Елена Романова – Наставница для наследника престола (страница 77)

— У меня там есть дела. Пансионат в Арвале требует времени. Я хочу открыть курсы для женщин, куда может поступить каждая желающая в рамках выделенных мест.

Кайл всерьез раздумывает над этой идеей.

— Но они все равно будут подписывать соглашения на покровительство, — говорит он.

— Но теперь у них хотя бы будет выбор.

Кайл сощуривает глаза, смотрит вдаль и покусывает губу.

— Мне тоже иногда хочется уехать, — признается он. — Я, знаешь, часто вспоминаю тот старый мост, речку и шелест камыша. И как мы сидели на берегу… С того дня я ни разу не смотрел на звезды. Но, — между его бровей залегает морщинка. — Помнишь, я говорил, что Нико может ощущать угрозу?

Киваю.

Король поджимает плечи, будто ощущая спиной холод.

— Он сказал, что чувствует кровь прямо в воздухе. Нея, герцог учил меня наблюдать и замечать. И кое-что меня беспокоит. Аарон увеличил содержание личной гвардии и принял новобранцев. После того, как я почти спалил дворец, он заменил дворцовую стражу. Во дворце нарастает напряжение. Аарон хочет договорится о браке Элизы и отправить Летицию в монастырь. Если Элиза отречется от трона, все будет кончено. Но есть люди, которые этого боятся.

Я горжусь этим мальчишкой.

И сейчас, как никогда, мне хочется это сказать. Он будто вырос из моих собственных застарелых представлений о нем.

Мы сворачиваем на тенистую аллейку, и я смотрю, как ветер метет по дорожке желтые осенние листья.

До самого вечера меня не отпускают слова короля. И даже шуточные предсказания теперь кажутся пророческими.

Когда опускается солнце, я молча вхожу в покои Кайла. Я — одна из немногих, кто имел на это право.

— Доброй ночи, ваше величество, — делаю поклон. — Как ваша наставница я решила преподать вам один немаловажный урок.

Кайл, уставший после тяжелого дня, вскидывает голову. Он сидит за столом, а за его креслом стоит лорд Варлос. Кажется, его влияние на молодого короля становится крепче с каждым днем.

Варлос окидывает меня взглядом, подмечая, что я держу в руках покрывало.

— Пойдемте, — приглашаю я, направляясь на террасу.

Кайл с Николасом выходят следом неохотно, горячо обсуждают что-то. Лорд Варлос шутит, вызывая улыбку на лице короля. А я спускаюсь по ступеням в сад и ищу подходящее место.

— Леди Неялин, — со смешком зовет Нико. — Не поздно ли для уроков?

Я расстилаю покрывало и укладываюсь на него, а Николас и Кайл одновременно чешут затылки. А потом Кайл тоже плюхается на покрывало, растягивается солдатиком около меня, оставляя место с краю для Варлоса.

— Святая мать, — бурчит тот. — Ребячество.

И, тем не менее, скоро он тоже ложится и закидывает руки за голову.

— И? — спрашивает снисходительно.

— Ш-ш! — шиплю я. — Просто смотрите вверх.

И мы все замолкаем, наблюдая, как над Гнемаром углубляется ночь и зажигаются звезды.

В чернильной синеве, поддернутой ночной дымкой, в необъятном холодном космосе, отданном тому, о чем мы не имели никакого понятия, миллиарды звезд смотрели на нас. И были мы всего лишь долей мгновения…

И мы молчим, одновременно уловив это, будто вся толща мироздания сейчас обрушилась на нас.

— Как давно вы просто останавливались и смотрели на них, Николас? — шепчу я, поворачиваю голову и приподнимаюсь.

И меня бьет в самое сердце увиденное: лорд Варлос завороженно смотрит в звездное небо. Он серьезен: никаких смешков, никакого притворства. И я опять опускаюсь на покрывало и втягиваю носом живительный воздух.

Горячая рука Кайла нащупывает мою ладонь.

Слова становятся не нужны. Мы будто даже дышим в унисон. И сколько проходит времени — не знаю. Одинокая слезинка катится по моей щеке.

Поднимается ветер, и вскоре ясное ночное небо затягивается тучами.

