Елена Ручей – Измена – билет в новую жизнь (страница 37)

Элина отличалась упрямством и, если что-то решила, не уступит. Ещё и Альберт ей потворствует, выполняя все её прихоти.

— Егор, я поговорю с папой, и он тебе построит гараж, хорошо? Всё же в доме машины не ставят… Подождёшь до завтра?

— Ладно, — вздохнул малыш, — папа говорил, что девочкам нужно уступать…

— Егооор! Элина! Кушать и заниматься, идите быстрее! — крикнула с крыльца Натюша, и ребятня, забыв про гаражи и домики, взявшись за руки стремглав понеслись по дорожке к дому.

Я подумала, что если ещё немного посижу на солнце, то лицо к вечеру будет красным и покроется веснушками. Поднялась и пошла в глубь сада к беседке. В тени на мягком диване решила полежать, и, слушая как на разные голоса щебечут птицы, вспомнила давний сон, в котором мы с Альбертом занимались любовью в такой же беседке.

Сегодня я с ещё большим нетерпением ждала мужа, предвкушая порадовать его новостью.

Пока детки были маленькие, Альберт берёг меня от беременности, говоря, что мечтает подержать на руках нашего сына или дочь, но надо сначала восстановиться и дать малышам подрасти и вот, в Новогоднюю ночь, мы отметили очередную нашу годовщину полным раскрепощением в близости. Прошло четыре с лишним месяца и бог услышал мои молитвы: тест показал две полоски.

Я с утра только об этом и думала, представляя, как он обрадуется.

— Вот ты где… — услышала я тихий голос Альберта.

Альберт.

Не застав Иву дома, решил поискать жену в саду и, заглянув в беседку, обнаружил её спящей.

— Вот ты где, — тихонько прошептал я, решив, что если не спит, то откроет глаза, но она продолжала ровно дышать.

Я залюбовался женой. Ива, с тех пор как я впервые увидел её, стала ещё привлекательнее. В ней жила какая-то тайна, которую невозможно было разгадать. И я, несмотря на то, что мы были женаты уже более трёх лет, готов был не расставаться с ней ни на минуту.

Меня манила её скромность на людях и огонь страсти, когда мы оставались наедине. Сейчас, в её трогательной, безмятежно раскинувшейся позе было что-то, отчего я почувствовал зародившееся желание.

Под тонкой трикотажной тканью лёгкого платья, на груди топорщились упругие шарики. Захотелось попробовать их на вкус. Я прилёг рядом и, опустив лямку платья, кончиком языка провёл по оттопыревшейся вершинке оголившейся груди, и, чувствуя её набухание, легонько прикусил следя, как изменилось дыхание жены.

Сочный бутон губ приоткрылся, и я приник к ним, возбуждаясь от их трепетной мягкости и маленького языка, послушно уступающего моему напору.

По телу пробежали тысячи импульсов, сотрясая кожу мелкими вспышками я выдохнул:

— Любимая, хочу тебя! — проник под платье и почувствовал, как мелкими мурашками её гладкая кожа отозвалась на мои ласки, а тело выгнулось навстречу моему напору.

— Осторожно, — жарко выдохнула она мне, — нас здесь трое.

Я остановился, боясь пошевелиться, но Ива позвала:

— Хочу! Не останавливайся! Ведь дети рождаются от любви…

— Ивушка моя! — хрипел я, ритмично выдыхая. — Моя навеки!

Неведомое раньше чувство, смешанное с желанием обладать любимой, слившись, и безумной радостью от сознания, что от нашего соития зародилась жизнь, и эта жизнь теперь здесь, между нами, уносило меня к небесам.

— Мой навеки, — эхом отозвалась она, — встретив меня на вершине.

Конец