это дело.
Собеседник уловил мое удивление и пояснил.
-- Вы сталкивались с необычными явлениями, Вербин... А дело это мистическое, таинственное... В нем замешено одно из магических обществ... Увы, столь модный материализм заставляет закрывать глаза на многие детали, кажущиеся невозможными... Мне нужен человек с четкой логикой сыщика, но при этом сведущий в мистических делах...
Александр Христофорович пристально смотрел на меня.
-- Надеюсь оправдать ваши ожидания, -- кратко ответил я, так и не сумев вспомнить правила этикета, -- но, позвольте заметить, в материалах дела, которые уже были переданы мне, нет ни слова о мистических обществах...
Вновь я ощутил себя дикарем, не умеющим вести беседу с начальством должным образом. Но у меня было оправдание -- без названных сведений я не сумею найти верный путь к решению загадки.
Бенкендорф, явно ожидавший подобного вопроса, хитро улыбнулся.
Он протянул мне кожаную папку, лежавшую перед ним на столе.
-- Недостающие сведения здесь, -- кратко ответил он, -- мне остается только пожелать вам удачи...
Полученные бумаги, как и предполагалось, вызвали больше вопросов.
Первым вопросом оказалась другая таинственная смерть любителя мистических увлечений некого господина Норова, ставшего создателем одного из тайных обществ Петербурга с противоречивым названием "Тёмное сияние". Он неожиданно скончался в своем поместье близ Москвы. Никаких признаков насильственной смерти не обнаружено.
Сведения о Норове были весьма туманны. О его предках и жизни ничего не известно. Он будто возникает ниоткуда одновременно с "Тёмным сиянием". Поговаривали, что он подписал контракт с Дьяволом, и умер от того, что пришел день расплаты.
Вторым пунктом - личность певицы Коко, которая именно в этом обществе и состояла и даже "дослужилась" до высокого сана. Оказалось, она действовала по указаниям самого Бенкендорфа, который не мог обделить своим вниманием подобное общество, хоть оно и казалось далеким от политики и никаких вольнодумных взглядов не пропагандировало.
Оставалось только похвалить талант Коко, ловко ей удалось сыграть наивную певичку и облапошить высший свет. Однако не думаю, что служба в мистическом обществе была актерской игрою, если ей удалось заполучить высокий сан.