— Кажется, его величество спит, — тихо говорит Николас, приподнимаясь на локте.

Он встает, протягивает мне руку, и я цепляюсь за его ладонь пальцами. Николас вытягивает меня на ноги и смотрит без улыбки — напряженно и горячо.

— Спасибо, лорд Варлос, что не подняли меня на смех, — говорю я.

— Я думаю, вы чертовски правы, Неялин, — отвечает он. — Если бы ни вы, королю было бы очень тяжело. Вы — очень убедительное доказательство, что преодолеть можно все, что угодно и не растерять силу духа.

Он мягко касается моей щеки, склоняет голову, глядя на мои губы, и я резко отступаю.

— Королю нужно в постель, — говорю.

Варлос понимающе усмехается, а потом склоняется, осторожно поднимает Кайла на руки.

Когда он укладывает его в постели и накрывает, мы некоторое время сидим по обе стороны кровати. Наши взгляды пересекаются.

— Знаете, почему я здесь? — спрашивает Николас, со странной, несвойственной ему серьезностью глядя в мое лицо. — Почему я переступил через себя и присягнул убийце моего отца?

— Потому что у вас есть здравый смысл?

— Элгарион мог добиться моей ссылки после той истории с моим ранением. Но он позволил мне остаться. И даже мое вами увлечение он готов терпеть. Ему необходим мой дар.

— И поэтому вы здесь? — уточняю я.

— Нет, — теперь на его лице возникает лукавая улыбка. — Из-за него.

Мы оба глядим на Кайла.

— Он — тот, кому я готов служить, — говорит Николас. — Этот мальчик достоин престола Равендорма.

Глава 46

ААРОН ГЕРЦОГ ЭЛГАРИОН

Аарону плевать на предсвадебную суматоху. Он отказал распорядителю балов и велел не беспокоить его по поводу торжеств. Даже свадебный наряд шили по его старым меркам.

Дело в том, что его раздражает все, что связано с браком. Он не уверен, что вытерпит даже само венчание.

В темноте коридоров ветер треплет пламя факелов.

Регент останавливается на небольшом балкончике, откуда открывается вид на внутренний двор. У ворот стоит экипаж с королевским гербом, а перед ним — королева Летиция прощается с дочерью. Аарон, пожалуй, стал слишком сентиментальным, раз разрешил это.

Элиза не плачет — сильная девочка — лишь прислоняет голову к плечу матери, целует ее в щеку и отступает.

Королева взбирается в экипаж, а спустя минуту самые быстрые лошади Гнемара уносят ее в монастырь. Туда ей и дорога.

Аарон перехватывает внимательный взгляд. Девочка стоит монументально под порывами ветра, в черном платье, которое не снимает после смерти отца. Ее бледное лицо обращено на Аарона, за стеклами очков не различить темных глаз. Но герцог вдруг ощущает ее эмоции, а затем внутри него вспыхивает короткое болезненное чувство потери.

Элиза сразу опускает взгляд и возвращается в обществе помощниц и фрейлин во дворец.

— Ваша светлость, приезд послов из Мирэля… — начинает Морис, но герцог вскидывает руку.

— Когда ее проверяли в последний раз? — спрашивает он, облокачиваясь ладонями на перила балкона.

— Принцессу?

— Да. Проверьте ее потенциал. Если в ней все-таки проснется сила Тэнебран, это осложнит дело.

В ней текла кровь Сайгара, но с принцессой Аарон не поддерживал отношения, несмотря на то, что девочка могла смотреть в его глаза.

Кем именно считала его Элиза, когда он методично разрушал ее жизнь? Когда сослал ее мать в монастырь, а ее саму вознамерился отправить в чужую страну. Даже гадать не нужно — Элиза считала его чудовищем.

Аарон возвращается в свои покои. За несколько дней он совершенно измотался. И безумно соскучился по взгляду медовых глаз, по нежному телу и мягким губам. По присутствию Неялин в его жизни, по ее странному упрямству и инакомыслию. Он сказал, что она будет засыпать в холодной постели, сожалея о своем отказе. Но на самом деле, не было ни секунды, чтобы Аарон не испытывал в ней потребности. Кажется, именно он — чертов ревнивец — обречен на вечное одиночество.