Елена Романова – Наставница для наследника престола (страница 58)

— Милорд, — упрямо начинает она, — почему вы не позволите мне лечить всех?

— Потому что невозможно вылечить всех, Неялин.

Она сердится.

— Но я смогу.

— А я вам запрещаю, — говорит он. — И уясните одно. Я не намерен с вами спорить. Вы делаете так, как я приказываю. Иначе не будет.

— Ясно, — ее голос становится холоден и глух.

И больше она ничего не говорит, а лучше бы говорила. Болтала о чем-то, обсуждала чертовы портреты. А лучше — находилась в его объятиях, в теплых, заботливых.

— Я могу быть свободна?

— Нет. Хочу, чтобы вы пояснили мне еще кое-что, леди, — он облизывает губы, склоняется над ней, ощущая одуряющий запах ее волос. — Какого черта вы ночами слоняетесь по мужским спальням? Да еще с таким энтузиазмом?

Она с шумом втягивает воздух.

— Вам уже успели доложить… И кто вам рассказал? Нил?

— Не будьте наивны.

Аарон с трудом отшатывается, достает портсигар и смотрит на косые капли дождя за округлым балконом.

— Среди наставников высока конкуренция. Пока Кайл взрослеет, они будут биться за его внимание. Эта грызня поможет королю понять, на кого он сможет опереться, а на кого нет. Стравливать их — традиционные игры знати. Весь двор наблюдает за этим. И за вами.

— Николас едва не погиб.

— Называете его по имени? — Аарон ухватывает сигару губами, но не спешит закуривать. — Вы же не собираетесь влюбиться в него? Или он всколыхнул в вас воспоминания о муже? Тот тоже не пропускал ни одной юбки.

— Ваша светлость, я помогла лорду Варлосу только потому, что не могла позволить ему умереть. Как вы это представляете? Я должна видеть страдания другого человека и остаться бесстрастной?

— Да. И вы должны этому научиться, иначе вам конец. Быть хорошей для всех не получится.

— Лучше быть хорошей, чем таким…

Ее слова обрываются. Она, вероятно, на секунду забывается, но тотчас исправляется:

— Простите!

— Нет уж, договорите, Неялин. Таким — каким?

— Жестоким.

Аарон пожевывает сигару. Рот наполняется вкусом табака и горечи.

— По-другому не бывает, Неялин, — отвечает он. — Или надо со всеми нянчиться? С вами, например, я это делаю постоянно. А вы вечно норовите сделать по-своему, а не так, как надо.

— Я — не ребенок, лорд Элгарион, — отрезает она. — Не нужно меня отчитывать. И я вижу, что происходит. А вы неужели не замечаете, что погрязли в этом своем невыносимом желании играть другими, как фигурками на шахматной доске? Случись фигурке сделать неверный ход, вы норовите заменить ее на другую. Посмотрите же вокруг! Вы думаете, что защищаете Кайла, учите его, заботитесь? Да вы душите его! Ваше чертово расписание… все эти ритуалы… безумные тренировки — это тюрьма! Вы просто тюремщик в руках которого только кнут. Это ваша забота? Ваша любовь? Способны ли вы, вообще, любить кого-то? Или вам важен только долг… чертов долг и ничего больше?

За окном сверкает молния, и Неялин умолкает. Раздается оглушительный удар грома. Светлые портьеры начинают трепетать под прохладными порывами.

Нея не дожидается ответа, быстро идет к двери — почти бежит, подхватив юбку. Аарон же морщится, выбрасывает сигару и отчего-то идет следом. А затем, едва наставница берется за ручку, он припечатывает полотно двери ладонью, не давая ей выйти.

— В следующий раз, леди Лейн, соотносите то, что вы говорите, с тем, кому именно. Или вы сочли, что раз увидели мою задницу, я должен с вами церемониться?

— Ваша задница здесь не при чем, милорд, — рассерженно цедит она.

И Аарон прикрывает веки и протяжно выдыхает. Ярость растворяется в глубоком восхищении ею. Она его не боится.

