Елена Ручей – Измена – билет в новую жизнь (страница 36)

— Натюша, ты всегда вовремя, — улыбнулся он ей. — Хотел похвастаться, что я, наконец, сделал Иве предложение, и она согласилась стать моей женой…

— Вот это новость! — воскликнула та. — Дайте ка мне сесть, а то упаду сейчас. Егор, мы, кажется, вообще всё на свете проспали… — сказала она, усаживаясь на диван.

— Натюша, ты мне как мама… Благослови нас… — Альберт подтолкнул меня вперёд и мы подошли к ней.

Та отнесла Егора в манеж и вернулась к нам.

— Дай бог тебе, Берт, пройти рука об руку сквозь печали и радости с Иветтой и не растерять любовь и нежность, — на глаза её навернулись слёзы. — Любви вам, да согласия! — проговорила она, перекрестив нас.

Мы с Альбертом переглянулись и он крепче прижал меня к себе.

— Спасибо, Натюша! — сказал он ей серьёзно. — Верю, что так и будет…

— Садитесь за стол! Паста хоть и в жаровне, но, думаю, она и там способна остыть уже, — я заглянула Альберту в глаза и, получив согласие, отправилась распределять свой кулинарный шедевр по тарелкам, а он достал квас из холодильника, налил в стакан и, выпив залпом, выдохнул:

— Боже! Как хорошо-то!

Глава 44. Хозяйка

Кажется всё было как раньше, и мы были те-же, но что-то изменилось. Ощущение было другое, и я никак не могла понять в чём дело. Осмысление пришло случайно: я заметила, что у Альберта пустая тарелка, но он взглядом ищет, что съесть ещё. Я предложила добавку, и, получив согласие, пошла на кухню. Наполняя тарелку, размышляла, что надо поговорить с Альбертом и предложить обновить жалюзи. А ещё, пора съездить и докупить продукты.

И только тут я поняла, что изменилось: теперь я в доме чувствовала себя как хозяйка. Я прокрутила на пальце "волшебное" колечко, которое так разительно изменило моё душевное состояние.

За ужином я то и дело ловила растроганный взгляд Натюши. Она сегодня была немногословна.

— Боже! Как ты, Берт, меня сегодня порадовал! Не могу подобрать слов, чтобы выразить свою радость за вас. Сижу вот и умиляюсь: какая вы красивая пара! Я уж давно приметила, что Ива бы тебе подошла как нельзя — лучше, и всё переживала, что вдруг ты растеряешься и проглядишь её. А ты — молодец! Не прошёл мимо своего счастья… — Натюша промокнула салфеткой заслезившиеся глаза.

— Я тебе больше скажу, Натюша. Я и есть тот злодей, из-за которого Иве отказали в съёме квартиры, — он отодвинул от себя использованную посуду, и принял из моих рук бокал с безалкогольным глинтвейном. — Спасибо, Ивушка.

Мы с Натюшей замерли с вытянутыми лицами.

— Это как? — растерянно спросила я. — Ты же не знал адрес.

— Как это не знал? — Альберт аккуратно, чтобы не обжечься, отхлебнул из бокала ароматный напиток. — Я же подвозил тебя.

— Но квартиру же ты не знал… — я передумала убирать посуду и опустилась на стул.

— Я хороший дознаватель! — он с улыбкой отправил в рот трюфель. — Познакомился с симпатичной старушкой, и она мне всё рассказала и про тебя, и про хозяйку, и даже телефон её нашла…

Его признание ввело меня в шок.

— Берт, я помню, что ты всегда любил задачки заковыристые разгадывать, — подала, наконец, голос Натюша, усаживаясь на банкетку возле Егорки, — Но меня выводит из себя, когда ты сказав А, не говоришь Б. Своим сообщением ты нас Ивой шокировал. Теперь хочу знать больше… Ведь я даже не догадывалась, что Ива здесь появилась неслучайно, — она развела руками и покачала головой. — Получается, что ты запал на неё раньше?

— Я запал на неё ещё когда она пришла на собеседование, такая загадочная… Снял с неё очки, а там… неискушённые, застенчивые глаза в коричневой оправе синяков… И в них огонь и вызов! Они сильно запали мне в душу… Вот и захотелось в них смотреть бесконечно…

— Так чего так долго ждал, коли сразу понравилась? — удивилась Натюша, раскручивая над Егоркой игрушечную карусель со зверюшками.

— Из-за Ларисы. Ты же помнишь, я только начал с ней бракоразводный процесс и она решила претендовать на большую часть акций предприятия… Она бы меня разорила, если бы я позволил себя скомпрометировать. А так, приемущества в суде были на моей стороне из-за её разгульной жизни в официальном браке…

— Ааа… — мелко закивала та, помогая малышу перевернуться на животик, — точно! Ты же мне рассказывал… Ну а потом?

— А потом оказалось, что Ива беременна, — вздохнул Альберт, видимо воспоминания были тягостными для него. — Подумал, что не имею права разрушать её семью…

— Так семьи то уже не было! — вмешалась я.

— Но я же не знал об этом. Официально ты была замужем… — он допил глинтвейн. — Спасибо, Ивушка, всё было так вкусно, что я, к своему удивлению, съел аж две порции. Глинтвейн — вообще верх искусства! — он подошёл и поцеловал меня в щёку.

