Елена Рождественская – Биографический метод в социологии (страница 2)

Тем не менее в принадлежности к американской школе социальных исследований могут быть названы еще примеры качественных междисциплинарных исследований середины и второй половины ХХ в., методические уроки которых вбирает дискурс биографических исследований. Это мегапроекты хотторнских экспериментов Ф. Ротлизбергера и В. Диксона, исследований мотивации Мак-Клеланда с коллегами, исследования балинезийского характера и социализации на Бали М. Мид и Г. Батсона.

В основе этой работы – многолетние (1927–1933 гг.) исследования по заказу Western Electric Company на заводе Hawthorne близ Чикаго [Roethlisberger, Dickson, 1939]. Их отличает методический плюрализм: эксперименты в течение двух лет с вариациями условий труда и измерением трудовых достижений как зависимых переменных; опрос 21 тысячи рабочих, причем методика опроса менялась в сторону ее гибкости; систематические наблюдения в течение полугода трудового поведения на рабочем месте. Уроки этих экспериментов можно свести к двум измерениям:

1) содержательные: дискуссии в индустриальной социологии сместились от homo oeconomicus к social man. Социальные отношения на рабочем месте стали дискурсом. Тематизировалось также различие формальной и неформальной организаций;

2) методические: исходная позиция исследователей была связана с тейлористской традицией и экспериментальной, прикладной психологией. Но открытость исследователей реально происходящему привела к методическим инновациям: к переходу от опроса с заданными формулировками и категориями оценки к открытому разговору. Достаточно инновативна тогда была и интерпретация трудового поведения в качестве социального.

Мак-Клеланд с коллегами предпринял попытку объяснить социальные феномены с помощью психологических теорий и эти объяснения проверить методами психологии [McClelland, 1961]. Его подход может быть проинтерпретирован как парадигма взаимосвязи качественного (содержательно-аналитического) метода сбора данных с количественными (статистическими) методами оценки данных. В построении метода измерения мотивации он стремился к анализу мотивов независимо от мотивированного поведения: был разработан тест мотивации к достижению/успеху. Центральная предпосылка исследования заключалась в том, что мотивация достижения является одним из факторов экономического роста (отсылка к этике протестантизма М. Вебера и исследованиям Уинтерботтома). Проверка этой гипотезы была разбита на три группы исследований: 1) взаимосвязь групповых масштабов тестовой величины достижений с общеэкономическим развитием страны; 2) взаимосвязи между мотивами и ценностями матерей и мотивом к успеху у сыновей; 3) мотивы и поведение предпринимателей. Результаты подтвердили исходную гипотезу Мак-Клеланда. Так, высокий «мотив национального успеха» может прогнозировать экономический рост. В анализе же родительских ценностей и мотивации достижений у сыновей были выделены три фактора: предпосылками успеха сыновей являются высокий стандарт успеха родителей, тепло отношений и недоминирующий отец; сыновья должны испытывать уважение к отцам; достижительный мотив оказался выше у протестантов и иудеев, чем у католиков. В целом, как утверждает Мак-Клеланд с коллегами, предприниматели больше ценят ситуации, где они несли личную ответственность в решении проблем и хотели подтверждения (деньги) тому, что они хорошо работают.

Г. Батсон и М. Мид объединили в этом исследовании две «классические» национальные традиции антропологии – британскую и американскую, уравновесив способность к абстрагированию и гносеологический акцент первой со склонностью к эмоциональным, эстетическим и когнитивным факторам второй [Bateson, Mead, 1942]. Благодаря этому симбиозу стали возможны этнографический анализ взаимосвязи культуры и социализации на Бали, специфический качественный подход и способ презентации материалов. Задача этого качественного исследования: изучить социально-культурные порядки, т. е. как и каким образом балинезийцы практически осуществляют то, что называют балинезийской культурой. Особое место в методологии занимает понятие этоса как «выражения культурно стандартизированной системы организации институтов и чувств индивидов». В поисках основных образцов балинезийской культуры М. Мид и Г. Батсон обнаружили коллективную установку на уклонение от крайностей, стремление к упорядоченной симметрии и равновесию. Для исследовательского стиля этой работы характерна роль стенографов происходящего. Чтобы заставить культуру «заговорить», парадоксально, они фотографировали, снимали фильмы (невербальные методы) для фиксации и описания социальных действий (подзаголовок этого труда «Фотографический анализ»).

Для анализа материала они вводят понятия фенотипа и генотипа, расположенных в различных логических горизонтах, поскольку обилие фенотипических подробностей еще мало говорит о систематическом, воспроизводимом культурном образце. Методически принцип сбора данных отвечал установке на максимизацию вариативности предмета, многообразие контрастирующих типов данных. Целью же являлась интерсубъективность, а не объективность. Поэтому способ подачи материала учитывал триаду «предмет – исследователь – читатель», где последний выступает в качестве соаналитика. Тем самым валидность становится социальным продуктом, а валидизация – попыткой привлечь читателя к разговору.