Он убирает руку, берется за ручку двери поверх прохладных женских пальцев.

— До моей свадьбы я больше не планирую вас видеть, — говорит он. — Не проявляйте себя, не пишите мне, не совершайте поступков, о которых мне доложат. Даже ваше имя я не желаю больше слышать.

Он открывает дверь и убирает руку, давая Неялин свободу — беги, рыжая бунтарка!

Глава 38

Каждый новый день отдалял меня от той женщины, которой я была вчера.

Шерри уже полностью освоила премудрости дворцовой жизни, пройдя фактически курс молодого бойца, и значительно облегчила мне жизнь, потому что без служанки я элементарно не могла позаботиться даже о своем питании. Все мое время было расписано, а сегодня особенно плотно.

— Леди Неялин, что бы сделали вы? — королевский советник спускает очки на кончик носа и смотрит на меня поверх них.

В комнате тотчас повисает тишина. Николас бросает на меня внимательный взгляд.

— Я бы не повела войска через ущелье, милорд. Исторически земли на востоке были частью Сантры, они обложены повышенным налогом. Там неспокойно.

— Интересно. И как бы вы поступили?

— Как и Вильгельм четвертый, ваше сиятельство. Думаю, когда вы готовили ваш вопрос, вы брали за основу реальные исторические события. Так вот, король Вильгельм послал к границам с Сантрой лишь переговорщиков, а войско поставил дальше, позволив сантарийцам войти в Равендорм.

— Вы хорошо подготовились, — на лице советника возникает недоуменное выражение. — Но разве вы не понимаете, что сантарийцы разграбят восток страны и убьют жителей?

— Через ущелье не пройти крупному войску. Велик риск потерять армию. Но и для сантарийцев — это ловушка. Вильгельм четвертый не потерял ни одного солдата, но лишился восточных земель Равендорма. Он посчитал это самой меньшей платой за независимость.

Николас несдержанно хмыкает и склонившись к Адаму шепчет: «Кровожадно».

— Хотелось бы послушать ответ лорда Варлоса, — говорю я, возвращая ему многозначительный взгляд.

Николас с позерством улыбается.

— Подобный ход, — говорит он, — приведет лишь к тому, что восток взбунтуется против короны. Зачем им король, который их не защищает?

Кайл кивает, соглашаясь с этим доводом.

— Король защищает тех, кто просит о помощи, — отвечаю я. — Почему восточные земли платят повышенный налог, лорд?

— Это вы мне скажите, — слегка раздраженно тянет Николас. — Вы похоже проштудировали все учебники истории.

— Когда сантарийцы разграбили их, они пришли к королю с просьбой о помощи. Они готовы были отдать все, чтобы он защитил их. И он отправил небольшое войско, чтобы разделаться с мародерами. Восточные земли Равендорма должны понимать, что всякий раз король будет взвешивать свое решение на весах разума, а не сердца. Сейчас наши позиции там слабы. Власть королевских наместников попирается местным населением. Они забыли, что чаша весов может качнуться.

Николас сглатывает.

Королевский советник захлопывает книгу и кланяется королю — его время в расписании подошло к концу.

Не успеваю подняться, Варлос нависает надо мной, приторно улыбаясь:

— Вы не оставляете шансов. Слишком умная женщина — это мужчина. Разве вам не хочется немного расслабиться?

— А слишком глупый мужчина — это кто? — я отгоняю его, поднимаюсь, а он все равно стоит слишком близко, но руки держит за спиной.

— Любой мужчина умнее женщины.

— Успокойтесь, лорд Варлос. Вам пока еще удается одолеть меня в фехтовании. Этого вполне достаточно, чтобы не ущемлялось ваше эго.

Я иду мимо, следуя за королем, которого уже окружила свора наставников.

— Великая мать, — вздыхает Николас. — Вам ли говорить про эго? Вы спите с книжками в обнимку, а я провожу ночи куда веселее.

— Результат вашего веселья я уже видела.

Он ровняется со мной, идет сбоку, с жаром глядя на меня.

— Я не сказал вам спасибо, — роняет.

— Никогда не поздно.