Елена Рома – Рай: правила выживания (страница 60)
Тело подводит. Ему не хватает воздуха, и приходится отстраниться.
– Маша, – шепчет Кир. – Это… не ты.
Не я, согласна.
– Шшшш, ты ничего не говорил, а я… ничего не слышала. Это секрет, – я прикладываю палец к его губам и ощущаю легкое, едва заметное касание.
Тело опять выходит из-под контроля. Этот невесомый поцелуй заводит его, несмотря на слабость с истощением. Нет, дорогое, не на ту напало! Что Кир себе напридумывает в свете предыдущего заявления? Что им попользовались с целью заткнуть рот? Я взрослая, опытная женщина и как-нибудь справлюсь. А ты, тело, запомни эти ощущения, и пусть твоей настоящей хозяйке будет… хотя бы любопытно!
– Маша…
– Кир, я серьезно. Давай сначала вернемся на Землю, пожалуйста! Поверь мне…
– Хорошо, Маша.
Как тошно-то… Ведь он, как никто, заслуживает доверия…
Мы по молчаливому согласию ложимся. Но заснуть не получается, тело вертится, ему то жарко, то холодно, то… Кир вздыхает и перетаскивает свою постель вплотную к моей. Я протягиваю ему руку, наши пальцы сплетаются, хотя, кажется, мы оба этому не рады. Зато теперь так спокойно… И глаза закрываются сами собой.
Утром я проснулась предсказуемо одна. Пообещала себе обязательно поговорить с Киром, но… Видимо, прошедшая ночь была слишком сильным испытанием для нас обоих. Кир не то, чтобы замкнулся или избегал общения. Нет, напротив, каждый вечер он приходил ко мне в гьер, был неизменно внимателен и заботлив, и, засыпая рядом с ним, я больше не видела кошмаров. Просто… Похоже, он теперь окончательно разграничил свое отношение к Машеньке и ко мне, занявшей ее тело.
Тогда я, как следует подумав, решилась еще раз довериться бумаге. Кир без особого интереса отнесся к моей идее, но, когда я написала, что с его Машей все хорошо, она находится на Земле и в полной безопасности, оживился.
«Она вернется?», – написал он в ответ.
Я кивнула – зачем тратить на это драгоценный лист. И написала в свою очередь то, что волновало меня: «Больше никто не догадался?»
Теперь Кир сэкономил бумагу, покачав головой.
Ффухх… Выдохнула я, кажется, преждевременно, потому что Кир заинтересовался моей особой.
«Кто ты?»
Надеюсь, мы с тобой когда-нибудь познакомимся. По-настоящему, я имею в виду, потому что пропустить Машкину свадьбу будет с моей стороны… как-то неправильно. Я… хоть и ворчу периодически, но уже привыкла к этому телу. Отношусь почти как к родному. Да и сама Маша уже никогда не станет для меня чужой.
А в ответ написала: «Ты узнаешь. На Земле».
Он задумчиво кивнул мне в ответ.
Сложнее было с Андерсеном… Клаус по вполне понятным причинам не мог рассказать, как обстоят дела, и я изводилась от неизвестности.
Зато пришел в себя Петров, но его пока не выпускали из медотсека. Биолог, конечно же, высказал однозначное желание вернуться на Рай и продолжить свои исследования. Я порадовалась – с одной стороны. А вот с другой… Играть в послушную дочку для меня чересчур. Правда, и Кейст, и Клаус пообещали до поры полного восстановления ничего не говорить Петрову обо мне, но… утешение явно слабое.
Официально на планете студенческой экспедиции оставалось провести около полутора недель. Начать, что ли, рисовать крестики на стенке гьера?
Развлекали меня Е-ло – днем – и Лера вечерами. Е-ло очень вдохновилась моим способом зашивать порванные ассеи. Мы провели ряд экспериментов с волокнами асса, определяя необходимую длину и толщину, подходящую для штопки. Более того, мьенги собирались сделать заказ на целую партию штопальных машин!
С Лерой… мы веселились иначе. Почему-то она решила, что я – эксперт в вопросах образования. И раз уж родители все же решили отправить девочку в интернат, я должна помочь семейству Чи с его выбором.
Нет, в целом логично, Маша как раз и училась в таком вот интернате, пока ее отец занимался своей идеей бионоосферы или нообиосферы – не знаю, как правильно. Но я-то – не она! Как следует подумав, я решилась поговорить с Анастази. Ну не к Тане же с Леной, которые учились вместе с Машей, мне обращаться?
Мулатка оказалась сообразительной. Даже чересчур.
– И что ты хочешь? Чтобы я тратила время на эту мелочь? – сразу спросила она, едва выслушав мою прочувствованную речь.
– Я знаю, это не так интересно, как биосинтез, – попыталась подмазаться я, – но…
– Мари, мы обе – взрослые женщины, и понимаем, что к чему, да? – улыбнулась она. – Услуга за услугу.
Вот ведь… А Машка говорила, что с ней и поговорить не о чем…
– Хорошо, Анастази. Что ты хочешь?
