Елена Ронина – За зашторенными окнами (страница 42)

Римма любила свой дом, ее здесь устраивало все. Просторные комнаты, выкрашенные в светлые тона, огромные окна.

Когда строились, она сразу решила, главное – это свет и чтобы было тепло. Поэтому все полы с подогревом, окна, считай, от пола до потолка.

Но больше всего души Римма вложила в кухню. Такой кухни не было ни у кого. Только у Добрыниных. Римма спланировала ее в виде сруба. Входишь в дверь и оказываешься в сказочном тереме. Бревенчатые стены, огромный стол посредине, по бокам – красивые лавки, вдоль стен – сундуки. Впечатление – не передать. Римма очень гордилась тем, что получилось. Да, она знала, что и Борису тоже нравилось. Уютно, по-домашнему. Тепло. И, конечно же, у Риммы всегда сытно.

Римма налила себе кипяченой воды из чайника и подошла к окну. Дом Ильи расположен практически напротив. Римма по привычке начала разглядывать участок соседей. Сначала она даже испугалась и хотела срочно будить Бориса; присмотревшись, поняла: да нет, не воры. Илья грузил чемоданы в машину, рядом с тюками возилась Ирина, Нина, кутаясь в огромном шарфе, стояла в стороне. Послышались голоса:

– Нина, садись сзади.

– Я спереди хочу.

– Не надо, пусть мама спереди сядет.

Куда это они? Вроде не собирались. И вещи грузят. Вроде Ирине рожать через пару месяцев. Вон, тюки какие ворочает. А еще говорят, что женщина после сорока беременность тяжело переносит. А вот пожалуйста, прыгает, как коза. Да и день рождения ее когда праздновали, с месяц назад? Фигура, как у девочки, совсем ничего не заметно было. Сейчас, конечно, поправилась, хотя в темноте разглядеть сложно, да и на ней темная дутая куртка.

Утром поинтересовалась у Бориса:

– Слушай, ночью видела, как Илья вещи грузил в машину и куда-то со своими уехал.

– А, да, сказал, что его дня три не будет. Вроде хотел Иринку и Нину к матери отвезти. А то Ирина себя чувствует плохо.

– Плохо? Что-то незаметно. И потом, учебный год же. Может, с Ниной что?

– Не знаю я, – отмахнулся Борис.

– А ночью-то почему?

– Почему, почему? Пробки! Слушай, дай спокойно собраться на работу.

Нервные все какие стали, не подойти! Вот чего нервничает, это у нее голова, как пивной котел, после бессонной ночи. А он чего на нее с утра бросается? Ну да не будем себя накручивать. И действительно ведь, пробки!

Ларисе Римма рассказала этот случай просто как констатацию, ничего не имея в виду. Та позвонила днем, разболелась Дарья, а Римма была известным врачевателем. Лекарств дорогостоящих не признавала, всяких народных рецептов у нее была целая тетрадка, и она охотно делилась своими знаниями, проверенными на собственных детях, со всеми знакомыми.

– У Сидельниковых тоже вроде Нинка расхворалась.

– А чем? – Лариса спросила так, для приличия, в голове была только Дарья.

– Да кто его знает, это я сама так решила, Илья их к матери Ирининой сегодня отвез.

– К матери? Так учебный год же? И потом, Ирине вроде рожать скоро.

– Сама не знаю. Так, просто сегодня не спалось, из окна наблюдала, как они грузились.

– Римм, так ночью уезжали?

– Конечно, с утра же пробки! – с убеждением констатировала Римма. – Вот, нашла, записывай. Ромашка в доме есть?

– Вроде.

– Да не вроде! Говорю же, ромашку в доме иметь обязательно, ну вы и мамашки!

17

Ольга тоже хорошо помнила тот Иринин день рождения. Отмечали, как и сегодня, дома, что, прямо скажем, для соответствующего праздника было не очень характерным. Обычно Сидельниковы снимали банкетный зал в каком-нибудь элитном месте. И каждый раз Ирина тщательно выбирала ресторан. Не доверяла никакому ресторанному рейтингу. Просматривала модные журналы, делала пометки в своем ежедневнике, с оказией подъезжала, смотрела, обедала с приятельницами, и только после этого решалась устроить там праздничный ужин. Кухню предпочитала европейскую, ресторан выбирала в центральной части города, чтобы всем было удобнее.

Так что приглашение домой удивило всех. У Сидельниковых и у Добрыниных собирались обычно уже «по теплу», просто так, на шашлыки. Подышать воздухом, посидеть дотемна. И у тех и у других в домах предусмотрено по две гостевые спальни, так что друзья собирались с ночевкой по пятницам, три-четыре раза за лето, без особых поводов.

День рождения это все-таки возможность выйти. Нарядиться, сделать вкусный заказ и посидеть в каком-нибудь хорошем ресторане. Добрынины, в отличие от Сидельниковых, всегда приглашали в «Петров-Водкин». Если не получалось договориться здесь, то ресторан все равно выбирался с русской кухней. Семен и Феликс предпочитали узбекскую кухню. Плов, манты, шурпа и чебуреки – что может быть вкуснее!

– Илья пригласил домой, – сухо сказал Семен.

