Елена Романова – Наставница для наследника престола (страница 7)

— Батюшки, — говорит няня, когда я возвращаюсь к ним. — Это что же за невоспитанный мальчонка?

Ребенок стоит чуть в стороне и лишь на нас коситься. Но, когда подъезжает экипаж, мы все втроем в него загружаемся.

Огромный дилижанс с большими окнами, запряженный двойкой, начинает движение, и я откидываюсь на спинку сидения. Резко отстраняюсь, шипя от боли. Смотрю на мальчишку, который сидит рядом. Уверена, ему гораздо больнее, но вида он не подает. Вообще, неясно, что он чувствует.

Мы какое-то время молчим, разглядывая друг друга и наших попутчиков.

Дилижанс слегка покачивается от движения, солнечные лучи проникают внутрь сквозь большие окна, скользят по лицам сидящих рядом людей. Нам придется провести в пути несколько дней бок о бок.

Я слегка склоняюсь к уху мальчика:

— Как твое имя?

Он недоверчиво косится.

— Не твое дело.

Не очень-то вежливо. Особенно, по отношению к человеку, который его спас. Но я лишь внутренне посмеиваюсь — мальчик колючий и недоверчивый. Какая судьба у него была? От кого он бежит и куда?

Он щурит глаза, почесывая красный след от хлыста, пульсирующий на шее.

— Сильно приложило? — интересуюсь.

— Нет, все в порядке.

А сам ерзает — видно же, больно. Но я складываю на груди руки, дожидаясь, когда мальчонка оттает.

— Куда именно едешь, скажешь? — спрашиваю я.

— В никуда, — бурчит он.

— Уверена, там гораздо лучше, чем здесь, раз уж ты туда так рвешься, — говорю я. — Отличное место. Кстати, в этом «в никуда» тебя кто-нибудь ждет?

— Нет.

— А родители где?

Он стискивает зубы, смотрит перед собой блестящими карими глазами и кривится.

— Я сирота. Какое тебе дело?

— Никакого.

— Вот и отстань.

Я снова делаю попытку облокотиться спиной на борт дилижанса и на этот раз получается. Ссадина будет, будь здоров. Мальчик замечает мои муки, но тотчас отводит взгляд.

— Сама полезла, никто не просил, — слышу, как он бубнит.

Вот же бесенок!

Ну-ну.

Я улыбаюсь нашим попутчикам, которые глядят на мальчишку, понуро сгорбившегося на лавке и раздраженно сжимающего кулаки. Пожимаю плечами и постукиваю себя по виску, мол, не обращайте внимания, он у меня с придурью, но тихий.

Дилижанс катит по улицам города, направляясь к одному из выездов.

Мальчик время от времени бросает взгляд на проносящиеся мимо пейзажи, задумчиво провожает их взглядом и щурит темные глаза. Внимательно оглядываю его пальцы — грязные, но ногти острижены, а на фалангах белеют следы от перстней. Интересно…

Кто он такой?

Мальчик вдруг отворачивает лицо, закрываясь ладонью — мы проезжаем мимо городской стражи.

— Ты голоден? — спрашиваю. — Может, воды?

Он качает головой.

Даже если хочет, не скажет. Ему помощи попросить — что яду хлебнуть.

Этот мир слишком суров для сирот. Мальчишки, оказавшиеся на улице, становятся воришками, а потом их, скорее всего, ждет судьба всех преступников — виселица.

Когда дилижанс останавливают на выезде из города, а стража заглядывает в салон, мальчик опускает голову еще ниже. Вьющиеся темные волосы падают ему на лоб и глаза.

Глава 7

Сайгар король Равендорма

Белый дворец династии Тэнебран

Его величество давно не испытывал ничего кроме злости.

Он просто не ощущал потребности испытывать что-то еще.

А сейчас повод был превосходный — исчез его племянник. Да, исчез. Из той части королевского дворца, которая охранялась лучше, чем его собственная спальня. И это, конечно, было отличной возможностью показать весь спектр своей ярости. Но Сайгар, кажется, стал мудрее. А, может, в конец очерствел. Он, странным образом, забавлялся. И даже тем, что Аарон так невозмутим. Подумаешь, двенадцатилетний наследник престола сбежал от них, словно от двух олухов — с кем не бывает, в самом деле.

— И где он, ты знаешь? — спрашивает он своего брата.

Аарон вскидывает глаза — серо-голубые, холодные и бездушные. Сайгар подумал вдруг, что ему несказанно повезло иметь иммунитет против родовой силы Элгариона, иначе бы этот талый лед был последним, что он видел в жизни.

