Елена Романова – Одна из тридцати пяти (СИ) (страница 40)

— Мне нет равных в бою на мечах, — Девилль поднялся, сообщая противнику простую истину, — если я раню вас или убью, меня отпустят?

— Со всеми почестями, если, конечно, ты действительно так хорош.

Звон стали заставил присутствующих расступиться, образовывая круг.

Девилль, который был старше регента на добрый десяток лет, блестяще владел мечом. Впрочем, это стало очевидным лишь тогда, когда лезвие рассекло грудь Райта.

Саргол, всегда предельно хладнокровный, дернулся в сторону хозяина. В этот момент Девилль выбил из руки регента меч.

— Признаю, — изрек Райт, тяжело дыша, — ты действительно хорош.

Девилль опустил оружие, встал на одно колено, произнеся покорно:

— Я готов служить вам до самой смерти. Дайте мне еще один шанс, мой лорд, и я не подведу вас. Никогда.

Берингер взглянул на разорванную куртку, на тонкую алую полоску, едва вспоровшую кожу на груди. Усмехнулся.

— И почему я не должен убить тебя после всего этого? — спросил он насмешливо. — Ты и твой провал стоил мне очень многого, — Денвилль все еще стоял на коленях, поэтому Райт добавил: — Хорошо, но учти, я сдеру с тебя шкуру, если нечто подобное повторится.

— Никогда, мой лорд. Никогда вы не пожалеете о вашем решении.

Ох, если бы знал тогда Райт, чем обернется для него эта клятва.

Есть две вещи, которые настоящая леди никогда не должна делать — сбегать из дворца с женатым мужчиной и быть деревенщиной из Хоупса!

Кабинет Райта в Лауртане был подобен полю для игры в мяч в моей незыблемой деревне. По размерам, конечно. И стоило учесть немаловажное обстоятельство — это был воистину мужской кабинет. Думаю, даже служанки избегали заходить в него, опасаясь застать Райта за поеданием младенцев. Ох, и грозен он был. До смешного.

Я медленно шла вдоль стола, ведя по краю пальцами, разглядывая ворох документов, массивную чернильницу, пепельницу с окурками. Руки у меня еще дрожали, на губах горели поцелуи, и ничего я не ждала так сильно, как возвращения этого мужчины. Почти врага, почти друга, почти любимого.

Не удержалась от возможности плюхнуться в глубокое хозяйское кресло, вальяжно развалиться, положив руки на подлокотники. Ощущение, что поплясала на святыне — не дай бог попасться Райту! Приподнявшись, увидела на столе письмо. Печать была сломана, бумага развернулась, давая мне прочесть отрывок: «… заклинаю вас всеми святыми, верните мне сына». Лишь строчка, но у меня похолодело сердце. Потянувшись к письму, я вздрогнула, услышав, как растворилась дверь, и тяжелые шаги возвестили о возвращении хозяина.

Вскочив на ноги, я вытянулась по струнке, испуганно воззрившись на регента. Он медленно закрыл дверь — единственный выход. Пока он не вышел на свет, я чувствовала, что меня одолевают эмоции. Но когда пламя камина выхватило из мрака его высокую фигуру, с меня разом сошел страх:

— Какого…?! У вас кровь?! Райт!

Лорд Берингер усмехнулся, выудив из моих уст стон изумления. Что-то не похож он на тяжелораненного или, хуже того, умирающего.

— Прости, забыл про это, — беспечно вымолвил мужчина, указывая на разорванную куртку, — боялся, что ты уйдешь.

Уйду? Да я в его владениях, он найдет меня в любой из многочисленных комнат этого замка.

— Я приказал принести сюда ужин. Не против?

— Я?

Интересуется моим мнением?

— Мне показалось, ты голодна, Джина.

— Я?

— Устала, вымотана…

— Кто?

Он рассмеялся, заставляя меня почувствовать себя сущим ребенком.

Внимательный мужской взгляд окинул меня, стол и кресло, в которое я упиралась.

— Что ты делала? — аккуратно и насмешливо.

— Ничего, — слишком поспешно выдыхаю. — А вы?

— Подрался…

— О… — вообще нечего сказать, кроме глупого: — Ясно, милорд.

Регент, напыщенный регент, черт его дери, подошел к столу, бросив взгляд на нужное письмо, затем на меня. Догадливый до невозможности, он вопросительно приподнял бровь:

— Хочешь прочесть?