— Берт, но я в твоём повествовании всё равно не разобралась, — Натюша подошла к столу, и начала неспешно носить посуду на кухню, — Что подтолкнуло тебя действовать решительно тогда?

— Не что, а кто, — ответил он.

— Да что ж такое! — расстроилась Натюша, складывая очищенные тарелки в посудомоечную машину. — Что из тебя всё надо клещами вытаскивать?

— В октябре ко мне в офис приехала Луиза Карловна, мама Ивы, и сказала, что у меня родилась дочь!

Мы с Натюшей синхронно ойкнули. Не знаю как она, а я словно в фильме ужасов оказалась.

— Мама? — глупо переспросила я.

— Ну, да, — подтвердил он.

— Берт, так Элина твоя дочь? — Натюша поставила, не глядя, свой бокальчик мимо столешницы, и он, лязгнув, раскололся. — Вот растяпа! — Воскликнула она и принялась собирать черепки.

А я забыла, что нужно дышать, в ожидании, что он ответит Натюше. При этом, успела подумать, что если бы мама тогда не поверила в мою выдуманную историю, то Вадим от неё давно всё узнал про Элину. Ведь она была убеждена, что действует мне же во благо, считая, что я не имею права лишать ребёнка отца….

— А разве она не похожа на меня? — ответил он Натюше уклончиво.

Та пожевала губами, разглядывая его.

— Надо пересмотреть твои детские фотографии, — ответила она тоже уклончиво.

— Губки у Эли точно мамины, а остальное — её, собственное, — пошутил он. — Я растоплю камин, пока вы тут со стола прибираете, ладно?

— Делай, что хочешь, — ответила Натюша, беря Егора на ручки, — а мы с Егорушкой — спать. Спокойной ночи!

— Спокойной ночи! — ответили мы ей.

— Ива, сходи в гардеробную, там на полке лежит скрученный коричневый коврик… Принеси, пожалуйста, — попросил он, складывая в топку поленья.

Когда я вернулась, он расстелил на полу мохнатый половичок и мы сели на него возле камина.

Всполохи огня, короткие и неуверенные, будто примериваясь, с чего лучше начать, вспыхивали и гасли между поленьев. Я, как зачарованная следила за его пляской. Вот пламя нерешительно лизнуло завитушку бересты. Она разгорелась. Огонь, растекаясь, сначала боязливо, а затем с нарастающей силой хватал в объятия сухие поленья.

Альберт притянул меня к себе ближе. Я прижалась к нему и какое-то время мы сидели молча, слушая как гудит пламя, подпитанное тягой воздуха и выросшее до мощного, с треском пожирающего дрова, исполина.

— Альберт, я хотела пояснить… — прервала я молчание. — Понимаешь, мне надо было тогда срочно придумать какую-то историю для мамы, чтобы она поверила. Иначе она так-же как к тебе, заявилась бы к бывшему мужу с сообщением о дочери. Я не хотела, чтобы он знал о ней, и сочинила то, что первое пришло в голову.

— Я рад, что героем своего романа ты выбрала меня, а не Глеба из отдела программного обеспечения, — потёрся он шершавым подбородком об мою голову и поцеловал в висок.

— Значит ты ещё тогда познакомился с моей мамой?… А она, всё это время, напрашивалась в гости и ни разу не проговорилась мне об этом? — заглянула я ему в глаза, удивляясь их заговору. — И как ты отреагировал на её претензии и неожиданное отцовство?

— Ну, сначала был шок, — он рассмеялся и глаза приобрели цвет хаки. — А потом поверил. Решил, что ты как Святая Мария зачала от моих эротических фантазий по поводу тебя, а так как моя женщина должна быть под моим надзором, то пришлось устроить твой экстренный переезд.

— Альберт, а я не рано согласилась стать твоей женой? Ты случайно не маньяк? Ведь ты ни разу не показал своих чувств ко мне, — спросила я, удивляясь, что я всё это время была влюблена в него и терзалась ревностью, а он, оказывается, планомерно делал всё, чтобы я была рядом.

— Не думаю, — хмыкнул он. — Но ты пришла на собеседование, такая загадочная… И я никак не мог сосредоточиться. В тебе было какое-то несоответствие, которое хотелось разглядеть поближе. — Он приблизился, и теперь его зрачки, стали такими огромными, что я уже не видела ничего, лишь чувствовала как его сладковатые, пахнущие корицей губы сначала нежно, трепетно, а потом всё увереннее, ласкают мои. И я, в ответ, приникла к нему, сливаясь с ним, и даря ему всю себя без остатка.

Эпилог

Иветта.

Майское солнышко припекало почти как в июле, и я, наслаждаясь неожиданным теплом, сидела в саду вдыхая нежный аромат буйно цветущих яблонь.

— Мама! Эля проникла в мой гараж и выкинула оттуда все мои машины, — прервал мою негу, запыхавшийся Егор. Я перевела взгляд на своего четырёх летнего крепыша:

— Егорушка, а что Эля тебе сказала? Почему она так поступила? — постаралась я выдержать нейтралитет.

— А потому, мамочка, что это вовсе не гараж, а мой кукольный домик! — вынырнула из-за туи Элина. — Папа для меня его построил, а Егор туда каких-то железяк натаскал и грязными руками платье Василине моей испачкал. Всё! Моё терпение лопнуло! Больше я его в домик не пущу, — топнула дочь ножкой и, сложив руки на груди, собрала губки в бантик.