– Хорошо. – Ольга видела в последнее время сильные перемены в муже. Нервозность, чуть что – взрыв эмоций. Но даже не это пугало. Неприятности на работе, чувствует себя плохо, не хочет волновать близких, у кого не бывает. Нет, здесь что-то другое. Ольга гнала от себя тревожные мысли. Но… Первой перемены в зяте заметила Валентина Павловна.

– Смотри, как Сема начал за собой следить. Перед зеркалом по полчаса возится перед выходом.

– Мам, не придумывай.

– А я и не придумываю. Я вообще никогда и ничего не придумываю. Я тебе глаза открываю, а то ты совсем в своих проблемах рабочих зависла, не видишь, что у тебя под носом происходит. – Валентина Павловна привычным жестом начала протирать очки концом вечного полотенца, висящего на шее.

– Ты, наверное, забыла, мама, мы работаем вместе. Семен весь день у меня перед глазами.

– Ой ли?!

Ой ли. Тоже мне, добрая мама. Вот тебе и «ой ли». Оля тоже чувствовала, что что-то не так. Но связывала состояние мужа с новым проектом. Ничего другого в голову не приходило. Ольга очень уважала мужа и знала его отличительную черту: он всегда говорит правду. И она была абсолютно уверена: если в его жизни что-то произойдет, то, на что намекала сейчас мама, – она узнает первой. И узнает от него. По-другому быть не может. У нее особенный муж.

Не сказать, чтобы Ольга выходила замуж по какой-то особой страсти, нет. Даже не сказать, что она была влюблена. Просто замуж пришла пора. Кандидатов больше не было. А Семен – достойный парень. Потом, уже по прошествии многих лет, она поняла: вытащила счастливый билет. Порядочный, работящий, просто хороший человек. И в какой-то момент она мужа полюбила, причем полюбила очень сильно. Правда, ему про это не рассказала: была уверена – он и так все чувствует. И заметил, насколько лучше стали их отношения, насколько крепче, насколько спокойнее.

Неужели мама не ошибается? Да нет, конечно нет! Что ей видно через ее запотевшие очки?! Вся в своих сериалах. Вечный фартук, полотенце через плечо, готовка, уборка, что она может понимать в Олиной жизни?

Впрочем… Муж забыл про годовщину их свадьбы. Первый раз в жизни. Ольга все обратила в шутку, хотя, конечно, резануло. Перестал покупать цветы, подолгу засиживается на работе. Оля добирается сама на метро, а он приезжает всегда поздно, уже после девяти. Злой, уставший. Часто сразу засыпает на диване.

– Сема, что-то случилось? Иди в спальню. – Оля потихоньку трогала мужа за плечо.

– Прости, прости. Я пойду лягу.

– Да-да, конечно. Я еще посмотрю фильм.

Оля во всем винила себя. У них не было детей. Сколько лет она боролась, проверялась, лечилась, три раза сделала ЭКО. Безрезультатно. И каждый раз – жуткий стресс и, как результат – страшная депрессия.

– Все, хватит! Нам с тобой и вдвоем хорошо, слышишь? Мне никакого ребенка не надо! – не выдерживал Семен.

И в какой-то момент она успокоилась и искренне мужу поверила. А может, не надо было? Червь где-то очень глубоко все же точил, а ну как другая от Семена забеременеет? Муж слишком порядочный, тут же бросит ее, Олю, даже если что-то произойдет случайно. Уйдет за ребенком. Оля гнала от себя эти мысли. Нет, нельзя быть такой тряпкой. В конце концов, живут люди без детей, и прекрасно живут. И у них все хорошо, и нечего Бога гневить!

На тот день рождения к Сидельниковым Ольга собиралась, одолеваемая тревожными мыслями. Она наконец решила поговорить с мужем, выяснить причину. Пусть будет плохое, все лучше, чем ее дурацкие мысли, ничего нет хуже неизвестности.

18

О том, что Ирина ждет ребенка, объявили на втором или третьем тосте. Гости сначала даже не поняли, о ком речь.

– Ну и самое главное. Вы вот никто не спросите, что я подарил жене на день рождения.

– И сколько карат? – Все повернули головы в сторону Ларисы. Опять та о своем. – Ну, я имею в виду кольцо. Ты же, наверное, кольцо подарил?

– Почему ж кольцо, он ей, наверное, шубу наконец подарил, а то бегает вечно, как девчонка, в коротких куртках, да, Илюш? – свое предположение высказала Римма.

– Женская интуиция! Мужики, запоминайте. Оля, давай, твои предположения? – Илья посмотрел на Ольгу. Он застал ее врасплох. Вот уж ей точно было не до чужих подарков. Но нужно было напрячься, еще не хватало, чтобы ее настроение стало очевидным для других.

– Я скажу… Ну, например, фотосессию. С такой фигурой нужно фотографироваться.

– Ты, Ольга, дальше всех. Скажу, как в детской игре – холодно. Холоднее не бывает. – Илья торжественно подошел к жене и положил руку ей на плечо. В другой руке Илья держал бокал с шикарным французским красным вином «Альтер Эго». Илья в начале вечера намекал, что сегодня – день особый, и он, наконец, открыл дорогое вино, которое собирался попробовать только по случаю знаменательного события. – Уж что-что, а фигура-то уже и поплыла. Потому что Ирина у нас в положении, я подарил ей ребенка.