Елена Руденко – Холодные воды (страница 3)
Меня пробирала дрожь. Невозможно было понять причины холода, охватившего мое тело, -- пережитое видение или северный ветер с Невы? Но ощущение было такое, будто меня только что вытащили из ледяной воды.
Начинался рассвет.
-- Мне пора, -- произнесла я спешно, зябко поморщившись, -- была рада встречи с вами.
-- Тут неподалеку моя коляска, я провожу вас, -- ответил он.
В его глазах я прочла укор -- неразумно было отправляться одной пешком.
-- Благодарю, очень кстати, -- дрожа от промозглого ветра, пробормотала я.
Мысль, что я скоро буду дома, где меня ждет горячий кофе, согревала душу.
-- Вы увлечены медициной? -- спросила я, дабы поддержать беседу, когда мы сели в коляску.
-- Да, очень, -- ответил Ростоцкий, -- сейчас меня заинтересовали медицинские учения древних египтян... Не могу понять своей уверенности, но готов держать пари, что даже лучшие медики Европы -- дикари по сравнению с египетскими лекарями.
Мне вспомнились рассказы кисловодского приятеля доктора Майера. Находясь под впечатлением книги французского ученого, он с восхищением пересказывал нам истории об умениях древних.
-- И нам известно еще не все, -- задумался Серж, -- но даже если бы мы знали, то ничего бы не поняли... Увы, нужно прискорбно признать, что мы, действительно, дикари...
Он достал часы, к которым была прикреплена цепочка с амулетом в виде египетского креста Анх, украшенного бирюзовым камнем в виде жука.
-- Достался по наследству, -- произнес Ростоцкий с улыбкой, -- поначалу я думал, что дед купил его у ловкого коллекционера. Однако отец разубедил меня, указав на старый парадный портрет нашего предка петровской эпохи. На шее пра-пра-прадеда красовался именно этот амулет...
-- Возможно, вашим предком был древнеегипетский странник. Завели его пути--дороги в дальние края, -- предположила я.
-- Я уверен в этом, -- серьезно ответил Сергей, -- этот путник был сыном лекаря. Возможно, именно поэтому меня так тянет к медицине.
-- Разрешите взглянуть на амулет? -- полюбопытствовала я.
Аликс на прогулке
Знаю, моя просьба была бестактна, но внезапное желание прикоснуться к древности победило чувство этикета.
Ростоцкий, весьма польщенный моим интересом, протянул мне фамильную реликвию.
Положив крест-Анх на ладонь, я всматривалась в бирюзового жука.
Перед моим взором вдруг поплыли широкие воды реки, обрамленные берегами в сочной зелени. В лодке, неспешно проплывавшей по глади реки, я увидела высокого человека, кутавшегося в льняной плащ. Черты лица путника отличались поразительным сходством с моим собеседником. Видение исчезло, но я все равно продолжала ощущать незримое присутствие духа предка.
-- Он рядом с вами, ваш древний прадед, -- произнесла я, возвращая амулет, -- он будет направлять вас и охранять...
Только произнеся эти слова, я забеспокоилась, что Ростоцкий может принять меня за сумасшедшую, но он, напротив, улыбнулся мне.
-- Вы подтвердили мои мысли и чувства, благодарю! -- столь оживленный тон не был характерен для хладнокровного Ростоцкого. -- Я часто ощущаю незримое присутствие египетского деда. Именно ему я обязан внезапному порыву взяться за медицину... Он был лекарем, уважаемым человеком... Я знаю это, неизвестно откуда, но знаю... Из всех потомков сквозь века он избрал именно меня...
Серж унял свои чувства. Его лицо вернуло былое спокойствие. Мы приехали к моему дому.
-- Приглашаю на утренний кофе, -- предложила я, -- думаю, Константин захочет переговорить с вами... Он уже получил распоряжение заняться следствием...
-- Благодарю за приглашение, -- кивнул Серж, -- буду рад присоединиться к вашему завтраку.
После утреннего кофе я пригласил Ростоцкого в свой кабинет, дабы поговорить о следствии.
-- Дело обещает оказаться сложным, -- произнес я задумчиво, -- и его итоги могут быть неутешительны для вас...
-- Прошу пояснить? -- недоумевал Сергей.
-- Буду честен. Ваша возлюбленная, которую вы боготворили, может оказаться не столь безупречной особой... Я говорю не только о моральном облике, но и о делах, которые она могла совершить, исполняя поручения Третьего Отделения[1]...
Новость, что салонная певица оказалась одной из поверенных Бенкендорфа[2] вызвала у меня удивление. Ловко она скрывалась. Теперь в воспоминаниях ее милое личико (однажды я видел ее выступление) не кажется наивным, оно напоминает искусную маску. Вспоминаю ее томный взгляд, устремленный к зрителям - внимательный и пронзительный.