– В идеале – твоего отца. Но если не выйдет, то обижаться не буду.
Я должна была бы возмутиться, но… По правде говоря, сомневаюсь, что Петров заинтересуется тем, что Анастази может ему предложить. И с легкостью согласилась.
– И ты не будешь вмешиваться, как вмешалась в ситуацию с Валери.
– Не-не-не, точно не буду, обещаю, – отмахнулась я.
Очень надеюсь, что Лера на Земле заинтересуется кем-то из сверстников, иначе Анастази рискует. Девчонка способна на такие сюрпризы, что… А вот интересно, откуда она узнала про ситуацию? Я-то об этом ни словом не обмолвилась!
– И жить будешь отдельно, – продолжала мулатка.
Уж это само собой.
– Тогда… По рукам?
– По рукам.
Анастази с довольным видом начала разворачиваться, но я ухватила ее за ассей.
– Подожди! А зачем тебе это понадобилось? Хочешь сменить имя на Настю Петрову?
– И это тоже, – согласилась она. – Но Мари, раз уж твой отец не стал продвигать в науку тебя, пусть продвинет меня.
И это говорит гений биосинтеза, надежда Земли, «наше будущее», так его и разэдак!
– Тебе не достаточно Проскурина, твоих собственных результатов, того, хотя бы, что тебя взяли в эту экспедицию?!
– Мари, – она посмотрела… с изрядной долей снисходительности, – не будь такой наивной. Только прочные межличностные связи решают в нашей жизни все. Да, у меня хорошие результаты, но откуда нам знать – вдруг завтра политику внедрения биотехнологий заменят на очередную Новую Землю. Я не хочу остаться не у дел только потому, что вовремя не использовала свой шанс.
– Думаешь, твой шанс…
– Да, Александр Павлович. Проскурин, к сожалению, стар и уже не интересуется девушками…
– А Двинятин?
– Ну, до твоего отца он явно не дотягивает. Да и переводчица вовремя подсуетилась. Нет, Мари, я не в осуждение. Она молодец. Хотя с ее возможностями можно было бы выбрать и кого-то получше… Зато теперь он точно не пропадет – с таким-то тестем!
– Анастази… У тебя такие взрослые взгляды на жизнь… – протянула я.
– А кто не повзрослеет, оставшись в десять лет без родителей? Хорошо, что тетка догадалась сдать меня в интернат с биологическим уклоном. Конечно, не в ваш, тахонговский, но тоже ничего.
Интернатские дети-сироты… Это до сих пор наша общая проблема. Если интернату повезло с директором и преподавателями, они воспитывают замечательных людей. Но не смотря ни на что, такой опыт прививает выпускникам крайне циничные и жесткие взгляды. Вкупе с обостренным чувством справедливости…
Думаю, что Анастази согласилась возиться с Лерой не только, чтобы получить бонус в виде биолога Петрова. Она сочла – не зная подоплеки дела, что с девчонкой поступили несправедливо…
– Так когда я увижу Александра Павловича?
– Думаю, он прилетит дня через два-три, хотя передо мной Загоденн, как ты понимаешь, не отчитывается.
Петров действительно рвался на планету, а упорства ему было не занимать. Но Юджин держался стойко. Нервы сдали у Кейста. Поэтому в последние дни Петрова накачивали не только лекарствами, но и запретами. Клаус рассказывал потом, что биолог собирался провести для студентов лекцию с наглядной демонстрацией того, как надо обращаться с ассеями. Благо, удалось убедить его, что подобная демонстрация уже была проведена в более удачной форме – пока без упоминания моего имени.
Но от встречи с нежно любимым папой Маши отвертеться не получится. И я поддерживала его скорейшее возвращение обеими руками – ведь с ним вернется и Клаус с новостями об Андерсене! И наконец, на утренней связи были озвучены сроки прилета аэрокара.
– Возьмешь с собой мальчишку, он с кейестом здорово навострился, – распоряжался Барбоза. – Предупреждать никого не надо, только Е-ло – чтобы вела себя спокойно и на шею своего любезного Са-шаса не кидалась.
Я хихикнула и сообщила, что тут и без Е-ло довольно желающих. Петров у наших барышень просто нарасхват. Клаус хмыкнул, еще раз повторил время и отключился.
Садился аэрокар на ту же поляну, которая запомнилась мне по первой встрече с Барбозой. Мы с Киром загодя прилетели на кейесте и поджидали на том расстоянии, которое было призвано оградить «живой» летательный шар мьенгов от вредной турбулентности. Клаус предупредил, чтобы мы не дожидались взлета аэрокара, а забрали их с биологом сразу же.
И вот настал тот миг, когда я увидела отца Марии в сознании. Надо сказать, маньячный взгляд, который мне запомнился еще по первой фотографии, на исхудавшем лице смотрелся еще более жутко. Но я же не какая-то там барышня из позапрошлого века, и смело пошла навстречу.
– Папа! Как ты?!
– Маша?!! Ну, здравствуй, дочь. Клаус, как это понимать?