— Предполагаю, — отвечает Аарон слишком спокойно.

— И ты не планируешь догнать его и вернуть? — интересуется Сайгар.

Аарон стоит у окна, скрестив на груди руки, и облокачивается бедром на подоконник. За его спиной король видит край синего неба. И ему на секунду становится безразлично, что будет здесь, в Равендорме. Ему хочется избавиться от бренной плоти, ведь он так устал. Собственный дар сначала превратил его в старика, а теперь лишил красок жизни. И хочется просто покоя, бесконечного, как синева этого неба.

— Догнать — возможно, — отвечает Аарон. — Вернуть силком — нет.

— Нет? — изумляется Сайгар.

Достаточно приказа, чтобы Элгарион тотчас отправился за мальчишкой, но король хочет понять логику брата. Если его величество мог залезть в любой разум — это не значило, что его дар распространялся на Великого герцога.

— Он поставил свои личные интересы превыше долга, — говорит Аарон. — Пора научится нести ответственность за свои поступки. Глупый и самонадеянный король стране не нужен.

— А у тебя есть другой? — меланхолично вздергивает брови Сайгар. — Если я еще в доброй памяти, герцог, ты так и не женился, и детей у тебя нет.

Король не скрывает злой усмешки, наблюдая, как черты лица Аарона заостряются. Единственная тема, которая хоть как-то трогает бесчувственное сердце этого мужчины — его брак. А, вернее, та давняя история с его невестой. Девушка, к сожалению, отважилась взглянуть в его глаза, и где она теперь? Гм, под бетонной плитой фамильного склепа.

Королю было прекрасно известно об интрижках герцога. Как и любой нормальный мужчина, Аарон интересовался женщинами, и проводил с ними ночи. Но перерасти во что-то серьезное ни одна любовная история так и не смогла.

— Этот мальчишка последний из династии, — весомо произносит Сайгар. — Он займет мое место. Уже скоро, герцог…

Гнетущее дыхание смерти уже наполняет спальню его величества. Все знают, что осталось недолго.

Аарон молчит. Он слишком безразличен, чтобы подобострастно лгать: «Нет-нет, мой король, ты еще полон сил!» Конечно, Сайгар знал — он покойник. Неделю назад он потребовал убрать из покоев зеркала — настолько безобразным и старым он стал. Одежда сидела мешковато на его костлявом теле, а совершать простые движение он мог только с посторонней помощью. Даже сейчас он сидел в постели не по своей воле, а потому что камергер усадил его так утром, облокотив на подушку.

Жизнь короля была чудовищной.

Его сыновья погибли. Жена, чертова кобра, его презирала. А дочь никогда его не любила. Он унесет в могилу все свои сожаления — исправлять и отмаливать грехи уже поздно.

— У моей дочери нет дара, герцог, — произносит Сайгар, вновь глядя куда-то за его спину потухшими глазами, — но Летиция не оставит попыток усадить ее на трон после моей смерти. Станешь регентом, выдай Элизу замуж, а от Летиции избавься. Знаешь, я становлюсь сентиментальным и богобоязненным. Чем ближе смерть, тем больше я думаю о грехах, которые совершил. Их много… не хотелось бы брать на душу еще один. Избавься от Летиции… но уже после моей смерти. Твой долг — обезопасить наследника престола.

Несмотря на то, что король когда-то любил свою Летти, сейчас он осознавал, что его жена-королева обросла опасными связями, алчными фаворитами, штатом фрейлин, которые не гнушались исполнять все ее приказы, даже постыдные. Летиция была умна и честолюбива. Когда-то она вскружила Сайгару голову, и вторую свою жену, на которой он был женат в ту пору, он под надуманным предлогом отправил на плаху. Первая уже давно томилась в монастыре, а юная и красивая Летиция оказалась в его постели, и вскоре он в третий раз пошел под венец.

Идиот.

К Летти он остыл слишком быстро. Но благодаря тому, что она тотчас отступила, позволив ему иметь любовниц, ни разу не упрекнула и вовсе старалась быть неприметной, смогла сохранить свой статус.

Все ее силы были направлены на дочь, Элизу Тэнебран. Маленькую колючку-Элизу с плохим зрением. Когда Сайгар узнал о таком недостатке дочери, моментально к ней остыл. Доктора прописали ей очки, но он запретил — негоже принцессе носит эту штуку на лице и позорить его. У его детей не должно быть недостатков. Сайгар совершенен…