-- Да, согласен, -- ответил Ростоцкий.
-- И вы под подозрением, мой друг. Следствие смерти Коко было бы неизбежно, и, разыгрывая безутешного влюбленного, жаждущего покарать убийцу, вы обратились ко мне. Прекрасная уловка снять подозрение...
-- Понимаю, я ожидал такого. Быть одним из подозреваемых -- не позор для меня. Готов держать пари, что вскорости мы узнаем имя настоящего злодея или злодейки!
Собеседник не терял присущего ему хладнокровия.
-- Злодейки? Да... возможно, ваша сестра...
Сергей вздрогнул.
-- Но Климентина не смогла бы столкнуть Коко в воду... она ниже ее ростом, -- натянуто произнес он.
-- Можно обратиться к наемному убийце... Простите, но пока у меня нет основания исключать вашу сестру из подозреваемых, при все моем уважении к ней.
Ростоцкий с раздражением сжал кулаки, но не сумел ничего возразить.
-- Вскоре вы поймете, что моя сестра невиновна, -- наконец, произнес он, уняв свой пыл.
-- Весьма надеюсь...
Мои слова прозвучали искренне.
Первым делом я решил побеседовать с подозреваемыми, которые имели личные мотивы поквитаться с мадемуазель. Визит, который сулил самый неприятный разговор, я собрался совершить сразу.
Госпожа Великова. Пометил я в блокноте. В свете ходят слухи о ее бурном проявлении ревности. Какие-то злые языки шепнули, что ее уважаемый супруг заинтересовался салонной певицей, и эти "интересы" уже успели приступить все границы дозволенного.
Великова всегда славилась своим пылким нравом, и даже светские правила не могли заставить ее прилюдно сдерживать чувства. Она демонстративно отказывалась посещать вечера, если на них была приглашена Коко. А мужу устроила шумную ссору, после которой съехала из его дома в съемные апартаменты.
Господин Великов заявил, что не имеет к Коко никакого отношения. И подтверждая свою правоту, не стал уговаривать строптивую жену вернуться, а попросту отлучился в Москву, сославшись на неотложные дела.
"Подождать пока дурь пройдет", -- сказал он одному из своих приятелей.
Со стороны эта ссора ничем не отличалась от предыдущих. Великова в порыве чувств переколотив очередной сервиз, всегда съезжала на квартиру. А ее супруг уезжал в Москву. Потом, спустя некоторое время, возвращался и навещал жену, дабы поинтересоваться, достаточно ли она отдохнула, и не готова ли вернуться к семейному очагу? Затем следовало их не менее бурное примирение.
Свет с интересом наблюдал за развитием этой яркой семейной сцены. Многие надеялись, что супруги, как обычно, вскорости помирятся и вернутся к былому жизненному укладу.
Однако на сей раз дела обстояли сложнее. Возможно, чтобы отомстить мужу, Великова нарочно приглашает к себе в гости самых отъявленных ловеласов Петербурга. Внешности она весьма привлекательной и, полагаю, подобные поступки заставляют ее супруга сильно беспокоиться. Наверняка доброжелатели шлют ему пачки писем с красочным описанием досуга его благоверной.
Войдя в просторный холл, я застал хозяйку, вернувшуюся с прогулки. На руках она держала маленькую флегматичную болонку.
Я извинился за непрошеный визит. Великова очаровательно улыбнулась мне.
-- Ах, Вербин, оставьте, вы далеко не самый неприятный гость в этом доме, -- произнесла она, отдавая собачку слуге. -- Хотя догадываюсь о причине вашего визита... Пройдемте в гостиную...
Я послушно последовал за красавицей-хозяйкой.
-- Не буду ханжей, -- произнесла она, опускаясь в кресла, -- туда этой нахалке и дорога! Не знаю, кто ее утопил, но этого следовало ожидать...
Великова строптиво надула губки.
-- Благодарю за честность, -- ответил я, присаживаясь в кресла напротив.
-- Да, она прилюдно кокетничала с моим мужем, какой позор! -- дама не скрывала раздражения. -- Я люблю супруга до безумия, и ранее он не позволял себе подобных поступков... Да, у нас были ссоры, но сейчас я настроена более чем решительно... Чем его привлекла эта куртизанка? Он оскорбил меня!
Красавица поморщилась.
-- Знаете, а я бы смогла совершить преступление ради любви, -- самодовольно улыбнулась она, -- какое наслаждение смотреть, как эта бесстыдница погибает в холодных водах!
-- Простите, мне бы хотелось переговорить с вашим мужем?