Хочешь на виселицу? О, нет. Все, что касалось личности Райта было возведено в квадрат таинственности. Хотя, чисто гипотетически, я бы не прочь прочитать загадочное послание.

— Я разрешаю, — лорд Берингер внимательно следил за мной, и мои эмоции и мысли так явственно отражались на лице, что он снова рассмеялся: — Я будто поймал тебя на краже конфет, Джина. Ты чертовски мило краснеешь.

Когда он говорил в таком тоне, хотелось вывернуться наизнанку, но доказать, что я взрослая, самостоятельная женщина.

— Отлично, — я схватила письмо, развернула, с нарочитой деловитостью принялась читать: — «Супруг мой, я уже много раз просила вас, но попрошу еще, ибо я виновата перед вами. Я готова искупить свой грех хоть сотней лет, проведенных в этих стенах, хоть болью и муками, хоть унижением. Но заклинаю вас всеми святыми, верните мне сына», — под конец мой колос стих, превратившись в шепот. Закончив читать, я посмотрела на Райта.

— Это от Стеллы, — вздохнула, возвращая письмо на стол, — почему вы позволили мне прочитать письмо?

— Потому что у меня в отношении тебя серьезные намерения.

Что бы это ни значило, это заставило меня нервничать.

— Какие именно?

— Свадьба, дети и совместная старость, — на его губах обозначилась насмешливая улыбка. — Ты рассчитывала на такой ответ?

Свадьба, дети, совместная старость и… розовый пони. Я похожа на идиотку?

— Я бы этого хотела, но ваши намерения, вероятно, — бросила я разочарованно, — ограничиваются лишь постелью и несколькими тысячами лир содержания.

Когда он улыбнулся, я поняла, что сказала — признала, что хочу выйти за него и родить ему детей. И, кажется, он был польщен.

— Мм… — Райт присел на краешек стола, — возможно, для тебя мой ответ прозвучит грубо и даже оскорбительно, но я ведь не мальчик, Джина, и не могу обещать тебе, что пока не оформлю развод, наши отношения будут чисто… дружескими. Ты и так это поняла, так ведь? Ты будешь рядом со мной. Это, я считаю, предполагает наличие тебя не только в моей жизни, но и в моей постели.

Я задохнулась от возмущения, явно намереваясь это оспорить.

В Хегейском королевстве было возможно все.

Смерть монарха давала Хегею довольно жалкие перспективы. Генриетта бы и рада посадить на трон своего дражайшего отпрыска, но слишком много ушей слышало последнюю волю короля. Поэтому трон по истечению пяти дней после кончины его величества был по-прежнему пуст. Занимай — не хочу…

Наследник престола, которого объявил король, был слишком мал, чтобы выражать собственные желания, а Эдмунд слишком уязвлен и обижен, чтобы следовать указам отца.

А я? Была обречена на вечное истязание мечтами о несбыточном будущем?

Должна бы, но что-то новое появилось в этой безрадостной жизни, в кристально-чистом воздухе Лауртана, в розоватых рассветах, видах зачарованного леса и белоснежных перьевых облаках. Во всем многообразии происходящего, я хотела видеть только хорошее.

— Око провидца… — горячий шепот коснулся моей щеки.

Большая медвежья шкура, на которой мы лежали под ликом звезд на одной из смотровых площадок, окутывала нас спокойным теплом. Я почувствовала, как Райт обвил меня руками, смыкая на талии пальцы. Я облокотилась на его грудь, глядя в ночное небо. Безмятежное, бездонное, глубокое, как и то чувство, которое я сейчас испытывала.

— А это созвездие? — говорить трудно, мысли путаются.

Уже за полночь, но мы не можем расстаться. И я не хочу, чтобы ночь — приятная, волнующая, многообещающая — закончилась.

Когда Райт повел меня сюда, я и подумать не могла, что меня ждет восхитительный вид ночного неба над Лауртаном и крепкие ласковые объятия.

— Это путь странствий… — ответил мужчина.

— Откуда вы это знаете?

Я запрокинула голову, касаясь мужского плеча.

— Узнал на войне. Иногда это помогало мне избавиться от эмоций… восточный предел — это не сказка, это кошмар, в котором самое твое гуманное решение может обернуться пол дюжиной трупов…

Его пальцы переплелись с моими. Он приподнял руку, любуясь этим зрелищем… ладонь к ладони…