Европейская линия биографических исследований развивалась в ином ритме. Так, в Польше Ф. Знанецки выпустил в 1921 г. первое собрание письменных автобиографий. Там этот исследовательский метод закрепился в культурной форме публичных конкурсов биографий как дискурсивное признание использования биографических свидетельств.

Как резюмирует П. Томпсон [Томпсон, 1993, с. 60–61], характерным для этой польской линии биографического метода было то, что она вышла за пределы научного обсуждения и стала культурным движением, так как к обсуждению тем национальной и общественно-политической значимости были привлечены социальные группы через медиум автобиографий. Более того, утверждается, что биографический метод способствовал росту самосознания этих социальных групп (крестьяне, выходцы из экономически депрессивных областей, женщины и т. д.), и их дискурсивные позиции становились общественно значимыми. Если, как полагает Фукс-Хайнритц [Fuchs-Heinritz, 1998], немецкая социология в 20-е годы не присоединилась к американским «качественным» инициативам преимущественно из-за методических возражений против ценности источников – автобиографий, возникших в рабочем движении, то венским психологам Карлу и Шарлотте Бюлер удалось внедрить биографический метод в психологию и педагогику. Ш. Бюлер собрала дневники гимназической молодежи и осуществила их систематический анализ [Buehler, 1925; 1927], в том числе в перспективе сравнения поколений [Buehler, 1934] и в определении психологии течения жизни.

Венская линия биографических исследований была поддержана другим классическим качественным исследованием 30-х годов ХХ в. – «Безработные в Мариентале» [Jahoda, Lazarsfeld, Zeisel, 1980]. Содержательная проблема исследования – безработица в Австрии – методологическая попытка объективно отобразить социально-психологические последствия этого факта. Особенностью дизайна этого исследования были отсутствие предваряющей теории и методического плана, список открытых вопросов и одно методическое условие (оно же – этический принцип): каждый исследователь, помимо задач познания, должен выполнять социально-конструктивную функцию в поле: каритативную, просветительскую, консультационную или педагогическую. Методические уроки «Безработных в Мариентале» суммированы П. Лазарсфельдом:

1) для охвата социальной действительности необходимо сочетание качественных и количественных методов;

2) должны быть замерены объективные факты и субъективные установки;

3) современные наблюдения должны быть дополнены историческим материалом;

4) должны применяться скрытые наблюдения за спонтанной жизнью и прямые, запланированные опросы.

Эта венская линия развития была прервана во времена национал-социализма, поскольку его центральная идеологема – раса, наследственность – чужда гуманистическому биографическому подходу. Далее, уже в середине 50-х годов, группа психологов во главе с Х. Томаэ занялась собиранием и интерпретацией биографических данных в проекте «Психологическая биографика» [Thomae, 1968, S. 103]. Особенностью этого проекта были долгосрочные наблюдения и анализ бюджета дня, попытка достичь своего рода полноты жизненно-исторического свидетельства. Правда, это осталось узкопарадигматическим достижением и не привело тогда к широкому распространению биографического метода в социальных науках. Подобное было характерно и для направлений медицинской биографики [Clauser, 1963], для автобиографий в педагогике [Henningsen, 1962], для этнографических историй жизни.

Из классических крупных качественных исследований в Европе, которые внесли вклад в развитие биографического направления, можно назвать также исследования авторитарной личности Т. Адорно [Adornj, Frenkel-Brunswick, Levinson, Sanford, 1950]. Эта во многом пионерная работа объединила на одной основе качественного подхода психоаналитические и социально-психологические вопросы. Развитие авторитарных структур личности эмпирически исследовалось с помощью анализа отдельных случаев, проективных методов, качественного (клинического) интервью, а также стандартизированных инструментов измерения, шкал антисемитизма, этноцентризма, F-шкалы и шкалы анализа политэкономических идеологий. Центральным концептом были немецкие работы «Исследования авторитета семьи», «Бегство от свободы» Фромма и американская «Авторитарная структура личности» Маслоу. При этом понятие «авторитарный» в исследовании понималось расширительно: не только как авторитарная доминантность, но и как авторитарное подчинение с большим акцентом на втором аспекте. В рамках клинических полуструктурированных интервью изучался генезис предубеждений. Лейтмотив интервью содержал спектр вопросов о социальном статусе, о профессии, о семейных отношениях, об отношении к родителям, родственникам, себе самому, политические и религиозные вопросы. Отбор респондентов зависел от их ответов в стандартизированном опросе со шкалами антисемитизма и этноцентризма. Таким образом, проведению интервью предшествовала процедура количественного опроса.